Глава 7. Вера

– Почему ты мне ничего не сказала? – Лешка втащил мой чемодан в лифт, укоризненно качая головой. – Я бы мог и в аэропорт за тобой заехать. – Да зачем, Леш, – я вяло оправдывалась, – нормально доехала на такси, и чемодан не тяжелый. Я вполне его могла бы сама катить. – Кто-то хочет сказать, что очень самостоятельный, – Леша вышел вместе со мной и пошел с чемоданом к моей квартире. – Как там Стамбул? – Красивый город. – Чего тебя туда понесло? Съездила бы на море, – не дожидаясь приглашения, Леша вошел в комнату. – Там есть море. Условно… Извини, у меня тут страшный бардак, – включив свет, я увидела, в каком виде оставила свое жилище. – Нормально, – сосед махнул рукой, – у меня гораздо хуже. Есть хочешь? – Даже не знаю, – я не успела еще понять, что уже нахожусь дома, что послезавтра снова на работу, что в холодильнике, кстати, естественно, пусто. – Хочешь, хочешь, – Леша не стал дожидаться от меня утвердительного ответа, – давай, приходи в себя, а я сбегаю в магазин и принесу нам поесть. И попить. – Лешка подмигнул и скрылся за дверью. Я покатила чемодан к кровати. Вывалив на нее все содержимое, я отобрала одежду для стирки и запихнула ее в стиральную машину. Остальное начала раскладывать в шкафу. В этот момент в незапертую квартиру вернулся Леша. Я не успела ни принять душ, ни переодеться. – Леш, я пошла в ванну. Подожди минут десять, – я взяла из шкафа первую попавшуюся одежду. – Да хоть пятнадцать. Я тут пока все приготовлю, – Леша направился на кухню. Под струями воды я вспоминала Стамбул. Но вместо всяческих достопримечательностей перед моими глазами стоял Сергей. После оперы я видела его мельком еще пару раз, но мне казалось, что мы там были вместе постоянно. Страх из-за того, что он может меня заметить, прошел, осталась только эйфория от его постоянного присутствия рядом. Неожиданно начала накатывать тоска – сейчас я опять одна, он опять будет приходить вечерами и стоять около меня незримым силуэтом в балконном проеме… На кухне на столе стояли тарелки с сыром, ветчиной, рыбой и овощами. Мы сели ужинать, Леша рассказывал что-то про свои любимые машины, задавал какие-то вопросы мне, я автоматически на них отвечала. Но голова моя была занята совсем другим. Я думала, как смогу жить дальше без Сергея. Смогу ли протянуть еще год-два? Смогу ли протянуть всю жизнь? Смогу ли довольствоваться вырванными у судьбы мгновениями, когда я вижу его урывками, от случая к случаю? Леша делал мне очередной бутерброд, подливал вина. Я ела, пила и улыбалась ему ничего не значащей улыбкой. Я знала, что он не будет пытаться остаться со мной на ночь, потому что после двух его попыток затащить меня в постель, я призналась, что люблю другого мужчину больше жизни. «Я буду ждать», – сказал он тогда. Но с тех пор никогда не переходил грань чисто дружеских отношений. В начале первого я осталась одна. На небе снова сияла полная луна. Круг замкнулся. Только августовский вечер был чуть прохладнее июльского. Я была чуть более отдохнувшая, но почему-то гораздо более несчастная. Я достала из ящика комода визитку, которую он случайно забыл на столе китайского ресторана год назад. На ней был напечатан номер мобильного телефона. Нестерпимо захотелось его набрать, и хотя бы услышать «алло». Мне нечего будет сказать в ответ, он повторит свое «алло» несколько раз и повесит трубку. Но я услышу голос и буду счастлива несколько секунд, меньше минуты. Это немного совсем, но лучше, чем ничего. Лучше, чем сумасшедшая темнота за окном, сплошная темнота в душе и такое мучительное одиночество в пустой квартире. ***В понедельник на работе я поняла, что в мире, если что-то где-то и меняется, то уж точно не в нашем банке. Банк уже два раза за те годы, что я там работала, менял свое название и переходил из рук в руки. Последний раз его к рукам прибрали турки, дав ему турцекое звучное и, что еще более важно, известное имя. Банк располагался в новом высоком здании в самом центре Москвы. Название было написано на фасаде большими золотыми буквами, тяжелые двери с трудом впускали в кондиционированное нутро сотрудников и клиентов. Но даже попав внутрь, человек несведущий не мог сразу сориентироваться среди множества прозрачных дверей, каждая из которых открывалась при помощи пластиковых карт. Клиентов охрана направляла либо в левое, либо в правое крыло, в которых располагался фронт-офис. Сотрудники со стажем ловко проходили все лабиринты из дверей и коридоров, садились в нужный лифт, а на нужном этаже также бодро поворачивали в нужном направлении. Новички поначалу терялись, тыкались в неправильные двери, часть которых с помощью их карточек вообще не открывалась, и в итоге звонили своим более опытным коллегам. Коллеги вызволяли бедолаг из лабиринта, в сотый раз повторяя на ходу инструкции по успешному достижению нужного места. Самих турок у нас работало мало. Вначале прибирания банка к рукам они просто наводнили все отделы, и нам показалось, что конец света приблизился не на шутку. Отменены были все чае и кофепития, на обед можно было уходить строго с двенадцати тридцати до часа. Об опозданиях вообще не могло быть и речи – утренние совещания начинались ровно в девять. Для того, чтобы не вваливаться в переговорную в тот момент, когда все собравшиеся только на тебя и смотрят, приходилось приезжать еще на полчаса раньше. Постепенно турки уехали обратно на родину предков, оставив нам самых, видимо, стойких и благонадежных. Тем не менее, надзирателей явно стало не хватать, и потихоньку в офисы вернулись кофе-машины и чайники, обед перестал привязываться к определенному времени, совещания и переговоры незаметно сдвинулись на десять. Домой мы, правда, как уходили поздно, так и продолжали уходить. – Что, Вернучик, вернулась? – Юрка вылез из недавно купленного навороченного мотоцикла и снял шлем, – без тебя финансовый кризис только усугубился. Казалось бы, всего одна неделя и вот посмотри, что творится! – Главное, Юр, банк стоит, как новенький, еще нас с тобой переживет, – я со вздохом посмотрела на возвышавшийся надо мной монолит. – Ты, кстати, загорела. В Стамбуле нынче модно принимать солнечные ванны, или ты в последний момент пришла в себя и рванула на море? – Не, не рванула, – я опять вздохнула, – просто в Стамбуле, во-первых, море есть, – повторила я в который раз, – во-вторых, было очень жарко. Мы с мужем лежали на травке в многочисленных парках и загорали. Ну, и вообще много гуляли. Мы вошли в банк и пошли каждый в свою сторону. Я автоматически прислоняла карточку к считывающим устройствам возле дверей и лифтов, неумолимо приближаясь к своему рабочему месту. – Вера, у нас завал, – Галина, не здороваясь, кратко обрисовала ситуацию в офисе. – Ты фотки в Стамбуле делала? – Лена, как обычно, уже стояла с чашкой кофе. – Не-а, фотоаппарат в спешке забыли дома, – ответила я на Ленин вопрос, обреченно посмотрев на кучу записок на моем столе. На каждой стояли в разном количестве восклицательные знаки, на некоторых еще и было подписано красным «срочно». – А на телефон как-то неохота было. – Жаль, – Света включила радио. – Смотри там на столе сначала те записки, на которых меньше восклицательных знаков – они более древние, – Галина снова вернула нас к работе. – Одновременно, Вер, смотри, где меньше знаков, где больше знаков, где написано «срочно». Знаешь, растопырь так глаза пошире и смотри на все записки сразу, – Лена достала из стола коробку с шоколадками. – Заткнитесь, прогноз погоды, – Света замахала на нас руками и сделала радио погромче. – Чего это с ней? – спросила я остальных, забирая у Лены из коробки шоколадку. – Она взяла два дня в счет отпуска и едет завтра со своим чокнутым бой-френдом на рыбалку. В Подмосковье комаров кормить, – Лена покрутила пальцем у виска. – Лена, тебе этого не понять, поэтому не осуждай, – Галина строго на нее посмотрела и опять уставилась в экран компьютера. – Я и не осуждаю. Просто объясняю Вере, почему Света теперь слушает так внимательно прогноз погоды. – Завтра тепло и, главное, без дождя, – сказала Света совершенно спокойно, как будто не ее до этого обсуждал наш небольшой коллектив. – Понимаешь, Лена, кто куда за любимым едет, – сказала я, забирая у нее еще одну шоколадку, – кто в Сибирь, кто в Стамбул, кто, вот, на подмосковное озеро. – М-да, – Лена задумалась, – если выбирать между Сибирью и рыбалкой в Подмосковье, то оно, конечно, рыбалка лучше. А ежели между Стамбулом и рыбалкой, то лучше все-таки Стамбул. Я не ответила, погрузившись в разбор бумаг на столе. День предстоял долгий. После обеда я достала из сумки визитку. Желание услышать его голос стало нестерпимым. Наш многоканальный телефон на мобильных отражался всегда неправильно, и на него невозможно было перезвонить. Я набрала номер. Он ответил, я сразу положила трубку. «Полегчало?», – спросила я сама себя. «Нет», – честно ответил внутренний голос. Хотелось чего-то большего. А большее не светило. Можно, конечно, было прикинуться потенциальной клиенткой: под фамилией и именем на визитке стояло: «адвокат по семейным вопросам». Но придумывать пришлось бы целую историю: и откуда у меня его телефон, и кто мне его рекомендовал, и зачем вообще он мне нужен. Просто сказать: дал кто-то, чью фамилию я совершенно не помню, было бы глупо и неправдоподобно. Мне на стол плюхнулась очередная стопка бумаг. – Над чем задумалась? – спросила Лена. – Над семейными вопросами, – сказала я правду. – А-а-а, – Лена покачала головой и пошла наливать себе пятую чашку кофе. Я убрала визитку в сумку и постаралась сосредоточиться на работе. Вечером, подъезжая к дому, я почувствовала непреодолимое желание зайти в ресторан. Но я понимала, что после Стмабула должно пройти какое-то время. Слишком уж часто мы там пересекались, и меня до сих пор не покидало чувство, что он обратил на меня внимание. Именно там, в Сиамбуле я впервые испугалась, что мое безобидное увлечение мужчиной, которого я толком и не знаю, может выйти мне боком. В то же время меня потянуло к нему еще больше, захотелось видеть его чаще. Выдуманный образ сталкивался с образом реальным, все более уступая место последнему. Я поднялась к себе в квартиру и устало побрела к холодильнику. Есть хотелось ужасно. Днем удалось быстро пообедать, а потом я только пила кофе и таскала у Лены ее маленькие шоколадки. Желудок протестовал против подобной диеты, привыкнув за неделю отпуска к регулярному питанию. Наплевав на усталость, надо было что-то съесть. Я выгребла на стол остатки субботней трапезы и, несмотря на голод, начала вяло ковырять вилкой в тарелке. Он мог бы сидеть сейчас напротив. Может быть даже приготовил бы к моему приходу ужин. Он спрашивал бы, как прошел мой день. Рассказал бы, чем был занят он. Мы бы громко смеялись, шутя, обсуждая свои трудовые будни. Стало бы легче, голова перестала бы гудеть, еда приобрела бы снова свой вкус. Мысли в голове мелькали одни и те же. Год я ходила по кругу, не зная, как выбраться из западни, в которую сама себя неожиданно загнала. Зазвонил мобильный. – Привет, Верунь, – Лешин голос звучал, как всегда бодро и оптимистично, – приходи смотреть "Формулу 1". – Леша, прости, я ужасно устала. Сил никаких, завтра опять ненормальный день, хочу лечь пораньше спать, – я на самом деле почувствовала, что дико хочу спать. Тем более, что в отпуске я все-таки вставала позже обычного и после сегодняшнего подъема на работу жутко тянуло в постель. – Жаль, – Леша заметно погрустнел, – а то бы поорали вместе. – В следующий раз обязательно поорем, – пообещала я соседу и начала убирать со стола. На самом деле смотреть с Лешкой автомобильные гонки было пыткой. Один раз я поддалась на уговоры – уж больно хреново тогда мне было одной дома – и пошла в гости. Мы сели перед огромным телеком, Леша поставил на столик пиво и чипсы, и пошло-поехало. Он забыл про то, что рядом нахожусь еще и я, уже на второй или третьей минуте. Правда, иногда он пихал меня в бок и комментировал особенно захватывающие моменты. По большому счету мне было по фигу. Но я честно досмотрела передачу и, вернувшись домой, решила больше на подобные Лешкины предложения не откликаться. Сосед был страшным фанатом спортивных машин и быстрой езды. Как он до сих пор не попал в какую-нибудь аварию и не сломал себе шею, оставалось загадкой. Однажды он подвозил меня на работу, так как моя машина стояла в сервисе. Мало того, что Леша проделал все свои стандартные трюки при выезде с нашей парковки, так еще и потом летел по улицам Москвы, не обращая внимания ни на наличие на них доблестных сотрудников Госавтоинспекции, ни на камеры, ни на то, что кроме него на дорогах присутствовали другие машины. В тот день я появилась на работе на полчаса раньше, чем начинался наш рабочий день. – Я же говорил, можно выйти попозже, и поспать лишних полчаса, – заявил, открывая мне дверь, доморощенный Шумахер. За те полгода, что мы жили в одном доме, Леша поменял машин пять и останавливаться на этом не собирался. Он являлся владельцем небольшого салона, в котором машинам делали крутой тюннинг, так, что хобби чудесным образом сочеталось с работой. В наш дом Леша переехал после развода. Что там случилось с женой, оставалось загадкой. Он на эту тему не говорил, самой спрашивать было неудобно. Да и не очень меня интересовал этот аспект его жизни: когда мы познакомились, я уже была смертельно влюблена в Сережу. Кроме того, Леша весь был слишком-слишком: слишком шумный, слишком быстрый (потому что он не только водил машину быстро, но и все остальное делал тоже довольно шустро), слишком пахнущий автомобилем, а не мужским сексуальным парфюмом, слишком кэжуал одетый, ну и так далее и тому подобное. Так что романа, думаю, между нами все равно бы не вышло, люби я Сережу или не люби. Конечно, ему я о выдуманном муже не говорила. То, что мужа нет, для соседа по дому было очевидно. Но дела это не меняло. Был мужчина, которого я люблю, и этого вполне достаточно для того, чтобы отношения наши теплились в разряде дружеских. Иногда мне даже казалось, что Лешку вполне можно было бы подговорить сыграть роль моего мужа, например, перед Ритой. Объяснить ему как-нибудь всю эту историю, и убедить поучаствовать в авантюре. Но уж больно сильным был бы контраст между нарисованным Рите образом и реальным Лешей! Невозможно! Посудомоечная машина неутомимо делала свое дело, избавляя меня от необходимости хоть как-то шевелиться. Сонливое состояние пропало. Наверное, внутренние часы опять перестроились на отпускной лад, подумав, что утреннее раннее вставание было временным недоразумением. Я открыла ноутбук, и начала лениво читать о том, что случилось на мировых финансовых рынках за последнее время. Нельзя сказать, что меня все это сильно интересовало, но на любом совещании турок имел право спросить, а ты обязан был ответить на определенные вопросы, касавшиеся индексов, курсов и цен на нефть. Конечно, в моей работе все эти колебания, скачки и падения играли определенную роль, но небольшую и до определенной степени. Главный турецкий босс считал постулат о том, что в России все происходит само по себе, и игры ведутся по своим правилам, в корне неверным, и его каждый раз трясло, когда кто-нибудь об этом заговаривал. Я думаю, что он в душе мечтал переставить все-таки наше банковское дело, а глядишь, и всю экономику, на западные рельсы, с завидным упорством внедряя на нашей почве чужеродные формы ведения бизнеса. Мы знали, что турок учился в Германии, а потом долго работал в тамошнем банке, прежде чем его сослали к нам. Иногда до какого-то этапа нововведения шли по плану. Турок потирал руки и гордо на совещаниях говорил нам: «Вот видите!» Но в какой-то момент проекты все равно начинали вести себя по-русски: звонили некие люди сверху и настоятельно просили передать проект другому банку, присылались бумаги, по которым ставки надо было срочно поменять, приходили темные личности и требовали свою долю, потому что вдруг оказывалось, что куш для нас одних будет слишком велик. Постоянно менялись законы: то, что еще неделю назад было выгодно, становилось невыгодно. Менялись фавориты, менялись собственники и «крышующие». Масла в огонь подливали санкции, которые блокировали очередные лазейки, впрочем, находились другие прорехи… Турецкий босс чертыхался и даже матерился, но от своей глобальной концепции не отступал… Пошуровав по страничкам с последними новостями, я не удержалась и набила адрес сайта юридической фирмы, на которую работал Сергей. Мое желание быть к нему ближе любыми доступными способами пугало, но противостоять ему я не могла. На экране всплыла главная страница с основной информацией о предоставляемых услугах. Я кликнула на список сотрудников, а там на фамилию Сергея. Передо мной теперь была его фотография, отзывы благодарных клиентов и список выигранных дел. Фотографию я давно скопировала к себе в документы, но смотреть на страничку на сайте почему-то было гораздо интереснее, хотя ничего нового за год туда не добавили. Темно. Лишь мерцающий экран, да свет от лампочек на кухне. Я сижу на кровати и смотрю на лицо мужчины. Оно одновременно и чужое, и очень родное. В жизни на нем чуть больше морщин, чуть менее аккуратно выглядит прическа. На экране он приветливо улыбается. Не во весь рот, как какая-нибудь звезда экрана, но достаточно открыто и дружелюбно, чтобы клиент поверил, что именно он – тот самый адвокат, который ему нужен. В жизни он улыбается редко, а если и улыбается, то улыбка быстро исчезает с его лица. Я провожу рукой по экрану. После Стамбула уже второй вечер я не чувствую его прикосновений и его поцелуев. Я подхожу к балкону, вижу полную луну, но никого не замечаю рядом. Он становится все более реальным, а значит все более далеким и недосягаемым. Экран гаснет, я ставлю компьютер на пол, сворачиваюсь калачиком и пытаюсь заснуть. Я вдруг начинаю думать о всех тех мужчинах, которые могли бы захотеть со мной переспать, о тех, которые после этого продолжали бы поддерживать отношения, о том, что кто-то из них даже сделал бы мне предложение. И у меня был бы реальный муж, из плоти и крови. Он лежал бы сейчас рядом и храпел. Я бы толкала его, он переворачивался бы на бок. Я бы засыпала. Через некоторое время он бы снова начал храпеть. Боже! Как они все живут с вечно храпящими мужьями?! Как же надо любить человека, чтобы каждую ночь терпеть этот ад? Я иду на кухню, чтобы погасить свет, который назойливо сверлит мне в глаза. На обратном пути спотыкаюсь о ноутбук, он с грохотом отлетает в сторону. Нога болит, сна как не бывало. Пойти что ли действительно к Лешке "Формулу" посмотреть? Я ложусь на живот, кладу на голову подушку и неожиданно в такой странной позе засыпаю. Во сне мне снится Сергей в Лешкином Мустанге, гоняющий по Вене…