Глава 23

Арина

‒ Доброе утро, ‒ стараюсь быстрее проскочить мимо столовой, где вся семья собралась на завтрак.

‒ Арина, задержись, ‒ оклик отца заставляет замереть. ‒ Возвращайся сегодня не поздно. Есть серьёзный разговор.

‒ На тему?

‒ Отец сказал вернуться раньше, значит, надо так и сделать. Что непонятного? ‒ прыскает Вера. ‒ Совсем от рук отбилась. Забыла, как исполняются приказы?

‒ Вера, я со своей дочерью разберусь сам. И поговорю тоже. Без тебя.

‒ Ой, да пожалуйста, ‒ закатывает глаза. ‒ То ещё удовольствие…

‒ До вечера, дочка. Приедешь, поговорим.

‒ Хорошо, ‒ киваю и мчусь прочь от «любимой» семейки.

Глеб уже ждёт. Запрыгиваю в машину со скоростью света, лишь бы побыстрее уехать и насладиться его обществом.

‒ Привет. Ты получил вчера моё сообщение?

‒ Получил. Что делаем?

‒ Сейчас едем за Настей, забираем её вместе с вещами. У нас две пары, потом сразу в аэропорт. Самолёт в два.

‒ Куда летит подруга?

‒ К родителям, во Францию. Они дипломаты, работают при посольстве. Настя их видит только по видеосвязи. Зимние каникулы проведёт там, вернётся числа восьмого, может позже.

‒ Значит, больше использовать подругу, как причину не получится? ‒ интересуется Глеб.

‒ Вообще не получится. День рождения у людей, как правило, раз в год. И эту причину мы уже указывали, как ты помнишь. А более существенного я придумать не могу… ‒ вздыхаю. Перебрала кучу вариантов, но ни одного предлога, которым бы удовлетворился отец, увы, не нашла. ‒ Глеб, ты же понимаешь, что все новогодние праздники мы не увидимся? Совсем…

‒ Что-нибудь придумаю, Котёнок, ‒ уверяет блондин. ‒ Не кипишуй раньше времени.

‒ Хорошо. Я тебе верю.

‒ Зря. Я даже сама себе иногда не верю.

Заезжаем за Настей, и Глеб учтиво помогает уложить её чемодан в багажник. Подруга лишь странно косится в его сторону, поджимая губы. Сегодня её первый день после больничного, и последний перед новогодними праздниками и отлётом.

Две пары пролетаю быстро, и вот мы уже мчимся в аэропорт, кажется, нарушая пару правил. Спокойный утром, сейчас Глеб раздражён и взвинчен. Отбивает пальцами чечётку на руле и подгоняет автомобили бранными словами. Мы с Настей притихли, прекрасно понимая, что мужчина не в настроении, и любой наш комментарий сделает только хуже. Телефон Глеба звонит не переставая, а когда звонки прекращаются, один за одним приходят оповещения. Он не берёт трубку, не желает разговаривать, становится только злее.

‒ Провожу Настю и вернусь, ‒ предупреждаю его заранее, чтобы не попасть в немилость из-за задержки.

И, как только мы с подругой отходим от машины, Глеб принимает звонок. Беседа на повышенных тонах не сулит ничего хорошего. Кто же так разозлил моего блондина?

Настя проходит регистрацию и сдаёт вещи в багах. Несколько минут, чтобы попрощаться и расстаться больше, чем на неделю.

‒ Арина, будь осторожнее с Глебом.

‒ Ты о чём? ‒ непонимающе смотрю на подругу. После моей маленькой лжи для отца, она не задавала вопросов, не пыталась выяснить истинные причины.

‒ Ты знаешь, что Илья вернулся ещё неделю назад?

‒ Я думала, он решает личные проблемы…

‒ Проблемы решил, а когда вернулся, Глеб принудительно отправил его в отпуск до нового года.

‒ Глеб отправил? Он же такой же охранник, как и Илья? Разве нет?

‒ Глеб владелец, Арина. По какой-то причине, он вызвался работать с тобой, исключив всех остальных. Отвечать на вопросы Ильи не стал, просто сказал, что так нужно. И ещё: он очень не хотел, чтобы ты знала подробности. Не знаешь, почему?

В душе разгорается слабый огонёк надежды и предположение: Глеб пожелал быть рядом каждый день, имея возможность видеться. Так или иначе, блондин целенаправленно избавился от Ильи: он бы стал помехой и третьим человеком, которого Глеб не пожелал посвящать в нюансы наших отношений.

‒ Я не знаю, о чём думает Глеб и что собирается делать дальше. Для меня он запаролен и закрыт. Просчитать невозможно, понять ещё труднее. Но каждое действие имеет смысл, неясный для меня, но совершенно логичный для него. Я просто доверилась ему…

‒ Зря, ‒ жёстко обрывает Настя. ‒ Илья сказал, что за два года он не помнит, чтобы босс имел с кем-то отношения. Девочки-однодневки, не более. Меняются чаще, чем прогноз погоды. Женщины рядом с ним не задерживаются.

‒ Зачем ты мне это говоришь? ‒ Внутри жжёт непреодолимое чувство защитить Глеба, убедить Настю, что мой блондин только мой, несмотря на мнение других.

‒ Арина, ‒ Настя обнимает, ‒ я просто не хочу, чтобы потом тебе было больно, понимаешь? ‒ киваю. ‒ Он взрослый мужчина, который точно знает, чего хочет. Просто предупреждаю: он не из тех, кого можно приручить. Сам по себе. Одиночка. Я вообще сомневаюсь, что этот чёрствый сухарь способен кого-то полюбить.

‒ Кого-то ‒ это меня? Да?

‒ Я говорю не про тебя ‒ в общем. Ну, ты поняла… ‒ Настя потирает переносицу.

Видимо, слова подруги должны быть мною услышаны, а опасения приняты, но я по-прежнему вижу в глазах моего блондина нежность и что-то ещё, похожее на чувства.

‒ Я буду осторожной. Честно. И прислушаюсь к твоим словам.

‒ Умница!

‒ А как у вас с Ильёй? ‒ перевожу тему. ‒ Я правильно поняла ‒ вы вместе?

‒ Да, ‒ улыбка до ушей и восхищённый взгляд Насти просто кричит восторженными эмоциями. ‒ Илья сам приехал неделю назад. Привёз фрукты, сладкое и себя, ‒ заливисто хохочет. ‒ Всё же, спасибо Глебу за его незапланированный отпуск. У нас появилась возможность познакомиться поближе.

‒ И? ‒ не унимаюсь. ‒ Что дальше? Всё серьёзно?

‒ Более чем. Илья настроен решительно во всех смыслах. Уверил, если я всё же не откажусь от планов уехать за границу, отправится со мной.

‒ Это чудесно, Насть! Я так рада за тебя. За вас. ‒ Тискаю её в объятиях и готова прыгать выше головы, радуясь, что полгода мечтательных вздохов подруги, всё же принесли свои плоды.

‒ И я. Мне пора. ‒ Объявление о посадке отрывает нас друг от друга. ‒ Будь осторожна. Обещай мне.

‒ Обещаю.

Ещё несколько минут провожаю взглядом удаляющуюся фигуру подруги и, спохватившись, быстро направляюсь к выходу, чтобы не усугублять и без того ухудшающееся настроение Глеба.

Глеб

‒ Раз десять звонил, так сложно ответить на звонок? ‒ рычит отец в трубку.

Провожаю взглядом Арину с подругой, и теперь, наконец, могу разговаривать с отцом свободно.

‒ Мы уже, помнится, разговаривали пару часов назад.

‒ Это ты называешь разговором? Ты просто отключился, когда я рассказывал о важности брака и сделки. Тебе придётся выбрать будущую жену, как бы ты не отпирался!

‒ Не мог подобрать кого-то более привлекательного?

‒ Выбери между этими двумя.

‒ Между безликостью и шлюхой?!

‒ Хватит! ‒ отец переходит на крик. ‒ Тебе не обязательно её любить. Женись, сделай внуков. Большего от тебя не требуется.

‒ А я их делать как буду, пальцем? ‒ рявкаю и, проходящие мимо люди, оборачиваются. ‒ На первую у меня просто не встанет, на вторую не встанет от омерзения.

‒ Глаза закрой.

‒ Охренительный совет!

‒ Достаточно! Выбери одну из предложенных кандидатур. Точка.

‒ Выбор слишком сложный, ‒ кривляюсь.

‒ Сейчас тебе мама позвонит и поможет выбрать, ‒ контрольный выстрел в голову.

‒ Не надо маму.

‒ Поздно.

Сбрасывает звонок, а я застываю с телефоном возле уха. Мама ‒ последняя адова инстанция, которая, в отличие от отца, уговаривать не будет. Сказала ‒ сделал. Тут же прилетает сообщение с кучей восклицательных знаков от матери, что означает ‒ отец не солгал. Меня придавят с двух сторон, не позволив дышать. Но, как только собираюсь принять звонок, замечаю Арину и скидываю вызов.

Молча сажусь за руль, пока девчонка забирается на заднее сиденье.

‒ У нас не так много времени, может, отвезёшь меня домой?

‒ Нет, ‒ рявкаю.

Внутрянка кипит, ошпаривая волнами. Нужно сбросить пар, а секс наилучший вариант при данных раскладах.

‒ Отец просил вернуться сегодня раньше для серьёзного разговора…

‒ Я сказал ‒ нет! Что непонятно?

Арина сжимается, с опаской поглядывая на меня, но больше говорить не решается. Несколько минут тишины. Восстанавливаю дыхание, успокаивая самого себя.

‒ Мы точно успеем? ‒ снова вопрос.

‒ Точно. Но нежно не будет.

Сейчас точно. На нежность я неспособен. Иногда я беру её так, как хочу, не обращая внимания на хотелки. И Котёнок всегда откликается, горит, тянется ко мне, позволяя всё. Она способна принять меня любого.

Кажется, так быстро, как сегодня, я ещё никогда не гнал. Полчаса и вот я уже заталкиваю Арину в квартиру, чтобы сорвать шубу и впиться в манящий рот зверским поцелуем. Проталкиваюсь языком в девичий рот, вызывая стон. Не позволяю опомниться и, дотолкав наши тела до кухни, разворачиваю Арину и надавливаю на поясницу, заставляя распластаться по столу.

Сдёргиваю с неё джинсы вместе с бельём, параллельно освобождая член и вхожу рывком. Двигаюсь мощно и быстро, ускоряясь и натягивая Арину на себя. Громко стонет и шепчет моё имя, пока я впиваюсь пальцами в аппетитную задницу. Дыхание рвётся, а перед глазами скачут чёрные круги. Перестаю контролировать себя. Глухой стон и Котёнок кончает, сжимаясь вокруг члена и адски пульсируя. Пара фрикций и меня сносит оргазмом так сильно, словно это наш первый раз. На пару секунд глохну от звенящего писка в ушах, но тут же стряхиваю наваждение, мотнув головой.

Рассчитывал, что отпустит, но нет ‒ злость набирает обороты. Нужно ещё. Несколько раз, пока я без сил не рухну на постель.

‒ В душ, Котёнок, ‒ поднимаю Арину, успев прикусить за мочку.

Поплывший взгляд и довольная улыбка всегда её выдает.

Отхожу к окну и достаю пачку сигарет. И в момент, когда чиркаю зажигалкой, мой телефон оживает и на экране снова высвечивается «Мама». Восемь пропущенных обернутся для меня смертным приговором. У меня есть минут десять, пока Котёнок плещется в душе.

‒ Привет мам.

‒ Привет? Ты видел, сколько раз я звонила? Чем ты интересно был таким важным занят, что не смог ответить?

Чёрт! Она на взводе и, вероятно, ещё злее, чем я.

‒ Вёз клиента домой.

‒ Плевать на клиента! Рома посвятил меня в подробности. Тебе сказали выбрать ‒ выбери. В чём проблема?

‒ Проблема в том, что представленные варианты мне не нравятся. Ни одна не вызвала даже симпатии, не говоря уже о большем. ‒ В отличии от отца, матери, как женщине, не могу сказать об истинных причинах моего нежелания выбирать.

‒ Тебе почти тридцать пять, ты сколько ещё выбирать будешь? До пятидесяти намерен скакать холостым мальчиком? Пора создать семью.

‒ Я вообще не собирался её создавать! ‒ выдавливаю сквозь зубы, сдерживаясь изо всех сил. Ещё пара фраз, и я просто взорвусь, уничтожив всё живое в радиусе километра.

‒ Придётся. Мы с Костей вернёмся пятнадцатого января, и к этому моменту, ты обязан сделать выбор, а в феврале должен быть женат. И да, внуков я хочу в этом году, а не через десять лет. Это понятно?

‒ Пусть Костя займётся детьми. Прибегнет, например, к услугам суррогатной матери. Сейчас это не проблема, ‒ вспоминаю слова Арины, выкладывая матери.

‒ Ребёнок с двумя отцами? Смешно. Это не семья. Семья должна быть полной и созданной по желанию.

‒ Как ты могла заметить, желанием я не горю.

‒ Глеб! ‒ рявкает, а у меня по спине сползает холодок, отрезвляя. Мама на грани. ‒ Я всё сказала. Так что выбери и озвучь вариант отцу. Всё. Отказ не принимается.

Сбрасывает, не дождавшись прощания. Сговорились они, что ли сегодня? Осталось ещё Косте позвонить, и будет полный комплект. Откидываю телефон в сторону, и он с грохотом улетает куда-то под стол.

Закрываю глаза, пытаясь дышать размеренно и спокойно, но всё бесполезно.

‒ Ой, а ты знаешь, что Илья и Настя теперь вместе? Официально! ‒ за спиной раздаётся голос Арины. Весело щебечет. ‒ Представляешь, он сам к ней приехал, помощь предложил. Фрукты, сладости и всё такое, ‒ хихикает, а я по-прежнему стою спиной, жадно и глубоко затягиваясь. ‒ Он ей долго нравился. Я так рада за неё. За них. Всё по-настоящему, серьёзно, глубоко. Илья даже готов уехать с Настей за границу, если она не пожелает оставаться здесь. Она мечтала о доме, семье, детях. Говорила о двух ‒ мальчике и девочке, но можно больше. Как думаешь, Илья хочет детей? ‒ вопрос Арины подстёгивает, поднимая из глубины новую волну злости, превращающуюся в огненный поток. Сегодня в меня летят одни и те же фразы, приправленные любовной мутью. ‒ Я думаю, что хочет. И я хочу. Когда-нибудь, возможно, позже. Красивый дом где-нибудь за городом, не квартира, а именно свой дом. Чтобы можно было установить детскую площадку и беседку для гостей, где все будут собираться летом за большим столом. Только представь: оплетённая зеленью беседка, в которой прохлада и свежесть. Детский смехи, игры. Хорошо же? ‒ готов взреветь от её вопросов. ‒ Это моя мечта, вероятно, немного наивная и детская, но я всегда грезила о дружной семье и детях. А ты? Глеб, о чём мечтаешь ты?

‒ О чём я мечтаю? ‒ цежу сквозь зубы, сминая фильтр сигареты зубами. ‒ Мечтаю, чтобы от меня, наконец, отвалили к херам со своими желаниями о сопливых чувствах. Я привык быть один. Всегда. Мне на хрен не сдался брак, визжащие отпрыски и куча родни, которая будет ошиваться в моём доме. А всё это дерьмо под названием «отношения» не для меня. Одиночество ‒ вот, о чём я мечтаю. Никакого брака и весёлой свадебки, никакой бабы, которая маячит перед глазами каждый день, со временем вызывая лишь отвращение. Только секс. Потрахались и побежали дальше. Никаких привязанностей и ванильной херни. Ни одну не пожелал рядом. Неинтересно. Не нужно. С каждой так было: сейчас, завтра, всегда. Пришла ‒ ушла. И насрать, что она чувствует. Не моя проблема. Завтра найду новую, которая будет капать слюной на мой член, желая быть оттраханной. Сегодня ты, завтра другая, послезавтра следующая.

Выдыхаю, понимая, что отпустило. Нужно было высказаться. Так просто. Слова, брошенные в пустоту и вот ты уже вдыхаешь живительные кислород, расправляешь плечи, готов к новому рывку.

Звенящая тишина бьёт по вискам сильнее самых громких басов, когда я осознаю, что мою эмоциональную тираду слышала Арина. Всё ‒ до последнего слова. Оборачиваюсь, чтобы встретиться с пронзительным карим взглядом.

‒ Я поняла, ‒ произносит с надломом, поджимая губы. Смотрит так, что внутри всё переворачивается. Она решила. Прямо сейчас, стоя передо мной, сделала выбор. ‒ Отвези меня домой, пожалуйста, ‒ едва шевелит губами, но этот шёпот рвёт в клочья барабанные перепонки.

Руки опадают безжизненными плетьми. С трудом поднимает шубу, которую я откинул в глубь коридора и медленно одевается.

Едем молча. Мерзкая тишина тяжёлым сгустком висит в салоне автомобиля. Привычное щебетание Арины сменилось молчанием и немым вопросом во взгляде, с которым я сталкиваюсь, когда смотрю в зеркало заднего вида.

Даже не предполагал, насколько она близко, пока несколько предложений не разразились бездной между нами.

Подъезжаем к дому. Удивительно, но сегодня Демьян не встречает дочь, как обычно.

‒ Котёнок…

‒ Пришли завтра Илью. Ты всё-таки руководитель. Не стоит тратить своё время на то, чтобы возить по городу какую-то девчонку. ‒ Почти выходит, но придерживает дверь: ‒ С наступающим новым годом, ‒ меня одаривают жалким подобием улыбки. А затем она вскидывает взгляд, наполненный тоской и разрушенными надеждами, выдав последнее: ‒ Прощай, Глеб.

И это прощание рвёт меня изнутри. Она поставила точку ‒ жирную чёрную точку.

Смотрю вслед удаляющейся тонкой фигурке и шепчу, будто мантру:

‒ Обернись… Обернись, твою мать, и посмотри на меня… Ну же…

Но Арина не останавливаясь идёт к дому, обхватив плечи руками. Кажется, она стала в два раза меньше, превратившись в собственную тень за последний час.

‒ Чёрт! Чёрт! Чёрт! ‒ Луплю по рулю, что есть силы, вымещая злость на дорогой коже.

И мне бы выскочить и догнать её, но я останавливаю сам себя. Так будет лучше для всех. В первую очередь, для неё.