Глава 28

Глеб

‒ День добрый, ‒ вхожу в кабинет отца, который развалился в рабочем кресле, расслабленно попивая кофе. ‒ Не думал, что ты уже на работе. Твой звонок стал неожиданностью.

‒ Восьмое января. Пора отключаться от праздников и включаться в работу. Хоть бы раз за неделю соизволил наведаться домой.

‒ Мама прилетит ‒ наведаюсь. Но тебе и со Львом не скучно. Он ведь вернулся?

‒ Ещё третьего. Новый год встретил с семьёй сестры. Скоротали время в мужской компании.

‒ Зачем звал?

‒ Помнишь, мы с тобой говорили о вероятности передачи тебе части акций компании?

‒ Помню. Мне неинтересно.

‒ Дело не в интересе, Глеб. Я решил распределить акции: сорок процентов мне, столько же тебе и двадцать Косте.

‒ Зачем?

‒ Так надо. Твоего участия в деле не требую, привлекать к работе не собираюсь. Просто формальность. Если хочешь, моя личная прихоть.

‒ Хорошо. Делай, как знаешь.

‒ Удивил. Слишком легко согласился, и приехал с первым звонком.

Приехал. А точнее, примчался. Потому что задолбался обитать в четырёх стенах, уставившись в одну точку. Праздники я планировал провести с Котёнком, не выползая из кровати, прерываясь только на еду и сон. Не определился, как утащить Арину к себе, но веская причина бы нашлась. Все планы улетели к чёртовой матери. И её нет…

Моё внимание привлекает новая вещица на столе отца. Подхожу, кручу между пальцами.

‒ Аккуратно! ‒ Волнуется и пытается выхватить. ‒ Это антикварная трубка. Овалов на новый год подарок сделал. Безумно дорогая вещь.

‒ И что в ней интересного? Обычная курительная трубка. Старая.

‒ Да. Конец девятнадцатого века. Так что, положи, пожалуйста, на место.

Замечаю на столе отца конверт, из которого торчит кусочек чего-то ярко-розового.

‒ Это что?

‒ Приглашение на свадьбу.

‒ Какой идиот делает свадьбу в январе? Хотя, если не терпится… Приглашён с мамой? Прилететь успеет? ‒ интересуюсь между делом, всё ещё детально рассматривая подарок отца.

‒ Приглашение для нас двоих, но ты вряд ли пойдёшь. Ты не способен находиться в обществе людей дольше часа.

‒ Да?

Вытаскиваю яркую открытку, открываю приглашение и не верю тому, что вижу. Свадьба Арины, назначенная на пятнадцатое января. Аккурат в мой день рождения. Знала, помнила, выбрала дату… Приглашение на двоих ‒ я и отец. Специально прислала? Решила, что я пожелаю увидеть собственными глазами, как она станет женой этого гондона? В грудь, будто осиновый кол вогнали по самое основание, а потом провернули несколько раз и затолкали ещё глубже. Фарс стремительно превратился в отвратную правду, а с момента предложения прошло всего восемь дней.

‒ Глеб! ‒ слышу голос отца, будто из-под толщи воды. ‒ Глеб, твою мать! Что ты наделал?

Не сразу понимаю, что трубка, которую родитель так лелеял, практически раскрошилась в моей ладони, а остатки зажаты в кулаке.

‒ Прости, ‒ выдавливаю с хрипом. ‒ Я новую куплю.

‒ Зачем мне новая? Важна эта! ‒ Слишком трепетно отец относится к подаркам. ‒ Что на тебя нашло? Издавал непонятные звуки. Не разобрал.

Вынимает из моей ладони остатки сувенира, и почти скулит, сожалея о потерянной вещи. Стою, не в силах пошевелиться, сжимая в ладони грёбаное приглашение, на котором выведено имя моего Котёнка.

‒ Ничего. Всё в порядке. Мне нужно идти. ‒ Натягиваю пальто. Тороплюсь. Необходимо покинуть кабинет пока, пока не рвануло.

‒ До встречи. Так ты пойдёшь на свадьбу? ‒ прилетает в спину.

‒ Не пойду. ‒ Вылетаю в коридор, с силой захлопнув дверь.

На улицу. Вдохнуть полной грудью, затянуться глубже и осознать, что Арина через неделю станет женой Евдокимова. Достаю телефон, с десяток раз набирая её номер. Безрезультатно. Блокнула, выкинула в чёрный список. Бесит, завожусь, становясь злее. Вспоминаю, что обычно в это время Арина уже на занятиях. Набираю Илью. Отвечает не сразу.

‒ Да?

‒ Арина с тобой? ‒ сразу к делу.

‒ Да, здесь.

‒ Прямо сейчас съезжай на обочину, глуши двигатель и дай ей телефон.

‒ Что сделать?

‒ Телефон отдашь девчонке, сам из машины выйдешь. Быстро.

‒ Сейчас.

Становится тихо, когда Илья глушит автомобиль, а на заднем плане шелестит голос Котёнка:

‒ Что-то случилось? Почему мы остановились? ‒ встревожена.

‒ Это тебя.

Шорохи, посторонние звуки открытия и закрытия двери. Тихо. Гнетущее и давящее молчание, а затем слышу тяжёлое дыхание Котёнка. Дышу ей в унисон ‒ жарко, прерывисто… Я не мастер разговоров.

‒ Специально меня в чёрный список закинула? ‒ не тот вопрос, с которого планировал начать.

‒ Да.

‒ Неприятно.

‒ Зато ты избавился от меня, ‒ отвечает быстро, резко, почти выплёвывает.

‒ Решил, что сценка с предложением, разыгранная в вашем доме, была лажей. Могла бы и оповестить, что замуж выходишь по-настоящему.

‒ Не предполагала, что тебя это заинтересует, ‒ говорит скупо.

Снова бесит. Выводит из себя. Закипаю, часто затягиваясь и выпуская густой дым.

‒ Выбрала, значит?

‒ Ты свой выбор сделал тогда, когда сказал, что не нужна. Я его приняла. Это мой.

‒ Ты нужна Евдокимову только для скрепления сделки с твоим отцом. ‒ Выдаю аргумент, но это она и сама знает.

‒ Я знаю. Но ведь нужна же? В отличие от тебя.

‒ Дура! ‒ Теряю контроль, повышая голос. От напряжения искрит так, что с силой зажмуриваюсь.

‒ Возможно. Но больше не твоя.

Короткие гудки. Арина скинула звонок, не желает говорить. И слушать не желает. Сжимаю телефон. Готов разорвать любого, кто встанет сейчас у меня на пути, желательно Евдокимова. Сердце отбивает молотом глухие удары, кажется, вот-вот грудная клетка треснет.

Не твоя.

Шесть грёбаных букв, а сколько смысла. Однозначно, всё намного больше, чем просто симпатичная девочка, которую я с таким упоением трахал. Невероятно красивая зараза, намертво засевшая в стенках миокарда.

Стою с полчаса на парковке компании отца, и, успокоившись, сажусь за руль чтобы уже через час оказаться дома. Шальная мысль не даёт покоя: возможно, всё это время Арина провела в компании жениха, а, когда представляю, как чужие руки сжимают бархатистую кожу, готов крушить всё вокруг.

Прикинув по времени возвращение Ильи, снова набираю его номер. Теперь уже с другой целью ‒ узнать больше.

‒ Да, Глеб Романович.

‒ Арину отвёз?

‒ Да.

‒ Куда ездила сегодня? В институт? ‒ Плевать, что он подумает, мне необходимо знать. Чувствую себя одержимым, которому просто необходима крупица информации, чтобы сделать отрезвляющий вдох.

‒ Нет. Не туда… ‒ прокашливается, мнётся, не желает говорить.

‒ Говори. Иначе уволен, ‒ гаркаю, подгоняя парня.

‒ В магазине. Выбирала свадебное платье. Её ждала мачеха с дочерью. Пробыла там час.

‒ Платье видел? ‒ Сам не знаю, почему меня это интересует. Полгода назад передо мной она уже предстала в белом наряде, каким будет этот? Всё серьёзно, Котёнок действительно выскочит замуж. Во второй раз уж точно.

‒ Нет. Купила, оформила доставку.

‒ Куда поехали дальше?

‒ В аэропорт. Встретили Настю. Дальше меня выперли в супермаркет, вероятно, девочки желали посекретничать. Я был лишним. Когда вернулся, отвёз домой. По дороге позвонили вы.

‒ Как провела праздники не говорила?

‒ Говорила. Болела. Она и сейчас не до конца здорова.

Откуда-то из глубины поднимается тревожная волна. Плохое самочувствие Арины в новогоднюю ночь было предвестником болезни. Демьян не солгал. Остаётся надеяться, что Евдокимов не провёл около постели больной все восемь дней, хотя, он скорее бы провёл это время в койке сестры.

‒ Понял. На связи…

‒ Подождите. Глеб Романович, я пятнадцатого не выйду. Арина нас с Настей на свадьбу пригласила, как пару. Моя клиентка будет выходить замуж, это же автоматически выходной?

‒ Да, ‒ рычу, ‒ выходной.

‒ А дальше? Предполагаю, как только Арина выйдет замуж, её безопасность станет обязанностью мужа. Я остаюсь без клиента?

«А я без Котёнка» ‒ крутится на языке, почти сорвавшись.

‒ Пятнадцатое через неделю. Замуж она ещё не вышла. Работай. Об изменениях сообщу.

Отключаюсь, задумавшись над словами Осетина. Всё верно: как только мелкая станет женой Евдокимова, я потеряю её след. Она будет для меня недоступна, недосягаема. Никаких встреч и адского секса, многочисленной болтовни и вкусных ужинов.

Сделала выбор. По желанию или под давлением? Пойдёт под венец с улыбкой на лице, или же со слезами на дне зелёной дымки? Говорила уверенно и резко. Ни намёка на нежность и сожаление. Откровенно плевалась ядом. Заслужил. По факту сам отшил Котёнка, дал понять, что не нужна, не способна занять место рядом и стать кем-то большим, чем просто девочкой для временных развлечений. Назло мне приняла предложение козла, согласившись стать его женой? Или же, за её согласием скрывается нечто большее?

Набираю отца, чтобы оповестить об изменениях.

‒ Я пойду на свадьбу, ‒ выпаливаю, как только поднимает трубку.

‒ О, какие перемены. Не ожидал. Ты же не приветствуешь банкеты на двести человек и весёлые праздники.

‒ Сказал же, что пойду. Приглашение для нас двоих. Насколько я понял, ты будешь присутствовать в обязательном порядке?

‒ Именно. Мы какое-то время не общались с Демьяном в силу разных обстоятельств, но сейчас я хочу наладить прежний режим контактов. К тому же, надеюсь со временем начать тесную работу в бизнесе.

‒ Да? А я слышал, что он затеял общий проект с Евдокимовым. Новая компания, или что-то в этом роде.

Вспоминаю, что говорила Арина, и в голове всплывает лишь сумма вклада партнёров, и никакой более конкретной информации.

‒ Да, но они пока на стадии разработки. Какие-то помехи пока не позволяют полноценно занять место на рынке.

‒ Какие?

‒ Как я понял, Демьян свою долю внёс полностью, Евдокимов дал половину, пообещав остальное внести через время.

‒ Не внёс? ‒ Отчего-то сразу понимаю, что брак Арины имеет финансовую подоплёку.

‒ Нет. Демьян тормознул процесс, на время заморозив проект, и даже минимизировал общение с несостоявшимся родственником, но несколько недель назад дело снова завертелось. Объяснить причины, по которым Строганов согласился продолжить начатое при отсутствии оставшейся суммы, внятно не смог. Есть подозрения, что Евдокимов занимается чем-то не чистым.

‒ Чем именно?

‒ Не знаю. Глеб, это просто слухи. То, что я слышал от людей в наших кругах. Компания у него небольшая, и четвёртой части Строгановской не будет, но доходы сродни моим, если не больше. Когда нет из чего брать, но при этом берёшь и по-крупному, что это значит?

‒ Левак.

Понимаю, на что намекает отец. Вероятно, нет фактов и подтверждений, но люди всё видят, даже, если тебе кажется, что ты самый хитросделанный. Всё меньше мне нравится семейка Евдокимовых, и всё больше вопросов к отцу Арины: для чего брак с сыном того, кого ты не желаешь иметь в родственниках? Есть ощущение, что мелкая стала пешкой в чьей-то крупной игре. Вот только в таких играх ставки по-крупному, а, значит, Котёнок может попасть под раздачу, сама того не осознавая.

‒ Я тебе ничего не говорил, ‒ заключает отец. ‒ Это исключительно мои догадки. Необоснованные, ничем не подкреплённые. Чувствую подвох, но доказать не могу.

‒ И на том спасибо.

‒ А ты чего так Строгановыми заинтересовался? Дочка Демьяна привлекла? ‒ смешок в трубке накручивает злость на максимум за несколько секунд.

‒ Нет!

‒ Вы так эмоционально выясняли тогда отношения в танце, что любой человек, не знакомый с тобой и не знающий, что девочка выходит замуж, решил бы ‒ между вами нечто большее.

‒ Тебе показалось. Я нагрубил ‒ она ответила. Зацепились ‒ она послала.

‒ И ты допустил? ‒ хмыкает. ‒ Не помню, чтобы ты спускал такое с рук даже женщинам. Без разницы, кто перед тобой.

‒ Она лишь слегка зацепила. Грань не перешла. На этом и закончим.

‒ Ну ладно… Точно решил, что пойдёшь?

‒ Да.

‒ Сейчас отзвонюсь Демьяну, скажу, что нас будет двое. Будь добр выглядеть прилично.

‒ Не беспокойся. Буду.

Обязательно буду. Хочу посмотреть, как Котёнок, стоя передо мной, ответит этому козлу «да». Подкуриваю сигарету, нервно затягиваясь и рисуя яркую картинку: прекрасная невеста, которая отвечает согласием другому. Сохранит ли твёрдость своего слова, сделав окончательный выбор? Вот и проверим.