Глава 5. Сергей

Вера не писала. Сергей понимал, что она, скорее всего, не уверена принимать ли его предложение или нет. Ему казалось, он стал лучше понимать ее характер: сильный и слабый, уверенный и неуверенный, интровертный, но общительный. Эта странная противоречивость привлекая, в то же время отпугивала. Сергей всегда понимал, как вести себя с женщинами. Если дама не нравилась, но была нужна по работе, он знал нейтральные, вежливые слова, обороты, которые являлись комплиментом, однако не нарушали границ. Если нравилась, то Сергей вписывал ее в определенную графу мысленной таблицы: просто переспать, какое-то время встречаться, возможные длительные отношения. Вера никуда не вписывалась. Конечно, он не против был с ней переспать – она была эффектной, даже красивой, и сексуальной. Но она не лезла напролом, не навязывалась, не вела себя раскованно. Встречаться? Тоже большой вопрос. Почему-то вместе они молчали. Сергей не был балагуром, но поддерживать разговор мог без проблем. С Верой он судорожно искал тему, запинался, словно он отвечал на уроке в школе. И вот, видимо, ее противоречивый характер начал привлекать. Именно он не давал ей ответить Сергею на приглашение в гости. Сергей не хотел настаивать, поэтому решил подождать до середины июля – такой срок он себе поставил. Можно было бы невинно спросить, как там работа – это же нормальный повод. Хотя его и правда интересовали ее успехи. Как ни странно. Раньше такая ерунда Сергея не волновала вообще. Точнее так: не интересовал мир женщины, с которой он встречается. Его мысли крутились вокруг его собственного мира. Первой осечкой стала Оля, но она была из его мира выброшена навсегда. А тут вдруг его по-настоящему интересует, как там дела у Веры. Его собственные дела шли хорошо. Сергей полностью освоился на новом месте. Больше никто за ним не следил, и противное ощущение слежки осталось далеко в Москве. Близкой дружбы он ни с кем не заводил, однако легкие знакомства его вполне устраивали. Русская диаспора была весьма разношерстной во всех отношениях: разный достаток, разные профессии, разный возраст и семейное положение. Так как турки закручивали с видом на жительство гайки, многим приходилось уезжать. Кто-то ехал в другую страну, перебираясь дальше на чужбину, кто-то возвращался в Россию. Общаться с Сергеем хотели практически все без исключения. Но он строго отсеивал будущих знакомцев. В первую очередь Сергей смотрел на собственные ощущения, потом на положение людей в обществе. В итоге у него сформировался круг либо таких же, как он, по социальному статусу, либо выше. Сергей не лукавил самому себе: да, он снобом был, снобом остался. Водители такси и уборщицы его не привлекали, даже если они в прошлой жизни работали менеджерами и были неплохо устроены. С ним забавно заигрывала Эля, но вот с ней он выстроил не границы, а целую стену, перед которой выкопал ров и залил водой. Для Сергея отношения на работе всегда были под запретом. Вежливая, холодная улыбка, видимо, бесила Элю – она явно не привыкла к равнодушному отношению мужчин. Еще бы! Эля была невысокого роста, с точеной фигуркой – казалось, ее талию можно обхватить одной рукой. Ее длинные, блестящие, черные волосы струились водопадом до самой попы. Глаза, обрамленные густыми ресницами, сверкали, как драгоценные камни. У нее был низкий голос с хрипотцой – наверное, из-за курения. В Турции курили вообще все подряд – и местные, и даже ратующие за здоровый образ жизни у себя на родине европейцы. Сам на себя удивившись, Сергей приобрел новую привычку: теперь он вечерами бегал. Сразу после работы он заходил в ближайшее кафе перекусить. Потом шел домой, переодевался, отдыхал, а в девять шел на набережную. Жара спадала. Он бежал и смотрел на море. Сначала получалось бежать недолго, но постепенно расстояние увеличивалось. С дачи постоянно рапортовал Егор. По утвержденному плану он следил за приведением дома Сергея в порядок. Было понятно, что в этом году летом там хозяина не будет, и, судя по присылаемым фотографиям, строители не стеснялись – потом придется приводить в порядок и участок тоже. Вообще, над будущими перспективами Сергей старался не раздумывать. Здесь и сейчас – такое давно забытое ощущение не хотелось отпускать. Вроде голова, как и раньше, была забита делами клиентов. Но дела сильно отличались от тех, которые он вел в Москве. Это позволяло, выйдя с работы, тут же о них забывать. Расценки в конторе были невысокие – вполне подъемные для большинства, а общая прибыль складывалась благодаря количеству клиентов. Но почти все, как в старые времена, приносили Сергею в качестве благодарности то бутылку местной водки, то красивую коробку с турецкими сладостями, то, при оказии из России, бутылку российской водки или коньяка. Дома в баре уже скопилась целая коллекция – на жаре крепкое не сильно пилось. Отказываться тоже было не принято – это Сергей понял быстро. Волей-неволей вечерами Сергей часто представлял рядом с собой Веру: как они вместе ужинают, идут в кафе, сидят на балконе с бокалом вина. Он вспоминал ее историю, точнее, придуманную ею историю о нем. Могла ли она стать реальностью? Интересно, как он вел себя в ее воображении? К концу июня любопытство взяло верх. Сергею очень хотелось знать, приедет ли она. Ее молчание изводило все больше. Однажды вечером он взял телефон и все-таки написал сообщение. Коротко: «Как дела? Тебя не съели детишки?». И прилепил крокодила, показывающего язык. «Нет, обошлось, – хохочущий смайл. И тут же: – Извини, я не писала». «Ничего страшного, – слукавил Сергей. – Я тоже не писал», – смайл. «Еду с подругой в Краснодарский край в винный тур». «Ого!» «Она устроилась работать в турагентство, которое их организует. Предложила вместе съездить». «Должно быть интересно», – разочарование съедало Сергея; ему даже захотелось швырнуть телефон с балкона. «Но я приеду, если ты не передумал, в начале августа». «Нет, я конечно не передумал!» – крокодил на стикере танцует. Желание выбросить телефон быстро испарилось. «Тогда я тебе напишу, как билет куплю. Займусь этим прямо завтра», – смайл в темных очках. «Займись, а то высокий сезон. С билетами может быть проблема». «Ты прав! Прямо завтра!» Сергей улыбался, как полный идиот. Он себя чувствовал шестнадцатилетним, влюбленным дураком. Но это было приятное ощущение.