Глава 21

Глеб

‒ Сколько яиц?

‒ Три.

‒ Бекона побольше?

‒ Да. Много.

Арина порхает от плиты к холодильнику, открывает шкафы, выискивая то, что ей нужно. Котёнок в моей рубашке, которая пропахнет запахами кухни, лишив привычной свежести любимую вещь. Плевать. Сейчас я сосредоточен на вертлявой заднице, обтянутой кружевными трусиками, которая готовит мне завтрак.

Взъерошенная, с нелепым пучком на голове и глупой улыбкой во весь рот ‒ счастливая оттраханная женщина. Утро было долгим и горячим. Я свои обещания выполняю.

Болтает без умолку, рассказывая о брате, с которым была близка; о маме, которая, видимо, нечастый гость в жизни дочери и наука для неё куда важнее собственного ребёнка; об отце, который отдалился с появлением новой семьи; о единственной подруге, прикрывшей вчера наш спонтанный обман.

Настя. Интересно, Илья решился ворваться в гости к девушке, или же слился и не смог перебороть стеснение? Узнаю потом у Котёнка. Подруга поделится новостями обязательно.

‒ Какую причину ты вчера озвучила отцу?

‒ Сказала, что день рождения у Насти. Просто я забыла.

‒ А когда у неё на самом деле?

‒ В июне.

‒ Думаешь, не вспомнит? ‒ Знаю же, что Арина и искусная ложь ‒ понятия несовместимые.

‒ В этом году день рождения Насти был за два дня до моей свадьбы, и мы объединили его с девичником. Два повода в один, так сказать. Так что вряд ли отец запомнил. Тогда он был занят другими вопросами, ‒ равнодушно пожимает плечиками и усаживается на стул, предварительно поставив передо мной тарелку. ‒ Ешь.

Принимаюсь за еду, наблюдая за девчонкой.

Даже не понял вчера, как изъявил желание, чтобы она осталась. Ни одна не была удостоена чести провести ночь рядом со мной. Всегда снимал номер в отеле, чтобы после пребывания постороннего человека на моей территории, в воздухе не витал раздражающий аромат.

Арина не раздражает. Ни своим присутствием, ни неумолкающим щебетанием, ни даже использованием моих вещей. Привычно и комфортно. Идеально вписалась в обстановку. Но тем хуже для нас обоих. Чувство насыщения непременно придёт, и тогда нежный Котёнок станет не интересен, не нужен. Помеха, и я от неё не задумываясь избавлюсь, разорвав в клочья надежду, которую излучают сверкающие глазки. Слишком много эмоций, желаний, нежностей и вздохов вырывается изо рта Арины. Привыкает, надеясь на что-то большее, но большего априори быть не может.

Я не из тех мужчин, которые создают уютное гнёздышко, где есть постоянная женщина, детские крики и семейные ужины. Не моё, не со мной. Привыкший к одиночеству, прихожу в ярость, когда кто-то настойчиво засирает моё личное пространство. Неспособен уступать и идти на компромисс, дабы не задеть чьи-то нежные чувства. Даже родители давно привыкли к такому положению вещей. Но я их кровь, поэтому часто даже отец проглатывает нелицеприятные высказывания, любой же посторонний человек имеет право отойти, чтобы не задело ударной волной грубости.

‒ Глеб, ‒ девичья ладошка касается моей руки, ‒ у тебя телефон звонит. Третий раз. Может, ответишь?

Фокусируюсь на Арине, выпавший на миг из реальности, а затем перевожу взгляд на телефон, где высвечивается входящий от отца.

‒ Я на минуту. Поговорю в спальне.

Хватаю аппарат и ухожу в другую комнату. Не в моих интересах, чтобы Арина слышала приватные беседы, к тому же, возможно, отец настойчиво трезвонит, чтобы оповестить о встрече со второй невестой. Пока мой Котёнок должен быть спокоен и ласков. Не время прощаться.

‒ Ты решил взять меня измором? ‒ не здороваюсь, сразу переходя к делу.

‒ А ты решил сделать вид, что тебя не существует? ‒ повышает голос, почти рычит, что говорит мне о важности звонков вчера и сегодня. ‒ Я звонил вчера шесть раз. А если бы это было что-то крайне важное, касающееся меня и матери?

‒ Тогда мама набрала бы сама, или же прислала бы гневное сообщение из восклицательных знаков. ‒ Вспоминаю эти редкие смс в случае чрезвычайной ситуации и кровь в жилах стынет. ‒ Что за спешка?

‒ Вчера ты должен был встретиться со второй невестой. Встреча была оговорена, время назначено, дело оставалось за тобой. Но ты не соизволил выслушать меня.

‒ Не мог. Была важная причина. ‒ Вспоминаю свою «причину» и по телу вновь проносится возбуждение. Ещё один заход Арину ждёт однозначно. ‒ К тому же, я просил заранее оповещать о запланированных встречах. И у меня случаются форс-мажоры, как, например, необходимость заменить охранника и лично работать с клиентом. Я не могу высадить подопечную посреди улицы и мчаться по первому зову в неизвестном направлении. У меня есть обязательства. Клиент за это платит, ‒ срываюсь на рык, рассказывая отцу, казалось бы, элементарные вещи.

‒ Твоя клиентка не отпускала вчера тебя до вечера? ‒ слышу в голосе издёвку.

‒ Именно так. Звонок не принял, потому что не желаю разговаривать в присутствии посторонних. К тому же, есть элементарные правила. Тебе ли не знать? Ты на время переговоров вообще мобилу отключаешь. Даже, если ядерный взрыв произойдёт, ты будешь недоступен.

‒ Ладно, принято, ‒ гнев сменяется на милость, даже тон становится спокойнее. ‒ Мне было неудобно перед семьёй невесты. Я отзывался о тебе, как о серьёзном, ответственном человеке.

‒ Ты сам создал себе проблему. Согласись?

‒ Согласен. Нужно было обговорить заранее. Именно поэтому предупреждаю: следующая встреча в среду. В семь. Будь добр найти окошко в своём плотном графике.

‒ Может, перенесём на выходные?

Мысленно прикидываю, успею ли я отвезти Арину и вернуться в город к назначенному времени.

‒ Напоминаю, если ты потерялся во времени ‒ в следующую субботу новый год. Семейный праздник, который все встречают дома, с близкими, не желая присутствия посторонних.

Да ладно? Новый год? Уже? Я застрял где-то в середине декабря, а с момента появления Котёнка, время вообще будто остановилось. Неделя просочилась сквозь пальцы. Я был настолько увлечён девушкой, что не озадачился решением важных вопросов в конце квартала.

‒ Я помню.

‒ Кстати, где планируешь отмечать?

‒ Дома. Один.

‒ Как всегда запрёшься в своей берлоге?

‒ Ты слишком хорошо меня знаешь. Я не меняю привычек. К тому же, мама с Костей останутся на новый год в Будапеште. Ты уже взрослый, сам себе найдёшь развлечение.

‒ Глеб, ‒ голос становится тише, ‒ скоро у тебя будет своя семья, пора социализироваться, принимать новых людей, учиться впускать на свою территорию посторонних. Иначе ничего не получится.

‒ Когда появится, тогда я и прибегну к твоим советам. Пока что всё останется по-прежнему.

‒ Что ж… я обязательно верну тебе твои же слова, когда придёт время.

‒ Не сомневаюсь, ‒ цежу сквозь зубы. Каждое слов, сказанное мною, будет использовано в самый неподходящий момент.

‒ Глеб, мы едем? ‒ за спиной раздаётся голос Арины. Когда вошла? Что слышала?

Показываю жестом, чтобы молчала, пока не окончен разговор.

‒ О, а вот, видимо, и та самая важная причина, ‒ отец почти поёт в трубку, делая все мои сказанные отговорки бессмысленными.

‒ Она самая.

‒ Это что получается? Ты пустил женщину в свою пещеру? Правда? Я хочу с ней познакомиться! Увидеть собственными глазами ту, что сломала защиту и прорвалась на твою территорию.

‒ Нет, ‒ рычу. ‒ Это никому не нужно.

‒ Девочка на одну ночь? Ничего не меняется?

‒ Всё верно. Я неизменен.

‒ Ясно, ‒ голос становится твёрже. ‒ Среда. В семь. Адрес скину сообщением.

‒ До встречи.

Обернувшись, наблюдаю застывшую Арину. Кажется, даже не дышит, нервно сглатывая.

‒ Я сказал, мне нужно поговорить. Почему вошла? ‒ стараюсь говорить мягче, но последствия беседы с отцом ещё пару часов не отпустят.

‒ Прости меня, ‒ мнётся, ‒ папа позвонил, спросил, когда буду дома. Хотел сам за мной приехать к Насте. Я заверила его, что приеду через час. Я не нарочно Глеб…

В такие моменты она превращается в жалкого Котёнка, которого я впервые увидел полгода назад: потерянная, загнанная в угол, с опаской озирающаяся по сторонам. Она меня не боится. Нет ‒ это не страх, ‒ опасение разочаровать.

‒ Одевайся.

Арина быстро расстёгивает мелкие пуговицы, скидывая на пол рубашку, и натягивает джинсы. Замечаю, как дрожат тонкие пальцы, а взгляд мечется по комнате. Смотрит куда угодно, только не на меня.

‒ Посмотри на меня, ‒ поднимаю её личико вверх, встречаясь с неприкрытой паникой на дне зеленоватых глаз. ‒ Ты не сделала ничего ужасного. У меня был важный разговор. С отцом. Свидетели были лишними.

‒ Я больше так не буду. Когда позвонил папа и сказал, что прямо сейчас готов приехать за мной, запаниковала. Может, вызвать такси? Не будет ли подозрительным тот факт, что я вызвала тебе в выходной.

‒ А ты Илью по выходным вызывала?

‒ Пару раз. Но мы с ним заранее договаривались.

‒ Вот и скажешь, что предупредила меня заранее. Вчера, когда решила остаться у подруги.

‒ Поняла.

‒ К тому же, не ладится у тебя с такси, Котёнок. В прошлый раз именно таксист завёз тебя в самый отдалённый район.

‒ И я попала к тебе.

‒ Попала ко мне, ‒ вторю ей в унисон.

‒ Хочу, чтобы ты знал: я ни о чём не жалею, ‒ трётся щекой о мою ладонь, прикрыв глаза. Несколько слов, но мне приятно их слышать. Маленькое признание, которое для меня ничего не значит. Ничего?

‒ Я тоже. Поехали.

Арина запрыгивает на заднее сиденье. Снова перебирает пальцами цепочку. Нервничает. Её всегда выдаёт собственное тело, когда эмоции берут верх.

‒ Кстати, хотела спросить: почему ты работаешь на личном автомобиле?

‒ Машина, на которой тебя возил Илья, на сервисном обслуживании. Небольшие проблемы.

Придумываю первое, что приходит в голову. Не говорить же Арине, что мне элементарно лень тратить по утрам час, чтобы добраться на парковку фирмы и сменить транспорт. Ускоряюсь. Снова мне передаётся скрытая паника Котёнка. На пороге дома, что уже стало привычным, нас встречает Демьян. Он, будто точно знает, когда мы появимся.

Открывает заднюю дверь, не дождавшись появления дочери, но вновь сразу же обращается ко мне:

‒ Добрый день. Глеб, моя дочь выдернула вас в выходной день?

‒ Нет. Арина Демьяновна ещё вчера предупредила, что сегодня нужно будет забрать её от подруги. Всё оговорено.

‒ Что ж… хорошо.

Кажется, Демьян разочарован моим ответом. Подаёт руку Арине, помогая выбраться из высокого автомобиля. Мелкая успевает обернуться, и, одарив улыбкой, прощается:

‒ До завтра.

‒ Даже не сомневайтесь.

Ещё пару минут наблюдаю за парочкой, которая, остановившись на пороге, что-то обсуждает. Кажется, буря обошла нас стороной, и Демьян поверил в придуманную отговорку Котёнка.

Возвращаюсь в свою квартиру в желании насладиться одиночеством и тишиной. А через некоторое время понимаю ‒ это самое одиночество больше не доставляет привычного удовлетворения.