Глава 11

Мы с Маритой были готовы спать даже на полу перед камином, но Элвин провел нас за кабинет, от которого вглубь здания потянулся очередной коридор. Там уже объяснил:

– Гостевая спальня направо, размещайтесь в ней.

Гостевая спальня в студенческой комнате? Вот это я понимаю – размах. Представляю, как шелле живут в своих дворцах, если даже на учебе располагаются в таких условиях. Мы заглянули, обе охнули, разглядев большую кровать, на которой вместе точно удобно поместимся. Марита начала так громко восхищаться, что я опять поймала себя на высокомерном покровительстве – захотелось прикрыть дверь, чтобы больше никто ее чистосердечностью не умилился. Однако Элвин позвал из пока еще открытого проема:

– Княжна, можно тебя еще на два слова, пока твоя подруга раскладывает вещи?

– Конечно, милорд.

Я вышла к нему и пошла рядом, поскольку он уводил меня подальше от комнаты. Я чуть позже поняла, что он не хотел быть услышанным:

– Сейчас уже можно не изображать, что мне ваше положение безразлично, ведь самим фактом переселения я себя выдал. Или выдал то, что хочу порадовать свою невесту участием, это не так уж и важно. Но мне даже нравится наблюдать, как вы с Маритой держитесь друг за друга – две девчонки, которые ни при каких других обстоятельствах не могли бы сойтись. Разные, но в чем-то похожие.

– Одной бедой мы похожи, милорд. Не могу понять, к чему вы клоните?

– Опять к смеси запахов. Ты не пахнешь Аштаром, княжна, и никогда им не пахла. В отличие от Мариты.

– Что? – я воскликнула от изумления слишком громко.

– Тихо. Пойдем на балкон. Я не был уверен, должен ли сообщать тебе, но ты ей близка, потому лучше знай. Чтобы мне еще и в ее проблемах не пришлось разбираться.

Я на свежем воздухе часто задышала и бесконечно оглядывалась назад, переспрашивая для уверенности:

– Это точно?! Я про запах. Но этого не может быть, милорд! Она бы ни за что так не опустилась!

– Опустилась? – дракон усмехнулся. – Спокойнее, княжна. Ничего настолько вопиющего у них не было – скорее всего, объятия. Может, поцелуй, но не больше. Но твое осуждение смешно. Особенно после того, как ты ее пыталась приткнуть в любовницы к любому шелле.

Элвин, к сожалению, верно заметил, хотя и расставил немного другие акценты, которые сразу переворачивали всю историю иным боком:

– Вы не понимаете, это не осуждение, а страх за нее! Аштар не сделает ее свободной от отца, у него прав еще меньше, чем у шелле, но смертный приговор он ей подпишет. Как же я была слепа! Ведь уже давно понимала, что она в него влюбляется… да и она ему сразу понравилась, он этого не мог скрыть… О, теперь понятно, почему она беспокоилась только о том, что подумает Аштар о нашем переезде! Когда же она успела так влюбиться? Как мало надо времени, чтобы влюбиться? Боги, что же будет?

Элвин над моими тревогами почти смеялся:

– Что будет, решат не боги, а сама Марита. Выдохни, княжна, это становится слишком забавно. Запах едва уловимый. Возможно, она просто споткнулась, и Аштар помог ей подняться. В процессе случайно потерся губами о ее губы. Неловкое движение, на свете и не такое случается.

– Вы надо мной издеваетесь, милорд? – поняла я.

– Немного. И уже пожалел, что вообще об этом сказал. Бедная Марита, с такой защитницей нет ей спасения.

Но я сокрушенно покачала головой:

– Просто если может спастись лишь одна из нас, то я уступила бы ей эту возможность. Но если вы чуете чужой запах на ней, то и Майер сможет – выходит, что Марита сама упускает свой шанс с ним. Даже если он завтра в нее влюбился бы без памяти, если бы назвал своей фавориткой…

Элвин устало вздохнул, совершенно не разделяя мою тяжесть:

– Если Майер влюбится, то ему будет плевать, кто целовал ее и кто был с ней до него. Всем на это плевать, если влюбляешься по-настоящему. А драконы наполовину любить не умеют. Я ни за что не поверю, что у рыжей красавицы в ее селе не было какого-нибудь ушлого сына кузнеца, который уже добрался до ее губ.

Про поцелуи я не знаю, мне было неудобно с подругой заводить такие темы. И ведь поцелуи не всегда остаются только поцелуями, если чувствам потакать. А у нашего великого князя по поводу невинности особый заскок, но там и о влюбленности речи не ведутся. Надо будет как-то оградить Мариту от Аштара, чтобы они не совершили непоправимого. Или Элвин прав? Мариту может спасти только Марита? Я так глубоко задумалась, что не уловила его приближения – дракон шагнул ко мне и наклонился, чтобы наши глаза стали вровень.

– …они раньше были, княжна?

Что? О чем он спросил, я пропустила начало предложения. Но сама поза была однозначной, особенно на фоне последней темы. Мы стояли здесь, на балкончике, который виден со двора – и в такой близости, когда между нашими лицами не больше длины пальца. Я кожей чувствовала его дыхание! И меня странно затрясло, я нередко волнуюсь в его присутствии, но эта дрожь была принципиально иной – трудной какой-то, тянущей вниз. Элвин хочет меня поцеловать? А я что же сделаю, если действительно хочет? Меня никто не целовал, кроме мерзкого жениха, никто даже не приближался настолько, чтобы я ощущала губами чужое дыхание и сама боялась выдохнуть, ведь тогда и он ощутит мое…

Я невольно посмотрела на его губы, от чего бросило в жар, как будто меня в котел с кипящей смолой бросили. Бесконечно красивый, интересный, странный, отстраненный дракон, который часто улыбается, но не сейчас – губы сложены, будто он сосредоточен, ждет… или охотится? Богиня, спаси меня от этого соблазна! А если Марита с Аштаром чувствуют такое же притяжение, то, может быть, у них и выбора-то не было? Ведь у меня сейчас даже разум испаряется! Далекий и близкий Элвин, чужой, не мною любимый…

Я резко отстранилась, вспомнив о Хинанде. Клянусь, не будь ее, то я сама бы его поцеловала. Но эта девушка встала на мою защиту, когда никто не захотел! Дело уже давно не в страхе перед ее ревностью, а в уважении к ней конкретно и к их паре.

– Ты чего, княжна? – Элвин от моего маневра вскинул бровь. – Замерла, как будто я тебя ударил, а теперь смотришь как на врага империи. Я спросил – какого цвета у тебя были глаза?

– Что? – я пискнула и с трудом задышала. – А-а… зелено-карие… в смысле, почти зеленые, но… А что?

– Значит, я не ошибся, – он улыбнулся довольно. – Твои глаза стали серыми. Ты не заметила, когда это произошло? Это так демонская магия работает?

Я вскинула обе руки к щекам, но мне требовалось зеркало, чтобы убедиться в изменениях. То есть он мои глаза разглядывал, пока я себе всю свою загубленную жизнь перед глазами прокрутила? О боги, меня нужно отправить к лекарям – пусть проверят мою голову!

– Не заметила! – нервно сказала я. – Мне нужно срочно посмотреть! Спокойной ночи, милорд!

Позорное бегство выглядело самым лучшим выходом из настолько неловкой ситуации, а дракон, быть может, даже и не угадал причину моей взвинченности. Хотя, безусловно, скачок эмоций заметил.

Зеркало в нашей новой комнате подтвердило: радужки изменили цвет на чистый серый оттенок, каким бывает старый мрамор, только с ровными прожилками, расходящимися от зрачка подобно темным лучам. Довольно необычно, и будто само лицо от этого стало выглядеть иначе, хотя в чертах я никаких трансформаций не уловила. Надо же, какой необычный цвет…

– Айса, ты чего там разглядываешь? – позвала Марита.

Она уже разобрала постель и сияла счастьем под белоснежным пуховым одеялом. Но я глянула на нее строго и подбоченилась – почти как собственная мать:

– Обо мне потом поговорим! Сначала расскажи, что у тебя с Аштаром!

Она тотчас насупилась и начала отбиваться:

– Или ты сначала расскажи, что у тебя с драк-шелле Ео!

– У меня с драконом ничего!

– Вот и у меня с демоном ничего!

Она отвернулась спиной. Я в том же раздражении переоделась в ночную сорочку и заняла свободную половину кровати, потянула на себя часть одеяла, чтобы тоже этой нежностью насладиться. Оно было большим – с лихвой на обеих хватило бы, если бы мы не улеглись на самые края постели. Потому мне пришлось нехотя пододвинуться к подруге. И она поступила так же. Полежали, попыхтели, повздыхали. А потом Марита прошептала почти неслышно:

– Я сама знаю, что это ошибка. Что если даже Аштар захочет – не сможет меня освободить. И больше такого не повторится. Просто… Знаешь, Айса, когда я смотрю на него – я будто другой делаюсь. Той, которой все становится неважным, даже собственная судьба, лишь бы хоть разок прикоснуться… Той, на которую мужчины всегда смотрели, а мне нужно, чтобы смотрел только один. Не вижу его недостатков, не слышу его грубых слов, а каждый его взгляд как будто пером по коже. Да где тебе понять, если я сама этого не понимаю?

Я, наверное, совсем-совсем немного понимала. Но ее надо было приободрить:

– Да ты так еще скоро поэтессой станешь! Ишь, куда тебя науки завели, даже меня от твоих описаний пробрало, так красочно вышло! – похвалила и все же закончила вопросом, который беспокоил: – Вы целовались, Марита?

– Один раз, – она почти прохныкала. – Сегодня. Вышли из столовой, коснулись руками неловко – и мир остановился. Я даже не помню, как мы начали, а потом оттолкнули друг друга и в разные стороны унеслись. Не смейся и не злись. Я сама на себя позлюсь за нас обеих.

– Не буду. Спи, Марита, и пусть богиня подарит тебе смирение.

Мне даже такое признание было в диковинку – каким-то преувеличенным, слишком эмоциональным. Но раз подруге трудно, то от меня требуется только помощь. Все-таки как хорошо, что Элвин просто рассматривал мои глаза, а все остальное я надумала!

* * *

Засыпая, мы не подумали об одном – о моем незагруженном учебном графике. Потому я попала в небольшую неловкость: ранним утром я не пошла с Маритой на завтрак и еще часок повалялась в постели с книжкой. Потом собралась, причесалась, направилась на выход, а дверь из гостиной в коридор оказалась запертой. Хлопнула себя по лбу – ну, конечно! Элвин наверняка слышал, как Марита уходила, и решил, что мы с ней побежали в общую столовую вместе, потому отправился на свои занятия и затворил дверь. Скорее всего, если постучу – мне снаружи откроют слуги. Но я, честно говоря, не так уж сильно рвалась на урок географии, чтобы изобретать хоть какие-то стратегии. Экзамен по этому предмету я определенно сдам на высший балл, мой класс еще даже не перешел к изучению других стран и материков.

Потому я пожала плечами и решила устроить себе свободное время в шикарных апартаментах. Мне этого немного не хватало – изящных картин на стенах и широких пространств. После княжеского замка жизнь в малюсенькой комнате на двоих была непривычной, поначалу немного давила теснота, а здесь обстановка даже роскошнее, чем дома. Я покрутилась возле камина, вспомнила несколько бальных танцев, напевая мотивы себе под нос, потом пошла в столовый зал – взяла с блюда кусочек мармелада, который подавали то ли на завтрак, то ли на ужин, прошла вдоль почти всего помещения, замерла перед открытой спальней Элвина. Мне и туда хотелось зайти, но я удержалась. Лишь издали заглянула, зацепив взглядом край большой кровати и шкафа для одежды. Зачем мне это любопытство? Да и дракон может потом почуять, что я там была – будет очень стыдно.

Вернулась вприпрыжку назад, а в кабинете, который был проходной комнатой от дальнего коридора к столовой, осмотрела книжные полки. Элвин наверняка позволит мне прочитать вон тот исторический роман про период правления императора Ринтао. Книгу, однако, в руки брать не стала – сначала спрошу разрешения.

И как раз когда я намерилась вернуться в гостиную, услышала вдали голоса. Похоже, владелец хорóм вернулся, и не один. Я было выглянула из кабинета, но остановилась, поняв, что Элвин с Хинандой говорят о нас. Демоница смеялась:

– Да перестань, Эл! Конечно, я заберу Айсу с Маритой к себе, никаких проблем не вижу. Я не настолько неуживчива, как шутит Майер!

Я была рада услышать, что она не против его решения и, как я и надеялась, позовет нас к себе. Но голос Элвина прозвучал достаточно сухо и однозначно:

– Я сказал – нет. Они останутся здесь.

– Но почему? – она все еще посмеивалась, хотя я уловила появившееся напряжение. – Да, мои покои не такие громадные, но почему-то уверена, что наши бродяжки не откажутся пожить в стеснении!

Мы с Маритой бы не отказались, только благодарили бы громко, а подслушивать – очень нехорошо. Мне следовало или выйти к ним, или тихонько удалиться в свою комнату, но я не могла себя заставить сдвинуться с места. Особенно после того, как Элвин повторил:

– Нет. Я тебе это еще десять раз скажу, если недостаточно очевидно. Они будут жить здесь.

Хинанда перестала разыгрывать радушие – у меня от смены ее интонации мороз по спине пробежал:

– Неужели? Я так понимаю, что одну из них – рыжую – я вполне могу забрать. Угадала? Ты бы Мариту даже не позвал, если бы она не шла в комплекте с маленькой княжной. Не пора ли объясниться, дорогой?

Он ответил, будто уже успел это обдумать и не собирался уступать:

– Просто так я буду уверен, что она защищена. Если возможный убийца окажется настолько нагл, чтобы пробраться в наш корпус, я хочу оказаться через стенку, а не на другом этаже.

– Ого! – Хинанда начала изливаться ядовитым сарказмом. – А я, получается, безобидный котенок, который не сможет никого защитить? Тебе напомнить о составе моей крови? Там не так уж много ингредиентов: демоны, демоны, любовь к тебе, ярость, еще два раза демоны и умение столовой зубочисткой остановить хоть целый отряд наемных убийц! Сомневаешься? Где у тебя здесь зубочистки?

Элвин говорил спокойно:

– Хин, я не это имел в виду, не перекручивай.

– То есть я перекручиваю?! – морт-шелле уже слишком сильно подняла тон, так скоро и кричать начнет. – Какой там убийца, Эл? Какой-нибудь жалкий недотепа, которому старый демон когда-то крови попил, вот он и решил отыграться на невесте Зохара! По-твоему, я не смогу остановить такого придурка, если он заявится?! Или уже начнешь говорить прямо?

Элвин же по-прежнему произносил слова размеренно, как будто вообще не заражался ее раздражением:

– Я прямо и говорю – нет. Они останутся здесь, потому что так мне спокойнее. Это все? Или еще поругаемся?

– Мы только начали! – она немного по-звериному зашипела. – В прошлый раз ты мне все объяснил – и я поверила! Ведь дракон, если любит, на другую не посмотрит! И что же мне делать, дорогой, если ты смотришь? Уже только дурак не заметил, что ты на нее смотришь! Еще вчера я хотела ее защитить, спасти бедную девчонку от печальной участи, но сегодня – снова прикончить. И, право слово, ты этому заметно способствуешь!

– Не придумывай, – Элвин все еще пытался ее успокоить, но это вряд ли помогало:

– Серьезно? То есть ты каждого студента в университете по запаху со ста шагов узнаешь? У каждого пытаешься угадать настроение и ловишь любые изменения эмоций? Каждого притащил бы сюда и не выпускал, даже рискуя поругаться со мной или вызвать шуточки Майера! Ну, давай уже честно!

А ведь она права – он действительно ловит мою радость или расстройство, но я считала, что у него это получается неосознанно, со всеми, с кем общается. И иногда он был так точен в формулировках, что я лишь диву давалась. Я заволновалась – и сейчас Элвин наверняка уже знает, что я здесь: слышит звуки моего присутствия или ощущает мое волнение.

– Ну… может, не каждого, – Элвин будто задумался. – Но это просто любопытство. К магии, которой я раньше не встречал. Представляешь, Хин, у нее вчера цвет глаз изменился…

– Цвет глаз?! – от такого вопля даже дверь, за которой я стояла, дрогнула. – А реснички у нее на полмиллиметра не выросли?! Ты надо мной издеваешься?!

– Да нет же, Хинанда, перестань себя накручивать, – его голос сделался мягким и почти вибрирующим нежностью. – Это просто интерес. Неужели ты думаешь, что я стал бы тебя обманывать?

– Не думаю, – демоница вдруг за секунду остыла и заговорила совсем тихо: – Не обманывал бы только ты сам себя. Знаешь, раньше весь мир твердил, что мы не можем быть вместе – и я ни на секунду в это не верила. Но теперь впервые за все время усомнилась. Не мир нас разлучит, Эл, никто на это не способен. Кроме нас.

– По-моему, ты слишком сильно разошлась из-за моей пустой прихоти, – дракон, кажется, улыбнулся.

Но невеста ему ответила холодно:

– Если ты осознанно морочишь мне голову, Эл, то я даже тебе такой обиды не прощу. До завтра, мне надо остыть.

– Хинанда, да подожди ты!

Ответом ему был грохот, с которым демоница хлопнула дверью.

Вот такой разговор я точно не должна была застать. А теперь мялась в кабинете, пытаясь провалиться сквозь землю. И почти не удивилась, когда он позвал:

– Выходи уже, княжна, я чувствую, что ты там.

Я резко вдохнула и распахнула дверь. Сразу же извинилась:

– Прошу прощения, милорд, я просто не знала, куда деться. Я не хотела стать свидетелем, но растерялась. И мне жаль, что вы поссорились!

– Не обращай внимания, княжна. Хинанда ведь демон, для них это нормально – иногда поднимать тонус в отношениях, они без острых эмоций жить не могут. Не хочу разочаровывать, но причина вообще не в тебе. Не было бы тебя – покричали бы на другую тему. Боги свидетели, далеко не в первый и не в последний раз. За это их расу некоторые ненавидят, а я ценю каждое нескучное мгновение.

Он широко и вообще без напряжения улыбался, словно сам был уверен в правдивости сказанных слов, и я тоже в ответ выдавила неловкую улыбку:

– Тогда слава богам, что ничего серьезного. Ладно, я оказалась тут запертой, но теперь мне оправданий нет – потому побегу на следующий урок.

Он забавно и почти виновато скривился:

– Вообще-то, это моя оплошность. Я запер тебя и думал вернуться раньше, но сначала меня задержал директор, а потом Хинанда. Чувствовал, что ты еще в комнате, когда уходил, а потом хотел увидеть до твоего класса.

– Увидеть до класса? – я повторила почти эхом. – Зачем?

– Я не успел придумать. Не знал же, что опоздаю, и тебе придется спрашивать об этом вот так в лоб. Ну, допустим, я собирался показать тебе, как отпирается замок. Да, теперь сам слышу, что звучит предлогом. Надо было лучше подумать. Или не опаздывать.

Он в этот момент не улыбался, а выглядел сосредоточенно и немного обескураженно, как если бы сам удивлялся тому, что произносит его рот. И я осторожно уточнила:

– А ваша невеста и друг не преувеличивают, что ваше внимание уж как-то слишком зациклено на мне?

Он тряхнул головой, как если бы пытался отогнать какую-то мысль:

– Черт, теперь и мне так начинает казаться. Я же твое присутствие уже через несколько стен чувствую, – он ответил, но вдруг вскинул голову и бодро добавил: – Ладно, не важно, пойдем покажу, что делать с замком.

А по-моему, это было как раз важно. Но не переспрашивать же! Даже если от непонимания у меня пальцы затряслись. Интерес у него ко мне есть, это точно. Но обычное ли любопытство или что-то большее, раз он сам удивляется?

Элвин окончательно перемешал мои мысли, когда перехватил мою руку, потянул на себя, но потом развернулся и прижал к замку, поясняя:

– «Тьяс» – это заклинание. Совсем простое, но сработает с твоим именем – я в затвор добавил, чтобы вы с Маритой могли пользоваться, когда меня здесь нет.

Я постаралась аккуратно вытащить свою ладонь из его захвата, а под иронией скрывала скачущую прыжками нервозность от безрезультатности попытки:

– А разве вы знаете мое имя, милорд? Удивлена, ведь вы меня только «княжной» всегда называете.

– Проверь на замке, княжна.

Я и прошептала, раз он снова направил мои пальцы к скважине:

– Тьяс Айса!

Затвор тут же щелкнул. Наверное, это бытовое заклинание, которое подвластно даже человеку без магических сил. Удобно. Но руку-то теперь как вернуть? Элвин поднял ее ладонью вверх и зачем-то закрыл глаза. Может, пытается уловить какие-нибудь новые запахи? И для этого ему непременно нужно слегка поглаживать мою кожу большим пальцем. Затем тихо, задумчиво произнес, но как будто обращался больше к самому себе:

– Это не романтика, княжна, точно не она. Наверное, ты просто забавная и странная, вот я и не могу оторвать от тебя внимание. А остальные надумывают. Майер – потому что заражен общим недоверием к моей помолвке с морт-шелле. Хинанда – потому что в принципе готова ревновать даже к табурету. Но это не романтика, не может быть она.

– Вот и славно… – прошептала я, а сердце затрепыхалось у самого горла. – А то бы мне не хотелось расстраивать Хинанду. Сразу по нескольким причинам. Я, пожалуй, пойду, если вы вернете мне все мои конечности.

Прозвучало действительно иронично – я весьма постаралась, чтобы так и получилось. И Элвин усмехнулся, немного сбавляя повисшее между нами напряжение. Отпустил и руку, и меня. А мне еще половину следующего урока казалось, что кожа горит, как будто он все еще ведет по ней большим пальцем.