Глава 20

Арина

Всю неделю проводим вместе с Глебом. После занятий молча везёт меня к себе, чтобы брать, как пожелает, срывая с моих губ крики и громкие стоны. Он не спрашивает моего согласия, не задаёт вопросов, ему неинтересно моё мнение. Каждая эмоция, отражающаяся на моём лице, прочитана и принята. Я для него, как открытая книга, без неожиданного поворота событий и острого сюжета. Слишком неопытна, чтобы как Глеб, вовремя натягивать маску безразличия и профессионально лгать.

В свою очередь, Глеб для меня нечто недосягаемое и настолько манящее, что, кажется, даже прыгнув выше головы, я всё равно неспособна дотянуться до его уровня. Уверенный в себе, источающий силу, способную прогнуть любого, кажется мне неким божеством, с которым я никогда не смогу встать на одну ступень. Он нисходит до меня: глупой, наивной, импульсивной девчонки, которая на время завладела его вниманием, заинтересовала блондинистого хама и заставила остановиться.

Вот и сейчас, после двух пар в субботу, автомобиль покидает центр, чтобы оказаться в знакомой квартире. Но теперь мы тщательнее следим за временем, чтобы не вызывать ненужные подозрения отца и не впасть в немилость.

Глеб набирает номер, чтобы заказать доставку еды. Теперь он это делает заранее, и пока мы прибываем в пункт назначения, возле дома уже ожидает курьер. Всё продумано, чтобы провести больше времени вместе.

Как только переступаем порог квартиры, не позволяет даже снять верхнюю одежду и прижимает к себе, подталкивая в спальню.

‒ Ты мне хоть раз позволишь раздеться самостоятельно? ‒ хохочу, пока нетерпеливый мужчина стягивает с меня джинсы.

‒ Нет. Ты всё делаешь слишком медленно, Котёнок. У нас не так много времени.

‒ Каждый день по три часа. Мало?

‒ В идеале должен быть приятный бонус по утрам. ‒ Целует в шею, прикусывая нежную кожу и тут же зализывая. Его ладони уже активно исследуют моё тело, которое откликается на него, распаляясь под прикосновениями.

‒ Сам знаешь, что это невозможно, ‒ стону, когда умелые пальцы орудуют между ног.

Нежный, пылкий или грубый ‒ не важно. Моя женская сущность готова принять его любого, подстраиваясь под запросы блондина и с готовностью отвечая на вторжение. Первый раз он всегда нетерпелив, сжимая нежную кожу до отметин и не позволяя опомниться.

Несколько минут и я обнажена, распластана на постели, ожидая Глеба. Показательно оголяется, с удовлетворением наблюдая за моим похотливым взглядом, облизывающим упругое скульптурное тело с перекатывающимися мышцами. И казалось бы, уже должна была привыкнуть, принять, но каждый раз для меня, как первый ‒ перехватывает дыхание от восхищения.

Нависает надо мной. Провожу пальчиками по широким плечам, огибая шею и спускаясь к вздымающейся груди. Под ладонью заполошно молотит его сердце. Глеб практически всегда сдержан, сконцентрирован и спокоен, но во время секса, когда кровь несётся по венам и адреналин лупит в виски, привычная маска сползает, являя мне страстного мужчину. Короткое замыкание и провода плавятся к чертям, когда Глеб входит в меня, заставляя выгибаться. Пьянею от его запаха и шершавых рук на моём теле, сдаюсь под натиском нещадных и грубых толчков, выжигающих кислород в лёгких.

Бурно кончаю и неосознанно впиваюсь коготками в его спину, притягивая ближе и желая поцелуй. Снова глубокий и отвязный, проникающий до самого горла. Впускаю его, расслабляясь и обманом захватываю зубками язык, начиная посасывать. Заигрываю, утягивая за собой и вовлекая в придуманную игру, перехватываю инициативу, а когда Глеб делает попытку перевернуть меня, обвиваю большое тело руками и ногами, не позволяя ему подняться.

‒ Хочу тебя сзади.

‒ Продолжи так, ‒ выдыхаю в губы, ‒ пожалуйста…

Несколько секунд на раздумья, и Глеб подаётся бёдрами вперёд, ускоряясь. Амплитуда толчков нарастает, а низ живота изнывает от частых сладких спазмов, пока мы одновременно не срываемся в слепящее удовольствие. Мир расплывается, и я пропадаю в беспамятстве, успев уловить в льдистом взгляде подобие нежности. Редкий момент, когда внутренности сжимаются от осознания, что холодный блондин способен испытывать хоть какие-то чувства.

Мужские губы впиваются в шею, прикусывая до лёгкий боли, поднимаются выше и утягивают в алчный поцелуй. Неугомонный и жадный, вновь утаскивает за собой в проникновенную ласку.

Падает рядом на спину, притягивая к себе и прижимая. Трусь о его щёку и укладываюсь на широкой груди, исследуя фактурное тело. Невероятный и сейчас только мой, для меня, со мной.

‒ Останься до завтра, ‒ раздаётся в тишине, разбавленной тяжёлым дыханием.

‒ Ты ведь знаешь, что я не могу, ‒ приподнимаюсь, опираясь на один локоть и заглядывая ему в глаза. – Мне нужно что-то сказать отцу. Правдоподобную причину, которая позволит не появиться дома. Я не могу просто отключить телефон и сделать вид, что испарилась. Тогда он спустит на меня всех собак и отберёт дарованную свободу. Я слишком долго ждала, чтобы иметь то, что есть сейчас.

‒ Соври. Придумай отговорку, ‒ не унимается Глеб, настаивая. ‒ Ну же, Арина, неужели в этой прекрасной головке нет ни одной сумасбродной мысли? Не верю. Девочки всегда могут выкрутиться. Из любой ситуации.

‒ Ты хочешь, чтобы я осталась на ночь?

Резкое движение и я оказываюсь придавленной к матрасу тяжёлым телом.

‒ Хочу тебя утром, ‒ на дне холодного взгляда проносится желание, заставляя вздрогнуть.

‒ Мало того, что я даю тебе каждый день? Недостаточно? Не так? Тебе не нравится? Я предупреждала, что тебе будет скучно со мной в постели. Я многого не умею, не знаю, не могу… ‒ голос дрожит, часто сглатываю, чтобы избавиться от гадкого кома, подступившего к горлу.

‒ Тш-ш-ш, ‒ прикладывает палец к губам, заставляя замолчать, ‒ просто дырочка между твоих ножек настолько притягательна, что хочет трахать её не переставая.

‒ Ч-что? ‒ До меня медленно доходит смысл сказанного.

‒ Давай, Котёнок, соберись с мыслями. Подумай.

В голове вихрем проносится множество вариантов, которые я могла бы озвучить отцу, но каждый из них является недостаточным оправданием неявки домой. Есть только один человек, который в глазах отца заслуживает доверия ‒ Настя.

‒ Кажется, придумала… Но не уверена, что отец примет этот вариант.

‒ Попробуй.

Достаю телефон и ухожу на кухню. Не хочу, чтобы Глеб стал свидетелем моего неуверенной лжи. Несколько минут не решаюсь нажать на вызов, прокручивая в голове предполагаемую речь. Я не сторонник вранья, но мне безумно хочется хоть ненадолго занять место рядом с блондином, урвав частичку тепла. Так важно и необходимо, что я, глубоко выдохнув, набираю номер.

‒ Что-то случилось?

‒ Нет, пап…

‒ Ты никогда не звонишь днём. Ты вообще редко мне звонишь в последнее время, ‒ в голосе слышится укор, который я спокойно проглатываю.

‒ Тут такое дело, пап… У Насти день рождения, о котором я благополучно забыла. Она предлагает остаться у неё на ночь. Я ведь у неё тоже единственная подруга. Мы никуда не пойдём, будем дома…

Замолкаю, проглатывая последние слова в ожидании вердикта. То, что сначала казалось гениальным планом, теперь больше похоже на набор несвязных слов. Надеюсь, отец не помнит дату рождения подруги. Тишина в трубке, и лишь моё сердце с грохотом долбит по вискам. Поверил? Достаточный аргумент?

‒ Чем займётесь?

Вполне приемлемый вопрос, после которого меня отпускает.

‒ Выпьем по бокалу шампанского, поболтаем с родителями Насти по видеосвязи, покричим в караоке. Всё, как всегда.

‒ Кто там? Твоя дочь звонит? ‒ слышится голос Веры. Видимо, отец в кабинете и только что наш приватный разговор был прерван женой отца. ‒ Напомни ей, что в семь приедет Андрей с Олегом. Запланированный ужин, который я готовила неделю. Где её носит? Ей нужно подготовиться!

Затаив дыхание, ожидаю реакцию папы. Я-то там зачем? Олег сделал Кате предложение, на которое она ответила согласием. Теперь это не моя проблема в лице бывшего жениха, а соответственно моё присутствие не имеет никакой важности.

‒ У её подруги день рождения, ‒ рявкает отец, отодвинув телефон в сторону, но я всё равно слышу всю степень его раздражения. ‒ Это куда важнее какого-то там ужина, которых может быть ещё с десяток.

‒ Демьян, но мы ведь уже всё обсудили. Это важно! ‒ Вера срывается на крик. ‒ Ты и так оттягиваешь решение, а сегодняшнее отсутствие твоей дочери, растянет наши договорённости на неопределённое время. Пора определяться!

‒ Без тебя как-нибудь разберусь, что и как мне делать. Достаточно советов и напоминаний!

Почти не дышу, непреднамеренно став свидетелем ссоры между супругами. Впервые за пять лет отец повысил голос на Веру, в штыки восприняв каждое высказывание.

‒ Пап, я ещё здесь, ‒ осторожно напоминаю о себе.

‒ Ах, да… В общем, оставайся у Насти. Много шампанского не пить, вести себя прилично и пожалуйста, Арина, не голосите песни во всё горло, чтобы никто из соседей не вызвал полицию. Ты у меня, конечно, девочка способная, но пение не твой конёк.

‒ Проблем не будет. Пока. Люблю тебя, ‒ отключаюсь и готова скакать от счастья.

Отправляю Насте сообщение, предупреждая о возможном звонке отца. Несколько коротких фраз и обещание всё объяснить потом. И, когда приходит подтверждение от подруги, возвращаюсь в спальню и запрыгиваю на кровать, подскакивая на пружинистом матрасе.

‒ Он поверил, Глебушка! Поверил! Представляешь? ‒ радостно пищу, подобно ребёнку, которому только что удалось обвести родителей вокруг пальца.

Глеб серьёзен, гулко сглатывает, и я замираю в ожидании претензии.

‒ Что-то не так?.. Я опять сделала что-то не то?

Он мягко бьёт ребром ладони мне под колени и успевает поймать в полёте, подмяв под себя. От того, что комната резко переворачивается, не сразу концентрируюсь, но, утонув в холодной глубине, отбрасываю напрочь желание возмутиться.

Глеб спускается ниже, захватывает губами сосок и жадно пожирает мою грудь.

‒ Пока ты скакала, твои сочные сиськи безумно сексуально подпрыгивали, ‒ комментирует между прикосновениями.

‒ Ещё попрыгать?

‒ Побереги силы, Котёнок, ‒ возвращается к губам, ‒ попрыгаешь на моём члене.

Не решаюсь спросить, опасаясь получить ответ, который разрушит нежность момента, но всё же из моего рта вылетает:

‒ Я нужна тебе только для секса?

Глеб замирает, и внимательно смотрит в глаза. Кажется, прямо сейчас небесная голубизна темнеет, а пространство вокруг покрывается тонкой коркой льда.

‒ Не задавай вопросы, на которые заранее знаешь ответы.

Другого не ожидала, подсознательно всё же понимая ‒ то, что происходит между нами временно, ненадолго. Мимолётная связь, которая подарит мне счастье, чтобы через время сжечь до основания мою душу, заставив сожалеть о каждом поцелуе, подаренном Глебу. Но печальный исход для себя я уже приняла, не надеясь на долго и счастливо с тем, кто не способен делиться теплом. Поэтому, чтобы избавиться от повисшего в воздухе напряжения, прикасаюсь к упругим губам и обвиваю крепкую шею, притягивая мужчину ближе. Отвечает с энтузиазмом и напором, вовлекая в грязный, полный огня, поцелуй.

‒ Есть хочешь?

‒ Хочу, ‒ честно признаюсь.

Сегодня я никуда не спешу, оставшись с Глебом. Сегодня нам хорошо, и я представлю, что также хорошо могло бы быть всегда, при условии, что блондин пожелал бы меня в своей жизни.

Мне молча протягивают рубашку: белую, пахнет морозной свежестью. И даже позволяют закатать рукава. Идём на кухню, чтобы разобрать контейнеры с остывшей едой.

‒ Хочу гренок. Умеешь делать гренки, Котёнок?

‒ Да, ‒ отвечаю на автомате, обескураженная вопросом. ‒ Мама научила. Многому научила, поэтому часто, когда все в доме расходятся по своим комнатам, спускаюсь на кухню и готовлю себе разные вкусности.

‒ Мне приготовишь? ‒ Присаживается на подоконник, подкуривая сигарету.

На секунду залипаю на подтянутом теле и мощных бёдрах, вспоминая, как буквально полчаса назад ласкала каждый сантиметр его кожи. Сейчас же, он в одних боксерах восседает на подоконнике, с интересом наблюдая за моими манипуляциями. Приготовление занимает совсем немного времени, и Глеб с удовольствием хрустит гренками, смакуя каждый кусочек.

‒ Нравится?

‒ Угу, ‒ кивает с набитым ртом. ‒ Очень вкусно. И ты вкусная.

Прячу взгляд, вновь краснея, замечая, как губы мужчины растягиваются в улыбке. Ему нравится смущать меня, упиваясь реакцией, а затем распалять до состояния невероятного возбуждения, впитывая стоны.

По столу идут волны вибрации, но мой телефон молчит, когда как телефон Глеба оповещает о звонке. Молча смотрит на экран и продолжает жевать гренки. Звонок повторяется, а затем ещё несколько раз.

‒ Может, возьмёшь трубку? Вдруг что-то важное.

‒ Отец, ‒ равнодушно машет рукой. ‒ Звонит раз в месяц с вопросом, не передумал ли я перенять его дело.

‒ А ты отказываешься?

‒ Мне это не нужно. Не желаю, зарывшись с головой в бумаги, разбираться в цифрах, бюджетах, суммах и графиках. ‒ Глеб недовольно морщится. По всему видно, эта тема в их семье поднималась ни раз.

‒ Но есть же Костя? Твой брат. Он вполне может перенять дело отца.

‒ Не может, Котёнок. Отец привлекает меня с расчётом, что семейный бизнес, который ему достался от деда, перейдёт к сыну, и дальше, к внуку. Всё должно оставаться в семье ‒ правило. Как ты понимаешь, у Кости детей никогда не будет.

‒ Это необязательно, есть же услуги суррогатной матери, где участие твоего брата вообще не требуется. Сдать сперму и через девять месяцев получить готового сына или дочь.

‒ Партнёр Кости детей не хочет.

‒ А ты хочешь детей? ‒ Важный вопрос, который я задаю между делом, ожидая ответа, который очень важен для меня.

‒ Я об этом не думал, ‒ размытый ответ. Не категоричное «нет», но и желанием обзавестись потомством не пахнет. ‒ А ты, Ар-р-рина, задумывалась о продолжении рода?

‒ Мне придётся. В моей семье практически такие же правила. Пока был жив Антон, моё участие в бизнесе даже не обсуждалось. Брата изначально готовили принять семейное дело. Была выбрана соответствующая специальность, а последний год жизни он несколько дней в неделю проводил с отцом в офисе: смотрел, учился, набирался опыта. Папа так был вдохновлён его успехами, что уже готов был передать бразды правления.

‒ А потом он умер.

‒ Да. Всё осложнилось, и отец изменил решение.

‒ Передать всё зятю, правильно понимаю?

‒ Внуку, Глеб. Только своя кровь и никак иначе. Зять сегодня есть ‒ завтра нет, и причины исчезновения могут быть разными. Он объявил во всеуслышание, что как только появится внук, в тот же день всё перепишет на него.

‒ А не поэтому ли твой бывший женишок так спешил жениться на тебе? ‒ Прищуривается, ожидая ответа.

‒ Знаешь, я об этом думала. Правда.

Много ночей после неудавшейся свадьбы, я провела в мыслях о том, чего не случилось. Слишком неожиданно и искусственно начались мои отношения с Олегом. Практически сразу он заговорил о браке, тогда как я тормозила события, стремилась узнать его лучше и определиться с собственными чувствами. Отец не наседал, не подталкивал, но в свою очередь, постоянно интересовался развитием наших отношений. Да и свадьба была сляпана в спешке за пару недель, а Вера с энтузиазмом взялась за организацию торжества в отсутствии мамы.

‒ Так что?

‒ А? ‒ снова включаюсь в разговор.

‒ Что надумала, спрашиваю?

‒ С самого начала Олега преподносили мне на блюдечке, подталкивали к решениям. Но я думаю, что Евдокимов старший, скорее, хотел компанию отца, чем меня в невестки. И даже, если бы на моём месте была косая хромоножка с бородавкой на носу и толстенных очках, он всё равно бы обязал сына жениться.

‒ Хотел объединить компании?

‒ Нет. Папа сказал, что его детище должно остаться нетронутым. Даже самые прочные связи иногда разрываются… Евдокимов предложил создать новую компанию с тем же профилем: клиенты есть, связи наработаны, а имя отца имеет вес.

‒ И? Согласился?

‒ Да. Незадолго до моей свадьбы они инициировали новый проект. Условие: вложения в равных долях.

‒ Сколько?

‒ Что, сколько? ‒ непонимающе таращусь на Глеба.

‒ Доля? Какая сумма?

‒ Миллион евро с каждого… Это то, что я тогда слышала, возможно, условия изменились, ‒ пожимаю плечами. ‒ Целенаправленно меня в эти вопросы никто не посвящает. Услышала кусочек там, кусочек тут. Часто ‒ это обрывки фраз, вырванные из контекста. Как, например, недавний разговор Веры и папы ‒ я так и не поняла, о чём шла речь.

‒ Совсем неинтересно? ‒ Глеб не унимается, приманивая меня к себе пальцем.

Поднимаюсь и подхожу, чтобы он тут же усадил меня на колени. Ныряю под его руку и притягиваю блюдце с тирамису, отправляя кусочек в рот. Мужчина недовольно фыркает и открывает рот, намекая, что следующая порция по праву принадлежит ему. Уютно устроившись в объятиях друг друга, поедаем десерт.

‒ Насчёт твоего вопроса… ‒ продолжаю, ‒ меня не готовили, как преемника семейного бизнеса. Да и вообще, как наследницу не рассматривали, бросив все силы на подготовку Антона. А теперь уже поздно что-то менять.

‒ Котёнок, для изменений нет временных ограничений. Главное ‒ желание. ‒ Глеб оставляет поцелуй на шее, а затем зарывается носом в мои волосы и шумно вдыхает. Такой, казалось бы, простой жест, но и он заставляет моё сердечко бежать быстрее. ‒ А компанию-то совместную они открыли?

‒ Да. За пару дней до свадьбы представили проект, разработку бюджета и план развития. Но такие крупные компании быстро в работу не включаются, поэтому спустя полгода они только входят в фазу выхода на рынок. Свадьба должна была стать контрольной точкой и связать наши семьи родственными узами, но…

‒ Твой жених не смог удержать член в штанах.

‒ И думаю папочка его не похвалил, ‒ смеюсь, представляя потуги Олежки и вспоминая идиотские сообщения по утрам.

‒ И что, даже намёка на воссоединение не было?

‒ Был. ‒ Рука на моей талии с силой сжимается, причиняя боль. Шиплю, сигнализируя Глебу, что мне больно. Ослабляет хватку, но ощутимо впивается в кожу пальцами. ‒ Последние несколько недель на меня откровенно наседали, заставляя общаться с бывшим женихом. А несколько дней назад Катя похвасталась, что Евдокимов сделал ей предложение. Конечно же, она согласилась, ‒ цокаю, закатывая глаза.

‒ Не вижу смысла. Сестра сводная, внук будет неродным, твой отец компанию сыну падчерицы не отпишет.

‒ Я не хочу разбираться в сложных хитросплетениях отношений с семейством Евдокимовых. Отец знает, что делает. Если предложение поступило Кате, значит, так должно быть.

‒ А как же ты? Тебе двадцать четыре, когда закончится твоё заключение?

‒ Отец сказал: на свободу я выйду только замуж.

Прижимаюсь к Глебу, обвивая руками за шею. Я не жду комментариев или предложений. Сегодня, здесь, сейчас ‒ наслаждаюсь дыханием рядом с ним, минутами украденного счастья, такого необходимого для меня. Чувствую себя живой, нужной, желанной. Возможно, это обман зрения, но сейчас я безумно рада обманываться.

Ещё долго сижу на коленях Глеба, и даже, когда десерт съеден, мы продолжаем болтать. Точнее, рот не закрывается у меня, но блондин сдержанно слушает, иногда комментирует и задаёт вопросы. Так ли ему интересно на самом деле, как кажется? Не знаю и, вероятно, не узнаю никогда. Просидев до поздней ночи на кухне, в какой-то момент Глеб поднимается, подхватив меня на руки, и несёт в спальню.

‒ Продолжим? ‒ Подмигиваю, болтая ножками.

‒ Утром. Проснёшься, когда я буду уже в тебе, ‒ обещает.

‒ А предварительно разбудить нельзя?

‒ Есть возражения? ‒ белёсая бровь подскакивает. Отрицательно кручу головой. ‒ Раздевайся. В моём присутствии только голой. Не хочу утром тратить время на множество пуговиц.

‒ А ты?

Тут же стягивает трусы и падает на кровать, приглашая устроиться рядом.

– Сюда иди.

‒ Можно? ‒ Хочу обнять его, прижавшись.

Сухой кивок. Большое тело окутывает теплом. Рядом с Глебом безопасно и спокойно. Настолько хорошо, что я даже зажмуриваюсь в попытке запечатлеть короткий миг блаженства. Перебирает мои волосы, наматывая на палец, перемещает ладонь на спину, размеренно поглаживая.

‒ Спокойной ночи, Глебушка, ‒ шепчу куда-то в шею и проваливаюсь в безмятежный сон.