Глава 26

Очень хотелось надеть колечко на безымянный палец и больше никогда его не снимать. Всю ночь я спала, прижимая кольцо к груди, но утром пришлось спрятать его в тайник – в шкатулку, где на донышке сиротливо болтались несколько монет. Минейр Голдридж и его сестрица нечасто вспоминали о своем обещании платить серебром. Хотя… Теперь я бы не смогла взять деньги.

Кусь больше ничего не говорил, не расспрашивал, но переживал за бестолкового детеныша. Прижимался к моей спине, успокаивающе мурлыкал.

Утром я собиралась на стажировку медленнее, чем обычно. Представляла, как зайду в отделение, как увижу Аида. Знала, что внутри все всколыхнется, кровь бросится к щекам.

– Есть один верный способ, – муркнул Кусь, который наблюдал за моими метаниями: я то заплетала косу, то распускала, то заправляла брюки в ботинки, то вытаскивала. – Думай, что у него длинный нос!

– У него не длинный нос! – возмутилась я.

«У него идеальная внешность!» – вздохнула про себя.

– А ты все же думай так! Или вот еще что, представь, что он грызет ногти, – сразу полегчает.

– Кусь, он аристократ, а они не грызут ногти! Такого я даже вообразить не могу!

– Много ты знаешь об аристократах, – фыркнул фамильяр. – Они умеют удивить, знаешь ли!

– Да, немного… – согласилась я.

И тут же улыбнулась: картинка правда вырисовывалась смешная. Я поблагодарила Куся, почесав за ушком, и выбежала из дома.

Удивительно, отделение пустовало. Обычно в это время чайник на плитке только закипал, Хенни заваривала сильник, Мичил, под пристальным взглядом Теда, высыпал в вазочку печенье, Руз просматривал заявки, Кей веселил сослуживцев новыми историями.

Сейчас тут никого не было, кроме начальника, Теда и Аида. Аид… Сердце заныло от сладких воспоминаний.

«Длинный нос!» – вспомнила я наказ Куся и усмехнулась.

– Что-то случилось? – спросила я вслух. – Где все?

– Тед, – коротко приказал Руз.

Напарник понял его без лишних слов. Оба поднялись.

– Прогуляемся до лавки, – кинул начальник отдела. – Поговорите.

Проходя мимо меня, Руз потрепал по плечу. Я ничего не понимала, но сделалось тревожно.

– Тэм, – позвал Аид.

Он поднялся с кресла, уступая место, кивком предложил сесть. Я пристроилась на подлокотник, а Аид встал напротив, сложил руки. Понял, что эта поза на меня давит, и присел на перекошенный столик, который мы как только не использовали: Мичил под подставку для ног, Руз – как личный стол, на котором подписывал бумаги.

Как мне хотелось обнять Аида. Расстегнуть воротник, прильнуть губами к ключице. Там на коже осталось красное пятнышко – след моего укуса. Мой любимый был так близко, но в то же время далеко как никогда.

– Тэм, – повторил он и добавил: – Это моя вина.

– Ты о чем? – вздрогнула я.

Аид поднял на меня темные, серьезные глаза.

– О том, что в тот день на лестнице мы едва не совершили непростительную ошибку. И это только моя вина. Всем известно, что напарники, работающие в службе теней, часто сближаются. Опасности, пережитые вместе… Каждый день, проведенный бок о бок… Ты юная девочка, а я… идиот, который всегда был уверен, что удержится от искушения. Прости меня, Тэм.

– Да за что же… – прошептала я.

– Я не должен был давать тебе даже тень надежды.

Я сжала губы и опустила голову. Я догадывалась о том, что последует за его словами.

– До конца практики ты будешь стажироваться под началом Руза, а Тед перейдет ко мне.

– Менять ловчего нельзя по правилам стажировки, – пролепетала я.

Надо же, я еще пыталась сопротивляться. Отчаянно цеплялась за любую возможность.

Аид вздохнул.

– Внутри отдела можно, если начальник согласен довести практику до конца.

– Ты все ему рассказал? – вспыхнула я.

Ид потянулся, чтобы обнять, но опомнился, замер.

– Нет, конечно. Объяснил, что у меня полным ходом идет подготовка к свадьбе. Какой из меня сейчас наставник?

– Твоя свадьба… – сказала я тихо. – Ну да… Твоя невеста. А тут я со своими поцелуями…

– Тэм! – В голосе Аида сквозило сочувствие. – Ты отличная напарница. И девушка. У тебя все будет хорошо. Ты замечательная, искренняя…

– Но любишь ты ее! Свою Лу! – выкрикнула я, не сдержавшись.

О боги! Случалась ли в этом мире более запутанная и глупая ситуация, чем у меня? Можно продать эту историю уличным артистам, пусть ставят в балагане. Ведь обхохочешься! Да только скажут, что такого в жизни не бывает…

– Люблю, – просто согласился Аид. – Прости, если хоть на мгновение сделал тебе больно.

Я сжала кулаки. Больно – неподходящее слово. Меня будто пилили тупой пилой, резали на части. Но ведь я знала, что так будет. Вот она – расплата за мой обман. Так что терпи, Тэмми.

– Все хорошо. Я понимаю.

– Спасибо, – улыбнулся Аид.

«Ничего! – толкнулась спасительная мысль. – Ведь я еще увижу его! Сегодня вечером или завтра он обязательно пригласит Лу на свидание».

Сразу стало легче, я тоже смогла улыбнуться в ответ.

В патрулирование я ушла с Рузом. Я не сомневалась, что Аид умолчал о нашем несостоявшемся поцелуе, объяснив все хлопотами по случаю приближающейся свадьбы, но начальник отделения не первый год занимал свою должность, он всякого навидался и все понимал.

Купил на углу сахарных орешков, отсыпал щедрой рукой половину в мою ладонь.

– Жуй! Я хоть вырос не в сиротском доме, но и не в самом богатом квартале. Знаю, как иногда хочется вкусненького.

Добрый Руз решил подсластить мою грусть.

– Была бы моя воля, отменил бы свадьбы у ловчих до того, пока они не выйдут в отставку! – усмехнулся он. – Из-за них они теряют бдительность, ходят рассеянные, отвечают невпопад. И вообще, пусть напарников в жены берут, так оно сподручнее!

Пытается шутить, ясно. Я кисло хихикнула. Руз наклонился, чтобы заглянуть мне в лицо.

– Тэм, выше нос! Ну вот так бывает… Ты влюблена. – Он качнул головой, останавливая мою горячую тираду. – Влюблена, не отрицай. Но и он влюблен тоже… В свою будущую жену. Я прежде никогда не видел Ида таким счастливым. Просто порадуйся за него.

– Я рада! – буркнула я. – Очень рада! Может быть, теперь мы уже займемся делом?

Руз снова отечески потрепал меня по плечу, вручил оставшиеся орешки и больше не проронил ни слова.

С работы я отпросилась пораньше, сославшись на головную боль.

«Аид обязательно захочет увидеться, – думала я. – Голдриджи пошлют за мной. У нас весь вечер впереди!»

Я не могла усидеть на месте, то и дело выглядывала в окно. Где же эта карета, когда она так нужна? Свет постепенно становился рассеянным, мягким, западная сторона неба озарилась золотым сиянием.

«Неужели не пригласит на свидание?» – нервничала я, обкусывая ногти.

Я не мифрау, мне можно!

«Он устал, конечно. Да мы и не виделись прежде в будни. Но после всего, что вчера случилось? Неужели не захочет меня обнять?»

Кусь несколько раз пытался заговорить со мной, но я отмахивалась. И вот в конце улицы показался знакомый экипаж.

– Кусь, вернусь поздно! – крикнула я.

Возница при виде меня, однако, не спешил открывать двери кареты. Наклонился и протянул мне тяжелый мешочек, в котором звенели монеты, и лист бумаги, запечатанный сургучом. На письме красовалась печать ректора.

– Велено передать, – буркнул он.

– Разве ты не должен отвезти меня в дом Голдриджей?

Тот пожал плечами.

– Велено передать, – повторил он. – Везти не велено.

Дрожащими руками я взломала печать и развернула послание. Строчки прыгали перед глазами.

«Благодарю Темиру Поунд за оказанное воздействие и спешу сообщить, что в ее услугах более не нуждаются. Проблема благополучно разрешилась. Итан Голдридж».

«Проблема благополучно разрешилась? Как это понимать?»

Сердце колотилось так, что даже затошнило. Возница был одним из тех людей, кого посвятили в тайну и заставили подписать договор, подобный моему. Но вдруг он сможет ответить!

– Есть ли новости о… – Голос осип, но я откашлялась и закончила: – О мифрау Лауре?

Мужчина досадливо крякнул.

– А то! Такой кавардак устроила. Хозяин-то совсем сдал. Но сейчас дело на лад пойдет! Вернулась наша вертихвостка – знать, набегалась! Ну, бывай, милая!

Он тронул поводья, оставив меня в одиночестве стоять у обочины тротуара. Лист, зажатый в руке, трепетал под порывами ветра. Вот он вырвался, взлетел над домами белой птицей и исчез из вида.

Я не знала, как мне дышать. Моя жизнь разбита. Разбита. Не склеить.

* * *

На следующий день я побрела на службу, еле переставляя ноги. А ведь надо держаться так, чтобы ничем себя не выдать. Меня неотступно преследовали образы: Аид целует пальчики настоящей Лауре, смотрит с нежностью, как совсем недавно на меня. Они смеются, разговаривают о будущей свадьбе. А я… Что я? Безродная девчонка на мгновение взлетела, а теперь снова шлепнулась в грязь.

– Знай свое место, Тэмми, – прошептала я.

Но где же пропадала дочь ректора? И почему вернулась? Наверное, я этого никогда не узнаю.

Аид был в отделении. Кивнул приветливо, но сдержанно, и снова заглянул через плечо Руза: тот как раз изучал какую-то бумагу.

– Отличные новости, – сказал начальник. – Работаем в обычном режиме: девчонку отыскали.

Все одобрительно загудели: командировки отнимали много сил и времени, но за них не доплачивали.

– И где же она была? – полюбопытствовала Хенни.

Руз повертел документ, пожал плечами.

– Не сообщают.

Вот и последнее доказательство того, что Лаура на самом деле вернулась домой.

Казалось, сегодняшний день никогда не закончится. Он тянулся и тянулся. Стало бы легче, если бы мы разошлись патрулировать или проверять заявки, но Руз, как назло, решил устроить разбор полетов. Мы два часа просидели в душной комнате, я почти не слушала, какие промахи и косяки обсуждал начальник. Я сосредоточилась на том, чтобы не глядеть на Аида.

Документы на столе, грязная чашка Тео, муха на потолке, Хенни сняла туфли и с ногами забралась в кресло. Тонкие пальцы Аида на подлокотнике… Нет, не смотри! Документы, муха, Хенни. И так по кругу. Лишь бы не видеть его точеного профиля, его задумчивых темных глаз.

Встречался ли ты вчера со своей невестой, Ид? Неужели не почувствовал разницы? Ничего не заподозрил? Ах да, ведь Селедка позаботилась о зачарованной вуали. Все продумала!

– …Тэм, очнись! Тэм! – Меня, похоже, окликали не первый раз.

Я встрепенулась и подняла взгляд на Мичила.

– Сегодня ты временно со мной, Руз идет в управление.

– Да, хорошо…

Мне было все равно. Теперь так и будут передавать меня из рук в руки, дотянут кое-как до конца практики. Не выгонят, конечно. Но без моего напарника все поблекло и потеряло смысл. Мы с Мичилом отправились на проверку заявки: жители жаловались, что из парка по ночам доносятся пугающие звуки.

– «И просим службу теней избавить нас от иноземной страховидлы»! – зачитал ловчий вслух с потрепанного и измятого листа. – Готова к поискам страховидлы, Тэм?

На поверку такие обращения частенько оказывались ерундой.

– Спорим, там коты орут.

– Спорим! – азартно согласился Мичил.

Мич никогда не унывал, его любили за веселый нрав. Но Хенни порой журила напарника за то, что тот прямо говорил обо всех что думал. Он и сейчас не сдержался.

– Какая кошка между вами пробежала? – спросил он. – Я считал, вы с Аидом отлично спелись.

– Невеста! – буркнула я.

Мичил расхохотался.

– Точно. Наплачется он еще с этой изнеженной фифой.

– Почему?

– Аид ей за утро уже три записки настрочил. Если не считать вчерашнего вечера. На свидание звал, но она отказалась. Так сегодня он себе места не находит. Это наш-то Ид, образец самообладания. Забавно наблюдать, как влюбленные превращаются в дураков.

Я промолчала, подумав, что и сам Мичил бегает перед Хенни на цыпочках. Но эта мысль отступила на второй план. Лаура не встретилась с Аидом! Почему?

А сплетник Мичил продолжал выбалтывать чужие тайны.

– Пишет своей ненаглядной: «Позволь увидеть тебя хоть на минуту. Испугалась? Как мне тебя утешить?» По-моему, у них там все по-взрослому!

– Да замолчи же ты! – крикнула я. – Как ты можешь! Аид считает тебя своим другом. Братом. А ты!..

– А что я? – удивился Мич. – Да я за него жизнь отдам. Он это знает.

У меня комок стоял в горле. Эта Лу могла хотя бы написать записку в ответ! Зачем она его мучает?

Домой я вернулась совершенно разбитая, с больной головой. Вынула из тайника колечко и долго сидела на полу, держа его на ладони.

Фамильяр пытался заставить меня поесть, даже притащил из корзины пакет с булочками. Но я была не голодна.

– Видеть не могу, как ты терзаешься! – фырчал Кусь. – Расскажи ему!

– Я не могу. Договор… Да и как я расскажу обо всем этом? Обман на обмане… Он не простит!

– А мне можешь рассказать? – Он положил лапку мне на колено.

Я честно попыталась, но горло перехватывало каждый раз, едва я произносила «ректор Академии…» Магия продолжала действовать.

– Велено пригласить в гости Темиру Поунд! – раздался зычный голос под окном.

Я не поверила своим ушам! Однако все происходило на самом деле. Семейство Голдридж сошло с ума? Как бы там ни было, я не стала раздумывать ни секунды. Сунула колечко в карман и бросилась вниз по лестнице.

– Они ждут меня? – переспросила я у возницы.

– Молодая хозяйка ждет, – проворчал тот. – Мифрау Лаура.

Я совсем запуталась, но без рассуждений скользнула в карету. Всю дорогу просидела, сгорбившись на краю лавки, прижав ладони к пылающим щекам.

– За мной ступайте, – пробурчал мужчина, когда мы приехали.

Он завел меня через черный ход и указал на неприметную дверь в конце коридора. Мы были на половине слуг, в господскую половину меня больше не приглашали.

Комната оказалась столовой для прислуги, сейчас она пустовала. С торца длинного стола спиной ко мне стояла рыжеволосая девушка. Услышав шум, она обернулась.

Высокомерное бледное лицо, гордая осанка, пристальный взгляд, безупречная прическа. И правда, она удивительно походила на меня. И в то же время была совсем другой.

Ее ноздри затрепетали, будто она старалась сдержать злость.

– Кольцо, – холодно произнесла Лаура.

– Что?

Я чувствовала себя букашкой, жалкой былинкой под ее ледяным взглядом.

– Кольцо, которое тебе подарил Аид, – повторила мифрау Голдридж. – Он спрашивает в записке, точно ли меня устраивает мой подарок. – Она изогнула бровь и выделила интонацией: – Мой подарок.

И, не дождавшись ответа – я попросту остолбенела от таких новостей, – Лаура взмахнула рукой, подзывая к себе.

А меня точно пригвоздило к месту. Этот жест! Я мгновенно узнала девочку из моего сна. Девочку в зеркале. Невозможно!..

– Это ты… – прошептала я.

– Кто? – бросила она.

– Мы уже виделись, Лаура! Тогда нам было по двенадцать лет.

Лу вгляделась в мое лицо и отшатнулась. Пусть теперь сколько угодно врет, что не узнала меня, – она себя выдала.