Глава 13

В нос ударил едкий запах нюхательной соли. Редкостная дрянь! Не открывая глаз, я отмахнулась, раздался шлепок, следом стеклянный звон.

– Раз дерется, значит, все с ней в порядке! – жизнерадостно сообщила Хелли. – Нас, ищеек, просто так не убьешь!

Хелли? Что?..

Застонав, я попыталась сесть. Со лба сползла мокрая тряпка и плюхнулась на колени, по щекам потекли холодные капли. Я отерла лицо и осоловело огляделась.

Оказывается, я находилась в нашем отделении, лежала на узком продавленном диванчике, слишком коротком даже для меня. Ноги болтались, свесившись через подлокотник. В воздухе плыл терпкий аромат сильника, стучала ложечка о стенки стеклянного стакана, за моей спиной шепотом переговаривались Тед и Ивар.

– Лежи, лежи, – доброжелательно сказала Хелли. – Уже некуда торопиться.

И только теперь в памяти вспыхнули последние мгновения боя, а в сердце хлынул ужас.

– Аид! – крикнула я.

Вдруг они еще не знают? Где он? Надо найти его растерзанное тело…

– Оглушила, – засмеялся знакомый голос. – Поверни голову направо, Тэм.

Я повернулась так резко, что в моей несчастной черепушке полыхнула боль.

– Ай! – Я схватилась за виски.

– Тихо, тихо, Тэм.

Аид, а это был именно он, живой, но не сказать, чтобы невредимый – голова обмотана плотной повязкой, – поднял с моих коленей тряпицу, прополоскал в тазике, где на поверхности воды плавали льдинки, и водрузил компресс мне на лоб.

– Ляг, стажер, – сказал он мягко. – Ты молодец, Тэм.

– Я думала, что умру… – прошептала я. – И думала, что вы умерли… Так страшно было!

Аид сжал мое плечо и поглядел прямо в глаза. И впервые в его взгляде не было снисходительной усмешки. Он прежде смотрел на меня как на маленькую девочку, которая еще ничего не знает и ничего не умеет. А сейчас…

– Спасибо, что прикрыла мне спину, напарница, – сказал он.

Лучшая похвала, которую я когда-либо слышала.

Я очень гордилась собой… пока не раздался ехидный тенорок Теда:

– Добила полудохлую тварюку, которой и одного пинка было бы достаточно. Зато разговоров!

– Заткнись! – шикнули сразу несколько голосов.

– А ты, малыш, и одной-то не добил! – язвительно пропела Хелли.

Сослуживцы бранились, но не всерьез – снимали напряжение безумного дня. Потом стали травить байки, забыв о ссорах. Хохот стоял до потолка!

Аид принес мне чашку с отваром сильника, удостоверился, что я держу ее крепко и не опрокину на себя. Сел рядом. Я невольно потянулась рукой к его ладони. По привычке! Еле успела опомниться и покрылась холодным потом. Счастье, что мой напарник («Напарник, Тэмми! Не жених! И будь добра не забывать об этом!») ничего не заметил.

– Я приложился затылком и вырубился на несколько секунд, – рассказал Аид. – Но этого хватило, чтобы кастерская огнянка ускользнула. Тед не прав, она и полудохлая была достаточно опасна. Те люди погибли бы, если бы не ты.

– А потом?

Ух, как же приятно выслушивать комплименты в свой адрес! Однако минейр Мелар решил, что хватит тешить мое самолюбие.

– Потом взвалил тебя на плечо и принес в отделение, – усмехнулся он. – Как раз и наши стали возвращаться. Город зачистили – можно отдыхать.

Я представила, как неживописно я болталась у Аида на плече – точно куль с мукой. А вот Лу он нес на руках!

Но волшебные слова «можно отдыхать» вернули мне благодушный настрой. Бесконечно длинный, одновременно прекрасный и ужасный день закончился.

– Что же, я пойду?

Вздохнув, я села.

– Лежать! – приказал Аид. – Куда? Ты на ногах не стоишь! Утром я сам провожу тебя домой.

Я послушно вытянулась на лежанке, точно стражник на посту.

Правда, провалялась недолго. Включилась в общую беседу. Мы болтали, хохотали, ели печенье. Я выпила пять чашек сильника – не знаю, как не лопнула. Голова была пустая, воздушная. И на душе сделалось легко и весело. Мы победили, опасность миновала, Аид жив. И рядом со мной… Чего еще желать?

Утром мы брели по тихим улицам. В стеклах отражались первые отсветы восходящего солнца. От земли поднималась прохлада. Влажная от росы трава щекотала голые лодыжки: я шла по обочине, стащив с уставших ног сапоги. Так приятно ступать по мягкой земле. Я решила, что могу себе позволить эту маленькую слабость. Аид смотрел на меня, смотрел… Стащил ботинки и пристроился рядом.

– Будто в детстве… – негромко сказал он.

Мы молчали всю дорогу до моего дома, разделив поровну и этот рассвет, и прохладную траву, и сонную тишину нового дня… Нам было славно молчать вдвоем…

Впервые дорога показалась мне такой короткой!

– Я доведу тебя до дверей! – настоял Аид, несмотря на мои неловкие протесты.

Сейчас блистательный аристократ увидит, как убого живет его стажер… Ну и пусть! Ладно! Я гордо пошла вперед.

Тетушка Мон проводила Аида изумленным взглядом, издала булькающий звук, точно ей в горло что-то попало, но возмущение приберегла на потом.

Крусбыс при виде хозяйки взвился гневным фырчащим комком рыжего меха.

– Неразумный детеныш! Где ты была? Я места себе не нахожу!

– Переживаешь, что пожрать не дадут? – бросил Аид, с высоты своего роста с чувством превосходства поглядывая на моего фамильяра.

Кусь, задрав хвост трубой, медленно, не теряя достоинства, обошел незваного гостя кругом. Мол, ты под наблюдением, человечишка, стой где стоишь.

Эти двое с самого начала друг друга невзлюбили!

Хотелось сказать: «Мальчики, не ссорьтесь!» Этой фразой я, бывало, урезонивала своих приятелей-однокашников Рика и Дайена.

Впрочем, минейр Мелар уже отвлекся от крусбыса и оглядывал комнатушку. Я незаметно закинула в шкаф носок, прикрыла створки, быстро потянула край одеяла, пряча сбитую простыню. Кусь мимоходом уволок под кровать сорочку, что смятым комком валялась на полу. Как бы мне со стыда не сгореть!

– Чем ты собираешься завтракать? – строго спросил Аид.

Я пожала плечами.

– Голодной не останется! – возмутился Кусь.

Минейр Мелар оставил его слова без внимания.

– Я скоро вернусь!

– Куда это он? – спросила я фамильяра, без сил опускаясь на постель, едва за наставником закрылась дверь.

– Откуда же мне знать? – резонно поинтересовался Кусь.

Правда, мое неведенье продолжалось недолго. Аид вернулся спустя несколько минут и водрузил на стол корзину. Из нее высовывались пузатая бутыль с молоком, круг колбасы. А еще я заметила вощеный бумажный пакет из пекарни на углу. Обычно я проходила мимо, торопясь в Академию. Вдыхала сладкий аромат сдобы и уговаривала себя потерпеть: вот наступит выходной и побалую себя булочкой! В животе заурчало…

– Я не могу… это взять… – тихо произнесла я, опустив голову.

Я не приму от него милостыни!

– А я тебя не спрашиваю! – сурово сказал мой наставник. – Мне стажер нужен живой и бодрый, а не тот, что еле ноги таскает от недоедания.

И, не добавив больше ни слова, не дав мне возможности придумать возражения, Аид развернулся и ушел.

* * *

Нежданно-негаданно у меня появились два выходных дня. Я бы обрадовалась, если бы не причина такого везения: моему напарнику нужно отлежаться и прийти в себя.

Ищейки и ловчие живучи: раны затягиваются гораздо быстрее, чем у обычных людей. Дар, что позволяет мне видеть ауры, а Аиду – разрывать грань между мирами, делает нас стойкими и сильными. Но все же и мы не бессмертны.

Аид был трижды ранен. И если порез на запястье можно не принимать во внимание, то с раной на спине дела обстояли намного хуже. А потом он еще ударился затылком.

Краем уха я слышала, как Мичил говорил Ивару, что Аид всегда возвращался из передряг без единой царапины, а Ивар ответил шепотом: «Его напарница совсем неопытная девочка. Постоянное напряжение в бою к хорошему не приводит…»

«Это неправда!» – хотелось крикнуть мне.

Но я вспомнила, как застыла столбом, как Аид меня оттолкнул. Он каждую секунду был начеку, чтобы отвести от меня опасность.

«Такого больше не повторится, – твердо пообещала я себе. – Я всему научусь!»

Минейр Мелар бодрился, пока провожал меня домой. А потом тетушка Мон рассказала мне, что он вышел из дома, прислонился к стене и несколько минут стоял с закрытыми глазами.

– Белый-белый! И дышит часто, будто запыхался. Я ему водички предложила… Очухался вроде. А ты вот мне скажи, милая, с какого такого перепугу ты ко мне в дом мужиков водишь?

Я сначала даже опешила. Потом рассмеялась. Только мне совсем не весело было, скорее грустно.

– Это наставник мой, я у него стажер.

– А-а-а, ловчий!

– Ага. Минейр Мелар.

У квартирной хозяйки округлились глаза.

– Никак из тех самых Меларов? Сынок их? Наследник?

– Наследник… – вздохнула я.

– Так бы сразу и сказала! – подобрела тетушка Мон. – Птица высокого полета. Не то что ты, серый воробушек. Только ты все равно вольностей ему не позволяй. Жениться не женится – а спортит запросто!

– Да что вы такое говорите! – возмутилась я.

– Ой, да… – отмахнулась хозяйка. – И правда, чего это я? Такой, как он, в твою сторону даже и не посмотрит.

Вот и не знаю, какое предположение меня сильнее разозлило и расстроило!

Полдня я отсыпалась, а вечером под окнами моей комнаты снова остановилась карета без опознавательных знаков. Ректор не шутил, когда говорил, что всерьез займется моим воспитанием.

– Куда это ты намылилась? – подозрительно спросил Кусь, наблюдая за тем, как я собираюсь. – Опять пропадешь на два дня?

– Неужели ты за меня волновался? – поддразнила я фамильяра.

Он фыркнул и демонстративно повернулся спиной, обвил хвостом лапки. Стало неловко перед крусбысом: он ничего не знал о договоре, не знал о моей двойной жизни, а рассказать я не могла.

– Сегодня же вернусь! Честно! – Я покаянно почесала помощника за ушком.

Я не обманывала: Аиду сейчас не до свиданий, поэтому, думаю, дело ограничится нудными наставлениями и тоскливыми нравоучениями. Вот влипла так влипла!

Перед выходом из дома я достала из корзины и разложила на столе все, что могло прийтись по вкусу фамильяру. Чмокнула мое рыжее недоразумение в макушку, на что Кусь фыркнул «Да иди уже!», и убежала.

Селеста Голдридж поджидала свою жертву во всеоружии. Мифрау сегодня даже не селедку напоминала, а вяленую воблу: зашнуровалась в корсет и так сильно стянула пучок на затылке, что кожа на скулах натянулась. Ее волосы давно утратили цвет, но если у ректора они стали похожи на благородное серебро, то у Селедки обратились в тусклую рыбью чешую.

Она не поздоровалась со мной. Не считать же приветствием раздувающиеся от едва сдерживаемой ярости ноздри и чеканное: «Сколько можно ждать!»

За что она меня так ненавидит? Уму непостижимо…

– Начнем с азов! – провозгласила она, поднимая со стола увесистую книжицу. – Правила этикета!

Чего у мифрау Голдридж не отнять, так это ее энтузиазма в воспитательных делах! Она гоняла меня до седьмого пота. В какой-то момент я решила, что лучше бы я еще пару змеюк отправила на тот свет, чем по десятому разу отвечать на вопросы – с какой стороны должна лежать вилка, кто должен первым приветствовать гостя и какое количество украшений можно надеть на бал…

Минейр Голдридж на занятиях не появился. Только один раз я заметила его, стоящего в проеме дверей. Он скрестил руки на груди и смотрел на меня долгим, пронзительным взглядом. Он еще больше ссутулился, глаза потухли. Если к мифрау я не испытывала никаких чувств, кроме раздражения, то ректор до сих пор вызывал у меня необъяснимую симпатию и сочувствие. Может быть, потому, что я помнила, что еще месяц назад этот человек был полон сил и энергии, а теперь я видела старика… Тоска по дочери разрушала его.

Меня отпустили на закате. И – о чудо – минейр Голдридж даже велел отвезти меня домой в экипаже!

Кусь сначала принюхался ко мне, удостоверился, что все в порядке, и подсунул голову под ладонь: чеши, мол.

Поужинала я в доме ректора, на завтрак меня ожидала булочка, завернутая в вощеную бумагу, чтобы не зачерствела. В коробочке, в нише стены, лежали три серебрушки и горстка мелочи. Да я богачка!

– Кусь, а в Тирре живут люди, подобные мне?

Я гладила крусбыса, а он довольно жмурился и мурлыкал, но после вопроса затих и ответил ворчливо:

– Живут! Куда же им деваться!

Вот как? Я очень мало помнила о родном мире фамильяра и не поняла, почему он напрягся. Как бы поделикатнее спросить…

– А вы… не дружите?

– Дружим? – фыркнул Кусь. – Хм… Пожалуй, дружбой это не назвать! Но мы связаны. Очень тесно связаны, если можно так выразиться.

– Сплошные загадки!

– Тебе ли говорить, человеческий детеныш! Ты наполнена загадками по самые ушки!

Видно, правды я не добьюсь.

– Но можно хотя бы узнать твое настоящее имя? Ведь не всегда тебя звали Кусем.

– Мое настоящее имя… – медленно и задумчиво произнес крусбыс. – Мое настоящее имя умерло в моем мире.

О как! Такой серьезный пушистик.

– Ну не грусти! Пойдем, почешу тебе животик!

Кусь гордо промолчал, но животик почесать позволил.