Глава 10

Возвращаюсь в квартиру ближе к вечеру, разобравшись с насущными делами фирмы. Шестерёнки крутятся и бизнес идёт в гору. Мои ребята нарасхват, даже сформировалась небольшая очередь, что поднимает статус моих телохранителей в разы перед конкурентами. Коробит лишь вопрос стартового капитала, который отец с таким желанием вложил, и теперь сам же манипулирует этим моментом, заставляя подчиняться.

Отставить панику. Подумаем, как выкручиваться из ситуации «срочно женить» в тот самый момент, когда на горизонте появится первая невеста с посягательствами на роль моей жены.

Иду на кухню, открываю окно, позволив морозному воздуху ворваться в тёплое помещение. Подкуриваю сигарету, глубоко затягиваюсь и по инерции утыкаюсь взглядом в холодильник, где под магнитом вот уже полгода висит белая салфетка.

«Взяла деньги, взамен оставляю кольцо. Наличка была ‒ врунишка! Я исчезаю, а со мной и все твои проблемы. Спасибо, что приютил жалкого котёнка. Мур))».

А это чёртово «мур». Я даже слышу, как она его произносит ‒ рокочущий голосок, перекатывающий на языке букву «р», слегка сомкнувшимися пухлыми губами.

Каждое слово заучено наизусть, высечено в моей памяти намертво. Разбуди меня ночью, расскажу, как молитву и ни разу не запнусь. Пару раз комкал бумажку и выкидывал в ведро, желая избавиться от маленького крючка, вонзившегося под кожу, но, одумавшись, доставал и, расправив, отправлял на своё привычное место. Зачем? Не знаю. Почему эти несколько предложений так важны? Понятия не имею. Никогда не отличался сентиментальностью, отвергая всё это ванильное дерьмо, что зовётся чувствами.

Веду головой, делая круг, в попытке сбросить вновь навалившееся наваждение Ариной. События того вечера превратились в мутноватое воспоминание, почти стерев из памяти её чёткий образ.

Помню первое впечатление, когда увидел около машины грязное и мокрое нечто, похожее на невесту. Решил, что бомжиха или алкашка, что забредают на район, но также быстро исчезают. Сам не понимаю, что заставило откликнуться и помочь, привести в квартиру, предложить свою ванную и кратковременный приют.

Обратил внимание на точёную фигурку и дорогое бельё, когда избавлялась от грязной тряпки прямо на пороге, следуя приказу. Застав за примеркой моей рубашки, почти пришёл в ярость. Табу на мои вещи и нерушимый порядок вокруг.

Взгляд приковала тёмная вьющаяся копна волос, спускающаяся до самой задницы и сиюсекундное подчинение приказу, когда Арина беззастенчиво расстегнула и почти сняла рубашку. Непрошенные воспоминания возвращают к ней, и снова вижу перед собой сочные и такие манящие бёдра, в которые с наслаждением впивался зубами. А ещё эти чёртовы розовые соски, нагло торчащие вверх и призывающие к наслаждению и пороку. Вся кровь переместилась к паху, туда же свалили и все рациональные мысли, подбивая к разврату с молодым и знойным телом. Мысли дёрнулись в противоположном направлении, и с той самой минуты я задался целью ‒ испробовать молочное тело, которое просто изнывало и звало меня.

Недолюбленная. Недоласканная. Недопонятая.

Точно Котёнок, который ластится, трётся о ноги, мурчит, привлекая внимание и выпрашивая нежность. В тот момент Арина мне показалась именно такой. Карие глаза с зелёной дымкой; острый носик; красиво очерченные губы, припухшие после поцелуев; тело, так жадно откликающееся на меня. Отзывчивая и неудовлетворённая. Доверчивая девочка, которая сдалась под моим напором, а, точнее, и не пыталась сопротивляться.

Оттолкнула бы ‒ силой не взял. Такую, как Арина, силой можно с лёгкостью сломать и уничтожить. Мне же хотелось иного ‒ полного подчинения и ответного желания в её чуть зеленоватых глазах. И я его получил ‒ сполна.

Девчонка оказалась вкусной; мягкой, словно расплавленная карамель, которую хочется поглотить, обожравшись до беспамятства. Неискушённая и наивная, сама потянулась навстречу, позволив взять её так, как привык. И я брал, будто это моё по праву, получая в ответ поплывший взгляд и нежный шёпот. Сорвался, забыв о безопасности и осторожности, не принимая в расчёт, что знакомы пару часов, и Арина может оказаться кем угодно. Со мной такое было впервые. Всё полетело к херам и осталась только она, распластанная на постели и притягивающая мои губы для поцелуя.

Утром надеялся на продолжение ночных развлечений, но с удивлением обнаружил пустую квартиру, записку и кольцо, оставленное в расплату. Осмотрел помещение, думал, что Арина стащила что-нибудь, пока я спокойно спал. Взяла лишь наличку, и, если бы не уточнила это в записке, я вряд ли бы заметил, что мой кошелёк стал тоньше. Самое неприятное, что ушла в моей рубашке ‒ самой дорогой. Личный фетиш на кристально-белые рубашки не отпускает меня уже лет десять, а идеальный порядок необходим, как воздух.

Неоднократно думал: а что бы было, если бы осталась? Ничего, однозначно. Отвёз бы домой, вручив отцу и провинившемуся жениху, и свалил бы в туман, через пару дней забыв, как её звали. Вот только не забывается. Не до конца. И записка эта грёбаная. И её кольцо в ящике прикроватной тумбочки. Прочертила острым коготком тонкий след, повторно возвращающий мыслями к кареглазой неожиданности, так внезапно ворвавшейся в мою жизнь.

Тушу окурок в пепельнице, тут же подкуривая вторую сигарету. Белёсый дым струится прямыми стрелками, проникая в лёгкие и обжигая изнутри.

Что она сейчас делает? Куда идёт? На кого смотрит?

Возможно, вернувшись домой, Арина простила своего мудака-женишка и благополучно выскочила замуж, вычеркнув из памяти внезапное приключение, которое свело нас в одной квартире. Или, того хуже, сейчас с большим животом в ожидании пополнения. За полгода многое можно успеть, если постараться.

К чёрту её. И мысли о ней тоже к чёрту.

Не сразу обращаю внимание на телефон, который жужжит и двигается по столу. Кому приспичило в одиннадцать вечера?

‒ Да? ‒ Делаю последнюю затяжку и кидаю в пепельницу окурок.

‒ Глеб Романович, это Илья Осетин. Извиняюсь, что поздно, но дело такое…

‒ Говори. ‒ Обрываю. Не терплю лишних слов. ‒ По делу.

‒ У меня мать в Перми в больницу загремела. Инсульт, частичный паралич. Сестра просит приехать. Её навестить, да и в больнице решить возникшие проблемы. Рейс рано утром, я уже билет взял. Нужно, чтобы меня кто-нибудь из ребят подменил. Дня на два-три, не больше. Постараюсь справиться быстро. Если задержусь, предупрежу.

Выдаёт, как на духу, кажется, ни разу не запнувшись. Мама ‒ это святое. Тут вариантов нет, придётся отпустить парня.

‒ Свободных никого нет. Все по клиентам. А у тебя кто? ‒ Прокручиваю в голове сроки контрактов, вспоминая, не освободится ли кто на днях. На Илью договор только продлили, выходные не предусмотрены.

‒ Строганова.

‒ Твой график?

‒ Пять через два. Маршрут давно не меняется: подруга, институт, иногда кафе или развлекательный центр, дом. Скучно и однообразно.

‒ Сопутствующие сложности?

‒ Никаких. Нет навязчивых ухажёров, преследующих сталкеров, конфликтов, угроз безопасности.

‒ А ты для чего?

Странно. Обычно родители нанимают охранника дочери во избежание физической угрозы, или же по причине высокого положения одного из родителей и возможности навредить семье.

‒ Там внутрисемейная кухня. Свои заморочки. Меня не посвящали, да я и не спрашивал. Мне платят ‒ я выполняю. Всё просто. Лишних вопросов не задаю, как и учили.

‒ Скучно и однообразно, говоришь? ‒ В голове проносится неожиданная мысль, подталкивая помочь парню.

‒ Да. Без сюрпризов уже год.

‒ Лет ей сколько?

‒ Кому? ‒ Илья тушуется, запнувшись.

‒ Строгановой.

‒ Чуть за двадцать. Точно не знаю. На последнем курсе института.

‒ Симпатичная?

‒ Я не оценивал. ‒ Слишком быстрый ответ.

‒ Да ладно, молодая девчонка и не оценил? ‒ Хмыкаю, понимая, что красиво заливает.

‒ Не оценил, ‒ пауза, ‒ оценил её подругу.

‒ Так бы сразу и сказал. А то «я не оценивал». Ты мужчина ‒ это автоматически происходит, если есть, за что взгляду зацепиться. А там, предполагаю, есть. ‒ И мне, вероятно, придётся оценить лично, потому как иного выхода я не вижу. ‒ Ребята все при клиентах. Заменю сам. Несколько дней могу выделить на твою клиентку. А там выходные, да и ты вернёшься, надеюсь.

‒ Сами? ‒ Удивлён настолько, что даже прокашливается.

‒ А что такого? Просто девчонку покатать по указанным адресам много ума не надо. Или, считаешь, что не справлюсь? ‒ Ухмыляюсь, ожидая ответа. Знает же, что я стебусь.

‒ Я такого не говорил.

‒ Вот и не говори. Адрес Строгановой скинь сообщением. Лети в свою Пермь, улаживай дела. На связи. Маме здоровья.

‒ Спасибо, Глеб Романович.

Итак, планы меняются. Следующие несколько дней придётся побыть в подчинении у девчонки, разъезжая по её делам и удовлетворяя прихоти. Скучно и однообразно ещё не означает просто. Вероятно, Илья просто привык к заскокам состоятельной барышни, умолчав, что такие без привлечения внимания даже из машины не выходят.

Что ж, сжать зубы и молчать. И на самом деле, это почти невыполнимая задача для того, за кем крепкое словцо не задержится, а любой выбрык девчонки будет обязательно прокомментирован мной. Именно поэтому, сам я ни дня не отработал в роли телохранителя, опасаясь прибить клиента самому. Мне достаточно получаса, которые они проводят в моём кабинете, подписывая договор, чтобы уничтожить в себе желание оберегать их жизни.

Строганова станет моим исключением ‒ первым и последним. Надеюсь, после окончания нашего сотрудничества, мы оба останемся живы и невредимы, в противном случае её отец имеет полное право разорвать контракт и потребовать неустойку, что наложит неприятный отпечаток на репутацию моей фирмы. А, если моя подопечная в довесок сорвётся в истерику, чтобы рассказать всем и каждому, какой хам достался ей в качестве охранника, фирма быстро и верно пойдёт ко дну. Скандалы ‒ ненужный элемент, после которого всегда остаётся гаденький осадок, даже, если ты вышел из него победителем.

И я понимаю это, как никто, сполна хлебнув комментариев и насмешек после того, как мой брат во всеуслышание заявил о своей нетрадиционной ориентации. Неприятные намёки, которые летели и в мою сторону, заставили рычать почти на каждого, кто затрагивал эту неприятную для нашей семьи тему. Со временем всё улеглось и все стали принимать Костю по факту, но отголоски того скандала ещё долго аукались нашей семье.

‒ Терпение, Глеб Романович, просто немного терпения… ‒ разговариваю сам собой, морально готовясь ко всякого рода заскокам и закидонам молоденькой девчонки. ‒ Всего-то пара дней, а дальше она перестанет быть твоей проблемой…

И теперь главное, чтобы Илья уладил дела, как можно быстрее, или кто-нибудь из парней освободился, сменив меня в качестве водителя-охранника. Но до этого момента придётся приложить максимум усилий, чтобы найти с клиенткой общий язык, и что-то, называемое интуицией, подсказывает, что всё будет очень непросто.