Глава 27

Арина

Я заболела. Проснулась первого января с высокой температурой, насморком и кашлем.

После новогодней ночи, прорыдав на плече отца пару часов, утром судорожно вспоминала, какими именно нелицеприятными эпитетами называла Глеба между всхлипами. Папа решил, что мои сожаления связаны с навязанным браком и невозможностью отмены сделки с Евдокимов, но на самом деле именно воспоминания о блондине разрывали меня на части.

Он позволил мне выбрать. Не его. Равнодушно смотрел, как произносила «я согласна» другому мужчине: каменное лицо, отсутствие эмоций и пустой взгляд отчётливо дали понять ‒ я никто. Временная игрушка, девочка, которой он насытился и толкнул в объятия другого, чтобы избавиться от ненужной проблемы. Наивная идиотка, которой казалось, что она высмотрела на дне льдистой пропасти нечто, напоминающее чувства. Пустота. Противная, обдающая холодом, бесконечная пустота.

Вот уже неделю я бесконечно радовалась своей болезни, потому что посетителей в моей комнате почти не было. Раз в два дня приезжал врач, и проведывал отец, утром и вечером, чтобы оценить улучшилось ли моё состояние. Вера и Катя не смели даже приближаться к двери, шарахаясь от меня, словно от чумной. Я наотрез отказалась от визитов Олега, сославшись на своё ужасное самочувствие и несвежий вид. На самом же деле, мне было настолько тошно от сложившейся ситуации, что единственный человек, которого я желала рядом ‒ мама.

К сожалению, и она не смогла переубедить бывшего мужа в неправильности решения. Их разговор длился долго, на повышенных тонах, после чего мне объявили, что брак будет заключён, а дату свадьбы назначат в ближайшее время.

Чувствую себя загнанной в угол ‒ некуда бежать, некого просить о помощи. Словно я барахтаюсь посреди океана, не понимаю, в какой стороне заветный берег, ожидая спасательного жилета.

Пока я не желала контактировать с Олегом, поэтому его номер по-прежнему числился в чёрном списке. Туда же отправился и контакт блондина. Нет, я не ждала попыток связаться со мной, и всё же, если у него возникнет желание поговорить, дозвониться он не сможет.

‒ Дочь, как самочувствие? ‒ Отец появляется, как по расписанию.

‒ Лучше, ‒ сажусь на кровати, ‒ кашель не до конца прошёл, да и общее состояние далеко от бодрого, но уже…

‒ Отлично. Собирайся. Через два часа отправишься в свадебный салон для примерки платья. Регистрация состоится пятнадцатого января в четыре. Приглашения разосланы, ресторан заказан. Организацией, как и в прошлый раз, занимается Вера.

‒ Мы не подавали заявления, ‒ вскакиваю с кровати, останавливаясь напротив отца.

‒ Всё сделано за тебя, ‒ чеканит каждое слово. ‒ Вызови своего водителя. В салоне тебя будут ждать Катя и Вера.

‒ Они-то мне зачем? ‒ всхлипываю, стирая слёзы.

‒ Посоветуют, помогут выбрать платье и всё, что необходимо невесте.

‒ Пап, пожалуйста, не надо… ‒ последний шанс переубедить отца, заставить изменить неверное решение.

‒ Арина, мы это уже обсуждали. Если ты надеялась, что Люда повлияет на меня и убедит изменить свою точку зрения, то нет. Твоя мама уже не имеет на меня влияния. Собирайся.

И как только отец покидает комнату, оседаю на кровать, уставившись в одну точку. Я приняла. Приняла позицию отца, невозможность изменений с помощью мамы и отсутствие поддержки окружающих меня людей. Вариантов нет, а те, что приходят на ум, не имеют смысла без посторонней помощи. На смену отчаянию приходит злость: острая, жгучая, поедающая меня изнутри.

Связываюсь с водителем, и Илья охотно откликается, уверяя, что прибудет к назначенному времени. На сборы уходит много времени, потому что я лениво натягиваю на себя одежду, не желая выходить из дома, а тем более лицезреть девочек отца. Через полтора часа мнусь на пороге, ожидая привычную машину, и когда Илья въезжает на парковку, забираюсь на заднее сиденье.

‒ Привет! Как праздники прошли? ‒ Мужчина, как всегда улыбчив и в прекрасном настроении.

‒ Не очень. Заболела и неделю провалялась в кровати под наблюдением врача.

‒ Неприятно. Хотя, у меня тоже приятного было мало. В институт?

‒ Нет. ‒ Называю адрес магазина, и автомобиль отъезжает от дома. ‒ Я недолго.

‒ Сегодня Настя прилетает, поедешь со мной в аэропорт? ‒ На губах Ильи играет предвкушающая улыбка.

‒ Конечно! ‒ Разговор с подругой и её утешающие объятия мне сейчас необходимы. Настя ещё не знает, что каждое её слово попало точно в цель, разрушив розовые мечты в отношении Глеба.

Достаточно быстро добираемся в назначенное место, где меня уже ждут недовольные лица родственниц.

‒ Ты задержалась! Уже полчаса ждём, ‒ фыркает Вера.

‒ Не моя проблема. В ваших советах не нуждаюсь, именно поэтому я вполне могла справиться выбором платья самостоятельно.

‒ Ну, уже не-е-ет, ‒ противно тянет, ‒ моя задача ‒ проконтролировать каждое твоё действие и удостовериться, что невеста готова пойти в ЗАГС. Демьян и так довольно долго затягивал с принятием решения. У нас больше нет времени.

‒ У нас? ‒ цепляюсь за слова, надеясь, что хотя бы Вера проговорится и ситуация в целом станет понятна. Я и сейчас убеждена, что дело не только в сделке, присутствует что-то ещё ‒ невидимое для меня, неуловимое в силу неосведомлённости в делах отца.

‒ Не твоё дело.

Консультант провожает меня в примерочную, где развешены с десяток платьев. Вероятно, наряды отбирала Катя, потому как каждое ‒ её собственная проекция мечты об идеальной свадьбе. Окинув взглядом пышное великолепие, равнодушно натягиваю первое. Мне плевать, даже если придётся облачиться в мусорный пакет. В отличии от первой свадьбы, сейчас я не испытываю волнения.

Первое, второе, пятое ‒ кажется, они одинаково непривлекательны для меня, но в глазах сводной сестры я вижу восторг и лютую зависть: смотрит на меня, жаждет оказаться на месте невесты, которая скажет «да» Евдокимову.

‒ Выбрала? ‒ Вера, которая последний час не поднимает головы, уткнувшись в телефон, наконец обращает на меня внимание.

‒ Это, ‒ показываю пальцем на бежевое убожество, самое отталкивающее из всех, ‒ они все одинаково отвратительны.

‒ Их выбирала я! ‒ вскакивает Катя.

‒ Я вижу. Твой фасон. И, насколько понимаю, жених тоже должен быть твоим. Что ж, могу упаковать Олежека, обернув подарочной лентой и отправить по указанному адресу.

‒ Ты слишком много говоришь, Арина, ‒ Вера шипит в унисон дочери.

‒ Я слишком долго молчала. Не для того господь мне дал язык, чтобы малознакомые люди запрещали им пользоваться. Кто-кто, а ты на это права не имеешь.

Замолкает, полоснув по мне острым, как лезвие, взглядом.

‒ Мы уехали, ‒ тянет дочь за руку, направляясь на выход.

Заканчиваю оформление доставки. Консультант уверяет, что платье будет привезено сегодня, чтобы радовать невесту всё оставшееся время до свадьбы. В комнате Кати его, что ли разместить? Имею шанс получить хотя бы моральное удовлетворение от страданий сводной сестрицы. Выжидаю некоторое время, пока девочки выясняют отношения у входа в салон, и, как только их машина отъезжает, направляюсь в свою.

‒ Успеваем? ‒ понимаю, что Илья нервничает, не желая опоздать в аэропорт.

‒ Вроде да. Я так понял, ты замуж выходишь? Снова?

‒ Да, ‒ ухмыляюсь. ‒ Поздравлять не стоит. Это не долгожданное и радостное событие. Скорее, исполнение приказа без учёта моего мнения. Кстати, вы с Настей приглашены.

‒ А это уместно? Водитель на такой шикарной свадьбе?

‒ А мне плевать. Среди сотни незнакомых лиц, хочу видеть пару человек, которые действительно мне дороги.

‒ Понял.

Больше не спорит, не задаёт вопросов, лишь искоса погладывая на меня в зеркало. Приезжаем в аэропорт к моменту посадки. Настя, увидев Илью, с визгом бросается ему на шею, обнимая. Радость за подругу омрачается собственными воспоминаниями о Глебе: жадные поцелуи, тесные объятия и горячие ладони, прикосновения которых до сих пор вызывают предвкушающую дрожь. Так меня касался только он.

Всю дорогу Настя не замолкает, рассказывая о впечатлениях от Парижа, встречи с родителями и праздновании нового года. Наблюдаю, как Илья активно участвует в разговоре, задаёт вопросы, интересуется. В отличие от Глеба, бесстрастно принимающего мою болтовню, Илья увлечён своей женщиной.

Водитель помогает занести вещи Насти в квартиру и отправляется в супермаркет со списком, тем самым даёт нам возможность для общения наедине. Мне просто необходима поддержка подруги, как единственного человека, с которым я могу поделиться переживаниями.

‒ Ты меня не удивила, ‒ выносит свой вердикт после окончания рассказа. Делюсь подробностями, ничего не утаивая. Поздно оберегать то, что Глеб с такой лёгкостью уничтожил.

‒ Ты оказалась права. Во всём. Каждое твоё предположение верно.

‒ Я не хотела, Арин. Я лишь желала уберечь, предупредить, чтобы ты была готова ко всем возможным вариантам развития событий.

‒ И уже через пару часов после нашей беседы убедилась, что вариантов не существовало. Точнее, был. Один. Я ‒ временное развлечение, которое надоело большому мальчику. ‒ Кручу в ладонях большую чашку кофе, согревая ладони. Настя садится рядом, заботливо уложив мою голову на своё плечо и поглаживая по волосам. ‒ Я видела другое… Видела в его глазах нежность… И на приёме в честь нового года, он ревновал, понимаешь? Злился, срывался на грубость, бесился и рычал. Когда Глебу всё равно, ничто и никто не вызывает в нём отклика.

‒ Судя по тому, что мне о Новицком рассказал Илья, он невыносим. Люди редко способны вытерпеть его больше пятнадцати минут.

‒ Я не терпела, Насть. Просто приняла его такого: с зазубринами характера, только понятными ему принципами и издержками темперамента. Состояние абсолютного счастья, когда Глеб рядом и невозможность переносить кого-то другого на его месте, делает факт моего замужества ужасающим. Я не готова позволить Олегу прикасаться ко мне, целовать, спать в одной постели… ‒ представляю Евдокимова с его слюнявыми поцелуями, и тошнота подкатывает к горлу.

‒ Может, побег? А? Организуем, Илья поможет.

‒ А смысл? ‒ обречённо пожимаю плечами. ‒ У меня нет даже отложенной суммы на чёрный день, я пользуюсь картой отца. Мама в Индонезии, а все документы у папы, включая загранпаспорт. К тому же, какой резон Илье рисковать всем ради меня? К нему первому возникнут вопросы. Нет, Насть, я смирилась. Когда не знаешь, что делать ‒ не делай ничего.

‒ Я лишь надеюсь, что у тебя появится возможность развестись с Евдокимовым. Когда-нибудь…

‒ Я тоже.

Болтаем, обсуждая предстоящую свадьбу и перспективы семейной жизни с Олегом, когда на горизонте будет постоянно маячить Катя со своей неземной любовью к моему будущему мужу. Меня это не трогает, не задевает. Я предпочту, чтобы мой муж бывал рядом со сводной сестрой как можно чаще и дольше, тем самым лишая своей компании.

‒ А Новицкий невесту выбрал?

‒ Не знаю. Может, выбрал… Вероника ему точно не подходит. Или он ей.

‒ Я помню её на дне рождения твоего отца два года назад. Мне она показалась адекватной.

‒ Именно так. Собранная, серьёзная, знающая себе цену. Когда Антона не стало, кажется, она переживала наравне с нами. Только тогда я поняла, насколько глубоки были её чувства. С Глебом они не уживутся, ‒ вспоминаю блондина с его язвительными выпадами и едкими издёвками. ‒ Не уверена, что Ганин согласится на этот брак, слишком ценна для него единственная дочь. А вот Корнеев…

‒ Альбину с её послужным списком, только так и можно сплавить под венец, ‒ Настя смеётся, намекая на многочисленные сплетни и похождения Корнеевой. ‒ И пусть. Знаешь, пусть Глеб на ней женится. Уже через полгода в дверь не пролезет, цепляясь ветвистыми рогами.

Взрываемся смехом, обсуждая Альбину. На мгновение отпускает, когда я представляю, какая из Корнеевой жена, и вновь сползаю в грусть, понимая, что Глебу предстоит разделить с ней постель.

Илья возвращается со множеством пакетов, которые выставляет на стол. Чувствую кожей, что становлюсь лишней и парочка желает насладиться общением после длительной разлуки. Поэтому прошу отвезти меня домой, дабы не нервировать отца. Обстановка в доме накалена до предела, мои пререкания усугубят ситуацию, сделав всех только злее. Свадьба неизбежна, мне остаётся смириться и, опустив голову, подчиниться воле отца.

Почти доезжаем до места, когда телефон Ильи оживает от входящего вызова. Предполагаю, что Настя интересуется о времени его возвращения, но с первых слов понимаю, что собеседник не она.

‒ Да? Да, здесь. Рядом. ‒ В трубке слышится грубоватый голос. ‒ Что сделать? Сейчас.

Илья тормозит и съезжает на обочину, не доезжая буквально два квартал до моего дома.

‒ Что-то случилось? Почему мы остановились?

‒ Это тебя. ‒ Протягивает мне телефон, вкладывая в ладонь и выходит из машины.