Глава 6. Вера

Его сообщение застает меня врасплох. Я уже договорилась с Ритой ехать в ее «винный тур» по Краснодарскому краю. Она тоже собиралась, но так как у Гришки не было отпуска в это время, Рита попросила меня поехать вместе с ней. Обещала скидку, отличную компанию, вкусное вино и массу впечатлений. Я согласилась, подумав, что этот вариант меня привлекает куда больше, чем пребывание в квартире Сергея. Он будет работать, я буду сидеть дома – так же как сижу в Москве. Да, море, но в жару мне будет лень на него ходить. И я тупо просижу в квартире, вылезая из нее только вечером – я себя знаю. Поездка в Риткин тур гарантировала постоянное передвижение, плюс проживание в гостиницах высокого уровня, еду в ресторанах и аж две недели дегустаций! И тут приходит сообщение от Сергея. Он не спрашивает меня о планах, но я чувствую даже онлайн, что его разочаровывает мой ответ про «винный тур». Мне становится его жаль. Странно, мы словно меняемся ролями. – Короче, Рит, я ему зачем-то пообещала приехать в начале августа, – рассказываю подруге сразу после переписки с Сергеем. – А почему ты не хочешь ехать? Смотайся на недельку, – не понимает она. – Не знаю… Меня это напрягает. Да, он мне обещал отдельную комнату, и вообще его в будни не будет весь день дома. Но все равно напрягает. В августе в Турции дикая жара. Я буду сидеть дома, а сидеть дома я могу и здесь. Понимаешь? И что мы будем с ним делать вечером? Когда мы встретились в Москве, нам особо говорить было не о чем. Ведь одно дело обменяться сообщениями, другое – сидеть друг напротив друга и находить темы для разговора. И ладно будни. А выходные? Даже если всего два выходных выпадут на мой приезд. Что делать? Короче, Рит, напрягает одна мысль о поездке. Я вот о поездке с тобой думаю с удовольствием. А тут… как-то все не складывается. – Ты же так была в него влюблена! – восклицает Рита. – Мне не верится, что ради этого человека ты столько понапридумывала, столько разрушила! А теперь, когда вот он – бери готовенького, ты не хочешь. – Эх, Рит, так часто в жизни бывает. Чего-то хочешь-хочешь, а потом, когда можешь получить, понимаешь, что перехотел. Но я не жалею о произошедшем. К лучшему все. И работа, и даже опыт с Лешкой. Рита, на то и подруга, чтобы даже если не понять, то принять меня такой, какая я есть. Новую подругу завести невозможно, потому что Рита – человек из прошлого, знающий всю подноготную, причины и следствия. Рассказать об этом недостаточно, нужно вместе было все пережить. Ее взлеты-падения, мои взлеты-падения, будто мы, держась за руки, летим по жизни с парашютом. Хочется большей безопасности полета, но так не бывает. По крайне мере, у нас с ней. Рита только кажется расслабленной, ничего не делающей домохозяйкой. Это не так. Более того, пока парни были совсем маленькими, такой же маленькой была и зарплата Гришки. Да и рожались оба ребенка тяжело. В общем, ни у кого не бывает постоянно ровно и гладко, а райские кущи надо заслужить… ***Мы прилетаем в Сочи – ближе аэропорты закрыты, а на поезде группа ехать категорически отказалась. – Понимаешь, – объяснила Рита, – у них мало времени. А даже у тех, у кого достаточно, делают вид, что мало. Так принято. Я не против лететь. Не очень люблю поезда – на больших расстояниях они меня выматывают. Из-за Сочинского перелета у нас тур начинается прямо там, и только через день мы должны будем переехать в следующее место. Небольшая гостиница очень хороша и похожа на маленький дворец. До моря минут пятнадцать пешком, но никто по жаре туда не ходит – купаемся в бассейне. Бесят брызгающиеся детишки, но я стараюсь болтаться на глубине, куда их не пускают родители. Кормят нашу группу отдельно в ресторане, где мы уже начинаем дегустировать вино, которое специально для нас привезли из расположенной неподалеку винодельни. Каждое вытаскивание пробки сопровождается обнюхиванием самой пробки, вина, рассказом о напитке, винограде и, наконец, дегустированием. Мы с Ритой сидим за одним столом с главным боссом турагентства – тем самым, которого Рита ждала из Венесуэлы. Он решил поехать в тур, чтобы посмотреть, как принимают группу. Все ли хорошо. Мужик выглядит солидно: высокий, не толстый, но крупный – видно издалека, с бородой и густыми, коротко-стриженными волосами. На левой руке блестит перстень. – Он грек, – объясняет мне Рита в первый же вечер, – но у него вилла в Венесуэле. Почему не спрашивай, – она смеется. – Жутко серьезный и деловой. Ему сорок шесть. Фамилия ужасно смешная, Вер, реально! Я думала такие только в анекдотах. Как наш Иванов или Петров. Короче, Попандопулос, Вер! Я начинаю смеяться. Мы обе хохочем до слез. Понятно, что веселья нам придает выпитое вино, к которому мы сейчас добавляем игристого. Мы сидим на лоджии нашего номера и хохочем. – Попандопулос! – стараюсь тише произносить фамилию Риткиного шефа – вдруг он где-то рядом и услышит. – А зовут как? – Дмитрий. Нормальное такое имя. Не повезло только с фамилией. – И мы опять заходимся в смехе. – Я о нем особо расспросить не успела. Надо было в курс дел входить, а не сплетничать. Вроде, у него в нашем поселке есть дом. Был женат на русской, но они развелись. А он все равно остался в России. В Венесуэле, вроде, тоже какой-то бизнес. Когда Дмитрий там, то каждый день все процессы контролирует. Компьютеры в офисе настроены так, что он на своем видит брони, списки и так далее. Сейчас через Сочи полетели первый раз именно в винный тур. Поэтому лично проверяет, как он проходит. – А как ковид агентство пережило? – спрашиваю я, зная, что многие в туризме в тот период погорели. – Честно, не знаю. Сама я видела, что они работают. Видимо, как-то крутились. ***Поездка продолжается. Каждые два-три дня мы переезжаем с места на место. Нас селят в маленькие, частные гостиницы высокого класса. Иногда в них мы живем практически одни. Дегустируем целыми днями: даже за завтраком нам часто ставят бутылки с игристым в ведрах со льдом. Правда, порции небольшие, поэтому к вечеру голова вполне достойно соображает. Но мы с Ритой по вечерам «догоняем» на балконе или в баре. В нашей группе десять человек плюс я, Рита и Попандопулос. Среди этих десяти два молодых парня – они работают в компании, которая продает спортивные тренажеры. Внешне они представляют собой образец здорового, спортивного образа жизни, но пьют, как не в себя. Вечерами «догоняют» коньячком. Еще есть три пары разного возраста. Одна пара около семидесяти, однако бодры и веселы. Они вечерами «догоняют», как мы с Ритой, – вином или игристым, то есть, тем же, что пили днем. Оставшиеся двое – это одинокие женщины, не подруги. Одна из них владеет салоном красоты в том же элитном Риткином поселке; вторая владеет рестораном в Москве. Обеим под пятьдесят, но жутко ухоженные, аж даже слишком. Они пытаются флиртовать с молодыми парнями и, скорее всего, успешно. А мы сидим либо одни, либо с пожилой парой – они самые заводные. Попандопулос считает своим долгом сидеть со всеми по очереди. Причем, с нами сидеть необязательно – мы не совсем клиенты агентства, но, как мне говорит Ритка, к нам он подсаживается ради меня. Типа, я все-таки какой-никакой клиент, хоть и подруга Риты. Грек всем вежливо улыбается и постоянно интересуется, как проходит тур. – Вам понравилась поездка на завод шампанских вин? – спрашивает он. Или: – Как вам эта гостиница? Все ли устраивает? Вкусно ли? – в таком духе. Я стараюсь ему давать полный отчет, правда, мне жутко смешно, и я еле сдерживаюсь, чтобы не ржать в голос. – Да, Дмитрий, сегодня на дегустации особенно выделю Шардоне и Каберне, – говорю я с умным видом, а Рита раздувает ноздри, потому что она меня слишком хорошо знает, и ей тоже хочется смеяться. – В номере на этот раз душ, а хотелось бы ванну принять. – Простите, Вера, – он искренне извиняется, – вам с Маргаритой достался с душем. Остальным предоставили с ванной. Это моя вина. Надо, конечно, было учесть, что хоть Маргарита и наша сотрудница, но вы-то! Вы клиент! Мне его становится жаль: бедолага, он искренне переживает. – Ничего страшного! – заверяю я его. – Просто имейте в виду, что тут не все номера с ванной. – Да-да, – кивает, – давайте в качестве компенсации я вас угощу. Что вы планировали сегодня пить? Мы еще не успели запланировать, и я машу рукой: – На ваше, Дмитрий, усмотрение. Его усмотрение выливается в прямом и переносном смысле в бутылку сухого розового. По бутылке скатываются капельки, и мне срочно хочется нарисовать – на первом плане бутылку с розовым, на втором – Попандопулоса с его колоритной внешностью. – За прекрасных дам, – предлагает он после того, как официант разливает нам вино по бокалам. Мы чокаемся, улыбаемся и благодарим. С соседних столиков к нам присоединяются, и все мужчины в едином порыве встают – за прекрасных дам. Красота! Наш бородач чуть смущен, но тоже встает. – Чувствуешь, какие у нас тут мужики, – шепчет мне Рита. – Прям, поручики. Мы снова улыбаемся во весь рот. А я думаю, как хорошо, что придумала лунного мужа, ведь не было бы его истории, не сидела бы я сейчас в такой теплой компании, дегустируя очередное вино. Нет, конечно, это не совсем Франция, не совсем Италия, не совсем Испания… Но я в какой-то момент перестаю сравнивать. Зачем? Я перестаю сравнивать Лешку с Сергеем, банк с художкой. Свою прежнюю жизнь с нынешней. – А ты выглядишь счастливой, – говорит мне Рита перед самым отъездом. – Я рада, что ты отдохнула. – Спасибо тебе, – я искренне ее благодарю. – За твое терпение, благородство, понимание, принимание. За эту поездку. – Ты поедешь к Сергею? – спрашивает она, хотя уже все понимает. – Нет, – мотаю я головой. – Нет, Рит, выдумке пришел конец. В последний день мы снова в Сочи, в том же отеле, что и в день прилета. Для нас устраивают фейерверк, накрывают прощальный банкет. Все довольны: и пары, и одинокие, сливавшиеся иногда ночами в безудержном сексе, и мы – с Попандопулосом. Я – потому что по-настоящему отдохнула, в кои-то веки, и все окончательно расставила по местам. Рита – потому что наконец-то отдохнула от Гришки и сыновей. Попандопулос – потому что тур прошел на отлично. ***Дома… Смотрю на рисунок «Ночь перед расставанием». В салон решила не отдавать Хотя было бы забавно: приходит Лешка и покупает картину. Хозяйка салона мне потом докладывает: – Купил мужчина, очень похожий на того, который изображен на картине. На самом деле, Лешку там не опознать – он лежит спиной к зрителю, едва прикрытый одеялом. Но никаких отличительных, именно Лешкиных примет спины нет. Как это часто бывает в детективах: тату, шрам, дырка от пули – нет, у него стандартная спина, каких много. Теоретически можно узнать мою бывшую квартиру, а сам Лешка еще может признать свой чемодан рядом с кроватью. Хотя у чемодана тоже нет отличительных признаков, но в целом вот это расположение кровати и чемодана могут напомнить. Картину я не поэтому не отдаю. Просто хочу оставить себе кусочек прошлого. Правда, пока никуда не вешаю – аккуратно кладу в папку и в стол. Сергею я так и не написала. Мне ужасно стыдно. Надо уже научиться спокойно говорить «нет». Или, как советует Ритка, понять, от чего мне хуже: от поездки или написания сообщения о том, что не приеду. – Ты представь свои ощущения, – как заправский психолог вещает она, – как ты живешь у него всего-то недельку. И как ты ему пишешь сообщение. Сравни и выбери наименьшее зло. – Рит, конечно, наименьшее зло – написать сообщение. Потому что это мука минуты на три максимально, с учетом его печальных ответов. А поездка – это мука на целую неделю. – Ты же про неделю у него не знаешь точно. Вдруг случится вау-эффект? Про вау-эффект не уверена: раз его не случалось раньше, то почему он должен произойти во время этой поездки. Я не хочу мучить ни Сергея, ни себя. Лучше уж окончательно расставить точки над i. Мне немного печально – я так хотела, чтобы выдуманная история превратилась в реальную. Как Золушка, которая спешила на бал, потом мечтала, чтобы принц с туфелькой нашел ее. А когда он нашел, и увидел, что все срослось, Золушка взяла и послала его подальше, снова усевшись перебирать мешок с крупой или что там она перебирала. – Не нужен мне ваш дворец, уважаемый принц, – заявляет она ему. – Зачем же вы приходили на бал? – в недоумении спрашивает он. – Ну так, потусоваться. А то сижу тут целыми днями дома, порядок навожу. Решила развлечься. А вот когда дело дошло до серьезного, я, простите, пас. Оказывается, я вас не люблю, хоть вы и принц. Кстати, мне звонил редактор из издательства. Сказал, что денег переведут за книгу – она хорошо продается. Опять просил еще. Может ему написать эту историю про Золушку? Тоже ведь фантастика: бедная девушка отказывает принцу… Да кем бы он ни был – олигарху, звезде экрана, лидеру, красавчику… Сыну правителя другой планеты или самому правителю. В общем, надо писать Сергею. Я медленно беру телефон, медленно открываю наш с ним чат. Медленно пишу сообщение: «Извини, пожалуйста. Я долго тянула. Но я не приеду», – стикер со сложенными в молитве руками. Вздыхаю – дело сделано. И стало легче, словно кирпич с души свалился. Приходит ответ: «Ничего, я понял. Наверное, это правильно», – без стикера, без смайла. Я ничего не пишу. Беседа закончена. Нам больше нечего сказать друг другу. Я вспоминаю, как почти год назад следила за ним. Неужели, всего год назад? Я, как сумасшедшая, ходила за Сергеем хвостом. Собиралась вслед за ним в Стамбул. Жила в придуманном мире, где реальности не хватало места. Куда бы я поехала в отпуск в ином случае? Что меня ожидало в будущем, не придумай я этой истории? Более того, что случилось бы, если бы за Сергеем на самом деле не следили, и он не нанял бы детектива? А его женушка не прочитала бы отчет… Нет, точнее, не так – если бы Сергей не напился и не оставил бы отчет на столе. А потом она не прочитала бы его? Что если она бы оставила все решать Сергею, как он и планировал? Не позвонила бы к нам в банк? Ее не соединили бы с начальницей отдела кадров (между прочим, исключительный случай – просто судьба вмешалась)? Я бы так и работала в банке. Беседовала с придуманным мужем, врала Рите и на работе про свою семейную жизнь. Скорее всего, я бы не поехала с Ритой в «винный тур», как не поехала в прошлом году в Болгарию. Уж конечно я бы не пошла работать в художку – мне бы это даже в голову не пришло. Не разменяла бы квартиру. Не переспала бы с Лешкой – хотя вот это вопрос открытый… Я стою на балконе четвертого этажа. Из моей новой квартиры люди вовсе не кажутся муравьишками. Маленькие, но не настолько. Вдали даже виден кусок моего бывшего дома. Хорошо виден выезд с отгороженной от мира территории, откуда по утрам по-прежнему (я так думаю) лихо выскакивает Лешка. Моя машина теперь стоит во дворе. Я вообще думаю ее продать, потому что ездить на работу не нужно. А если изредка надо куда-то добираться, то можно ехать на такси – такси меня в последние месяцы разбаловало. Год назад. Всего год. Нет, меня больше не целует в шею лунный муж, скользя нежно губами вниз. Я не чувствую его дыхания, не слышу его шепота. Я одна. Пожалуй, это плюс!