Глава 8

Я испуганно обернулась – сердце ухнуло куда-то в пятки и, кажется, решило там временно остаться. Из кустов, бесшумно, как привидение на ночной прогулке, вышла белая кошка. Та самая. С наглой мордой, с розовым бантом на шее, который она, судя по всему, носила с осознанием собственного превосходства над всем мирозданием. Кошка Джулиана. – Ах, это ты… – выдохнула я, прижимая руку к груди, где сердце всё ещё отказывалось возвращаться на законное место и нервно рассмеялась. – Хи-хи… а где же твой хозяин? Опять где-то отвешивает комплименты очередной девице? Так и знала. Повеса! У него на физиономии его наглой это написано… Кошка посмотрела на меня так, будто всё прекрасно понимала и даже слегка осуждала мой тон. Глаза её в лунном свете светились холодным зелёным огнём, и в этом взгляде читалось: «Дорогая, если ты ревнуешь, так и скажи». Потом она лениво зевнула, показав розовый язык и мелкие острые зубки, и уселась на дорожке, обвив хвостом передние лапы. – А вы хотите, чтобы я отвешивал их исключительно вам? – раздался насмешливый голос за спиной. Я подпрыгнула на месте так, что чуть не выронила ключ, а заодно и всё своё достоинство, которое и так изрядно пострадало за последние дни, вместе с гордостью. Ключ звякнул, я едва успела сжать пальцы. Из тени за деревом вышел Джулиан. В тёмном сюртуке, накинутом поверх белой рубашки, с растрёпанной чёлкой, падающей на лоб, и с той самой улыбочкой, от которой хотелось то ли поцеловать его, то ли придушить. – Что вы здесь делаете?! – пискнула я возмущённо, чувствуя, как щёки полыхают так, что, наверное, их можно было использовать в качестве маяка для заблудившихся кораблей. – Тот же вопрос к вам, мисс Лавиния, – он сделал шаг ближе, и его глаза блеснули в темноте. – Я… я просто… гуляю, – выпалила я, запинаясь на каждом слоге. – Бессонница…и все такое… – И я просто… – он сделал паузу, явно наслаждаясь моментом и, кажется, моим замешательством, – променад перед сном. Свежий воздух полезен для пищеварения, знаете ли. – В чужом саду? – я прищурилась. – А вы по ночам по склепам …промышляете? – парировал он, и его улыбка стала ещё шире. – Не ваше дело – А что это у вас в руке? – он наклонил голову, разглядывая мою судорожно сжатую ладошку. – Ключик? Какой интересный. Дайте-ка посмотреть. Не успела я и глазом моргнуть – его длинные пальцы ловко выдернули ключ из моей ладони. Я даже не поняла, как это произошло. Он повертел его, прищурился, оценивая, потом перевёл взгляд на калитку склепа. – А тут и замка-то нет, – заметил он с лёгким удивлением. – Дверь сама открывается. Ну надо же! Как будто я сама это не увидела. Мистер Грин небрежно толкнул створку. Та скрипнула, словно недовольная вторжением, и послушно распахнулась, выпустив наружу запах затхлости и сырости. – Вы прямо мистер Очевидность, – буркнула я, пытаясь выхватить ключ обратно. – Дайте сюда! – Если ключик не от этой двери, – он ловко убрал руку за спину, – тогда от какой? Может, внутри найдётся то, что он открывает? Он шагнул внутрь склепа, даже не спросив разрешения. Мне ничего не оставалось, как, скрипя зубами и мысленно посылая его ко всем демонам, пойти следом. Кошка, подумав секунду, грациозно прошествовала за нами, словно сопровождала экскурсию. Внутри было сумрачно и прохладно. Лунный свет просачивался сквозь приоткрытую дверь, выхватывая из темноты каменные плиты, тёмные ниши, смутные очертания старых надгробий. – Что вы здесь ищете? – полюбопытствовал он, останавливаясь посреди склепа и оглядываясь. Голос его звучал спокойно, будто мы не в усыпальнице стояли посреди ночи, а на светском рауте обсуждали погоду. – Не ваше дело! – повторила я, хотя понимала, что это звучит всё глупее. – А всё же? – То, что открывает этот ключ. – И почему вы решили, что это здесь? – он повернулся ко мне, и лунный свет упал на его лицо, высветив резкие скулы и внимательный взгляд. – Что привело вас именно к склепу? – Потому что… Я запнулась. Считалочка Бланш. Джулиан не стал дослушивать. Он обвёл взглядом надгробия, что-то проворчал себе под нос, внимательно вглядываясь в имена и даты, выбитые на камне. Кошка тем временем уселась на один из саркофагов и принялась умываться, совершенно не интересуясь нашими поисками. И вдруг его взгляд остановился на одной из плит, у самого входа. Лилия Грейвз. 1782–1823. Возлюбленная супруга и мать. В голове мгновенно вспыхнули строчки той дурацкой детской считалочки. Три – цветы в воде нашла… Я посмотрела на него, потом на плиту. Водные цветы. Лилия. – Вы гений! – вырвалось у меня, и я просияла так, будто только что разгадала загадку века. И тут же замерла. Я отступила на шаг, спиной уткнулась в холодный камень стены. Взгляд мой стал колючим, пальцы сжались в кулак. На кончиках вспыхнули золотистые искры. – Кто вы такой? – рявкнула я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем колотящееся сердце. – Вы не случайно здесь оказались. Вы тоже поняли про шифр в стишке. Вы следили за мной. Джулиан не двинулся с места, но его глаза потемнели. – Не подходите! – предупредила я, выставив руку вперёд. Искры заплясали ярче. – Тише, тише, мисс Августина, – он поднял ладони в примирительном жесте. – Не кипятитесь. Мы же не хотим устроить фейерверк в семейном склепе? Предки вашего жениха могут обидеться. – Откуда вы знаете моё имя?! – прошипела я. – Давайте сначала разберёмся с ключом, – предложил он, кивнув в сторону плиты. – А потом я отвечу на все ваши вопросы. Договорились? Что мы зря здесь стоим, когда разгадка – вот она, под носом? Он подошёл к надгробию Лилии, и я, сама не понимая почему, последовала за ним. Джулиан склонился над плитой, провёл пальцами по холодному камню, нащупывая выступы. Нашёл. – Отойдите, – бросил он и нажал. Камень с низким, протяжным скрежетом, от которого у меня волосы на затылке зашевелились, начал отъезжать в сторону. Открылась тёмная, зияющая пустота, из которой пахнуло плесенью. Я заглянула внутрь. Вниз уходила узкая каменная лестница, ступени терялись в темноте. Джулиан щёлкнул пальцами – и на кончиках вспыхнуло голубоватое пламя. Не искры, как у меня, а ровный, спокойный огонь, освещающий пространство мягким, холодноватым светом. Маг. – Ах ты ж… засранец, – выдохнула я, глядя на него с чувством изумления и ещё более глубокого раздражения. – Вы маг! Вы всё это время были магом! И молчали! – Вы не спрашивали, – пожал он плечами с совершенно невинным видом. – Идёмте? Он начал спускаться, не оборачиваясь. Кошка, до этого момента лениво наблюдавшая за нами, вдруг встрепенулась, соскочила с саркофага и юркнула вниз первой, мелькнув белым пятном в темноте. Я осталась наверху, колеблясь секунду, потом лихорадочно нащупала под корсажем кулон. – Нашла ключ, – зашептала я в него, оглядываясь. – Сейчас в семейном склепе Грейвзов. Здесь подземный ход. Срочно, пришлите подкрепление. В кулоне что-то щёлкнуло, и знакомый голос ответил: – Поняли. Ждите на месте. – Поторопитесь, – пробормотала я, пряча кулон, и, стиснув зубы, полезла следом. Ступени были скользкими, норовящими выскользнуть из-под ног. Я то и дело хваталась за холодную стену, стараясь не смотреть вниз, где плясало голубоватое пламя Джулиана. Кошка уже добралась до конца и сидела, поджидая нас, как верный страж. Внизу оказался небольшой подвал – сырой, пахнущий гнилью. Ни дверей, ни замочных скважин. Только голые стены, покрытые зеленоватым налётом времени. Я посветила фонарем на ключ, потом на камни. Ничего. Обошла помещение по периметру – ничего. – Странно, – пробормотала я, чувствуя, как разочарование подступает к горлу. – Может, не здесь… Джулиан молча обводил взглядом стены, и вдруг его рука замерла. Я подошла. В углу, почти у самого пола, на одном из каменных блоков была вырезана змея. Маленькая, почти незаметная среди трещин и потёков. – Вот оно, – выдохнула я. Грин кивнул и нажал на камень. Тот с шорохом отъехал в сторону, открыв небольшую нишу. Внутри лежала металлическая шкатулка, сплошь покрытая рунами. Я сразу почувствовала: она зачарована. Сильно. Очень сильно. Если вскрывать магией – содержимое уйдёт порталом в неизвестность, и поди потом ищи его по всему королевству. – Умно, – тихо сказал Джулиан, опускаясь рядом и проводя пальцем по рунам, не касаясь. – Ключ – единственный безопасный способ. Остальное – самоуничтожение. Я вставила ключ в шкатулку. Щёлкнуло. Крышка медленно поднялась со скрежетом, напомнивший протяжный стон. Внутри – пачка пожелтевших документов, перевязанных чёрной лентой. Старых, хрупких. И маленький конверт из плотной бумаги, без подписи. – Ого… – начала я, протягивая руку. И в этот момент сверху раздался топот. Гулкий, тяжёлый. Двое мужчин в тёмных плащах буквально скатились по лестнице, не заботясь о том, что можно поскользнуться. Я узнала их мгновенно – те самые «мрачные типы» из тайной службы, которые везли меня в карете, инструктировали, вручили кулон. – Спасибо, мисс Райт, – сказал первый, протягивая руку. – Вы отлично поработали. Бумаги сюда. Я машинально потянулась отдать. Второй вдруг вскинул руку – и между его пальцев заплясали чёрные нити заклинания-удавки. Тонкие, паутинные, смертоносные. Время замедлилось. Я увидела, как нити летят ко мне, в мою сторону. И тут Джулиан рванулся вперёд. Его пламя вспыхнуло ослепительно-белым, заполнило весь подвал светом, от которого заболели глаза. Чёрные нити сгорели в воздухе, не долетев до меня, рассыпались пеплом. Второй агент выругался так, что у меня уши заложило, первый выхватил документы из моих ослабевших пальцев, оттолкнул меня плечом, и они бросились наверх, перепрыгивая через ступени, кроша тяжелыми ботинками отсыревший камень. Я стояла, открыв рот, чувствуя, как ноги подкашиваются, как сердце колотится где-то в горле, как всё происходящее не укладывается в голове. – Они… они… – прошептала я, глядя на пустую лестницу. – Они пытались меня… они… Колени дрогнули. Я начала оседать на холодный каменный пол, но Джулиан поймал меня за локоть, не дал упасть. Его рука была твёрдой, надёжной. – Я всё объясню, Августина, – сказал он тихо и в его голосе впервые не было ни насмешки, ни игривости. Только холодная, собранная решимость. – Ну! – выпалила я, нетерпеливо топнув ногой. Каменный пол склепа глухо отозвался. – Что происходит? Кто вы такой? Почему мои коллеги пытались меня убить? – Можете сами посмотреть, – он протянул руку, и в его ладони, словно из ниоткуда, материализовались бумаги. Те самые. Пожелтевшие, перевязанные чёрной лентой. Целы и невредимы. – Ой, – вырвалось у меня, и я уставилась на документы, потом на него, потом снова на документы. – А что же тогда забрали те двое? – Пустышку, – он усмехнулся краешком губ. – Успел подменить, пока они спускались. Иллюзия. Сработало на ура. – Вы… – я не нашла слов, просто выдохнула и выхватила у него бумаги. – Дайте сюда! Пальцы дрожали, пока я разворачивала пожелтевшие листы. Старая бумага хрустела, чернила местами выцвели, но почерк был разборчивым, чётким, с вычурными завитушками – почерк человека, привыкшего, что его слова имеют вес. Я пробежалась глазами по первым строкам, и сердце пропустило удар. Лорд Грейвз не просто участвовал в заговоре. Он его… фиксировал. Каждую встречу, каждое имя, каждую сумму, каждое обещание. Имена тех, кто поставлял деньги, тех, кто обещал поддержку, тех, кто должен был прикрывать переворот с тыла. Тех, кто остался на свободе, когда он пошёл на плаху. Фамилии. Одна за другой. Я читала, чувствуя, как холодеют пальцы. Список был коротким, но с каждым новым именем мне становилось всё труднее дышать. И тут взгляд упёрся в знакомое. Очень знакомое. Выписанное чётко, с пометкой на полях – «надежный человек, будет прикрывать с тыла». Амброуз Харт. – Это же… – ахнула я, поднимая глаза на Джулиана. – Это же начальник тайной службы! Тот, кто меня… тот, кто… – Вот именно, – кивнул Джулиан. – Но как… но почему… – слова путались, мысли скакали, как перепуганные лошадки. – Он же сам меня сюда отправил! Он приехал в участок, он выбрал меня, он… он… – Он искал козла отпущения, мисс Августина, – голос Джулиана был ровным, но в нём звенела сталь. – Того, кто разворошит осиное гнездо, а потом исчезнет как ненужный свидетель. Идеальная кандидатура – девушка из провинции, умная, но неопытная, горячая, но наивная. Ни связей, ни покровителей, ни веса. Если бы вы нашли компромат – вас бы убрали. Если бы не нашли – отозвали бы с формулировкой «не справилась» и отправили обратно в архив подшивать папки. Я слушала и чувствовала, как земля уходит из-под ног. – Но вы справились слишком быстро, – продолжил Грин, и в его голосе мелькнуло что-то похожее на уважение. – Быстрее, чем он рассчитывал. Те двое, что были здесь – они работали на Харта с самого начала. – А вы? – спросила я, чувствуя, как голос садится. – Кто вы, Джулиан Грин? Или вас не так зовут? – Зовут правильно, – он чуть улыбнулся. – А работаю я на тех, кто давно подозревал Харта, но не мог найти доказательств. Я здесь, чтобы убедиться, что документы попадут туда, куда нужно. И чтобы вы не погибли раньше времени. Я сжала бумаги в руках, чувствуя их хрупкую тяжесть. Столько лет, столько судеб – и всё это сейчас лежало в моих дрожащих пальцах. – Идёмте, – сказал Джулиан, первым направляясь к выходу. – Здесь мы больше не нужны. Нужно доставить документы в безопасное место. Быстро. Мы вышли из склепа в ночную прохладу. Луна спряталась за тучи, стало темно, хоть глаз выколи. Кошка бесшумно скользнула следом и тут же исчезла в кустах, будто её и не было. – Идёмте, – тихо сказал Джулиан, оглядываясь. – Быстрее Августина… Он не договорил. Воздух перед нами полыхнул фиолетовым, разрывая пространство. Прямо посреди садовой дорожки раскрылся портал – ровный, круглый, с аккуратными краями. Из портала шагнул Амброуз Харт. Он одарил нас холодным, цепким взглядом, от которого у меня по спине пробежал мороз. – Пользуетесь казёнными порталами, Харт? – спросил Джулиан, не повышая голоса, но я почувствовала, как он незаметно сместился, прикрывая меня плечом. – И не только порталами, – голос лорда Амброуза был спокойным, почти любезным. – У меня в руках неограниченные возможности, лорд Грин. Как у главы тайной службы королевства. А вот вас, – его взгляд скользнул по фигуре Джулиана с холодным интересом, – я не просчитал. Вы здесь неофициально, полагаю? Так кто же в Совете под меня копает? – Ваше беспокойство понятно, – Джулиан не двинулся с места, но в его пальцах уже замерцало голубоватое пламя. – Но документы всё равно будут там, где нужно. Даже если вы меня убьёте. – О, ну что ж, – Харт улыбнулся, и у меня по спине пробежали мурашки. – Что значит если…я, конечно же прихлопну вас как назойливую муху, вместе с вашей очаровательной спутницей. Вы признаться весьма удивили меня, юная мисс Райт. Он поднял руку, и в воздухе вокруг него заклубилась тёмная магия – плотная, маслянистая, тяжёлая. Я почувствовала, как она давит на грудь, как высасывает воздух из лёгких. Это было не то, чем пользовались обычные маги. Это было что-то древнее, запретное. – Держись за мной, – бросил Джулиан и шагнул вперёд. Они схлестнулись в центре садовой дорожки. Голубое пламя Джулиана врезалось в чёрную мглу Харта, и воздух взорвался шипением, треском, свистом. Я отступила к дверям склепа, прижимая к груди документы, чувствуя, как от столкновения магий волосы встают дыбом. Харт был силён. Очень силён. Темные тягучие магические плетения хлестали воздух, норовили обвить Джулиана, схватить, сжать. Но Грин двигался быстро, уклонялся, отбивал удары. Его пламя резало тьму, как нож, но ее становилось всё больше, она накатывала волнами, давила, душила. Но Грин двигался быстро – молниеносно, словно время для него текло иначе. Уклонялся, нырял под ударами, отбивал. Его пламя резало тьму, как раскалённый нож режет масло, – но тьмы становилось всё больше. Она накатывала волнами, наваливалась с каждым ударом, душила, затягивала в свои чёрные объятия. В этот момент подоспели те двое, предатели, которые должны были меня прикрывать. Они бросились ко мне, явно намереваясь выхватить документы. Ага! Не на ту напали! Золотистые искры моей магии сплелись в тонкие, гибкие лозы, обвили руки нападающих, спеленали их по рукам и ногам, повалили на траву. Оба рухнули, даже пикнуть не успели, и только сверкали глазами из-под магических пут. Я перешагнула через них и подняла взгляд туда, где кипела главная битва. Джулиан почти падал. Его пламя угасало, силы иссякали. Харт наступал, его тёмная магия уже почти обвила горло противника, уже сжимала кольцо, и лицо Грина стало белым, как полотно. – Не смейте! – закричала я, но мой голос утонул в шипении магии. И тогда Джулиан сделал последний рывок. Собрал остатки сил, отбросил тьму ослепительной вспышкой – такой яркой, что я зажмурилась, – и ударил Харта в самую грудь. Тот охнул, пошатнулся и рухнул на землю без сознания. Тишина. Я стояла и смотрела на неподвижное тело. Потом перевела взгляд на Джулиана. Он пошатнулся, прижал руку к боку – и только тогда я заметила, что его рубашка пропитана кровью. Много крови. Слишком много. Она растекалась по светлой ткани тёмным пятном и капала на траву. – Вы ранены! – я бросилась к нему, забыв обо всём на свете. – Пустяки, – он попытался улыбнуться. – Не переживайте, мисс Августина. Я живучий. И в этот момент на садовой дорожке показалась она. Молодая женщина с белыми, почти серебряными волосами, которые густыми волнами струились по плечам. Красивая. Изящная. В лёгкой розовой рубашке, и узких кожаных брюках, облегающих каждую линию её фигуры с вызывающей безупречностью. Она шла неторопливо, будто прогуливалась по парку в полдень. – Ой, – выдохнула я. – Откуда она взялась? – Я вызвала наших людей, – проворковала незнакомка. – Скоро будут здесь. – Могла бы и помочь, – буркнул Грин, но в голосе не было злости. Скорее усталое раздражение. – Я знала, что ты сам справишься, – промурлыкала дама, подходя ближе. Её взгляд скользнул по поверженным телам, по Джулиану, по мне – и задержался на документах, которые я всё ещё судорожно сжимала в руках. – А эта девчонка хороша, – добавила она, и в голосе зазвучало одобрение. – Как мощно уделала двоих бугаев! Далеко пойдёт, крошка. Её оценивающий взгляд прошёлся по мне с головы до ног. – Можешь идти, – бросил Джулиан, а женщина вдруг улыбнулась шире, подмигнула мне и, не сказав больше ни слова, развернулась и ушла, изящно виляя бедрами, растворяясь в ночи, словно её и не было. Я проводила её взглядом и повернулась к Джулиану. – Да кто она такая? – спросила я. Он не ответил, просто подошёл ближе. Совсем близко. Протянул руку, осторожно, почти невесомо, поправил выбившуюся из моей причёски прядь, заправил её за ухо. Его пальцы задержались на секунду у моего виска, и я забыла, как дышать. – Вы прекрасны, мисс Августина, – его голос стал глуше, почти хриплым. – Особенно когда хмурите брови и сердитесь. Особенно когда не слушаетесь. Особенно когда… когда… Джулиан замолчал, но я и так понимала его без слов. Мы стояли на залитой лунным светом дорожке, и в этот момент существовали только мы. Только его глаза, в которых отражались звёзды. Только тишина, между нами. Ночь обнимала нас прохладой, а где-то вдалеке снова заухал филин, провожая эту странную, невозможную, полную опасностей ночь – самую удивительную в моей жизни.