Глава 12

Про Элвина я думала недолго. Вернее, думала, пока не дозрела до простого вывода: это я ошиблась, что сознание долгожителей ничем не отличается от обычного человеческого! Они просто обязаны мыслить другими категориями, иначе относиться к событиям и с нашей точки зрения быть немного странными. Удивительно было бы, если бы двухсотлетний драк-шелле был бы мне так же понятен, как мясник в нашем замке. Вот мне и сложно осознать, что у них там в их головах творится, мне не дано этого понять! Успокоившись этой мыслью, я перешла к следующей.

Хинанда в порыве ревности выдала ту самую версию, которая у меня была первой: кто-то хотел отомстить вовсе не мне, а негодяю Зохару, убив его невесту. Но на тот момент я думала, что знаю всех, приехавших из Седьмой Окраины, а Аштара и Мариту давно не подозревала. И выпустила из головы еще одного человека – повариху Тайшу. Прохладное знакомство с той теперь заиграло новыми красками. Мы встречались с ней еще пару раз в общестуденческой столовой, но землячка лишь сухо и вежливо отвечала на мои приветствия. Да, простая работница не была обязана бросаться мне на шею от восторга, но на воспоминание о моей матери она частичку тепла отыскала, со мной же спешила как можно быстрее распрощаться. И Зохар определенно мог ей чем-то навредить – ей самой, сестре, матери, прабабушке или кому угодно, из-за чего можно захотеть навсегда покинуть Имельское княжество и желать зла обидчику. Чем больше я об этом думала, тем сильнее казалось, что все линии на Тайше и сходятся. А кто еще мог беспрепятственно войти в комнату шелле и взять перстень, если еду подают прямо в покои Элвина? Кто мог украсть ключ от нашей комнаты? Ведь повара наверняка живут где-то неподалеку от прочего персонала, включая уборщиц и ключниц. За каких-то пару часов я смогла придумать Тайше и мотив, и все способы осуществления уже произошедшего.

Единственное, чего я так и не смогла сделать – возненавидеть ее за риски, которым она меня подвергла. Вполне возможно, бедная женщина живет в ненависти к старому демону десятки лет, но раньше она не имела шанса Зохара даже уколоть. И тут являюсь я – хоть какая-то отдушина для истерзанного сердца. И ведь она старалась сделать все возможное, чтобы, кроме меня, никто не пострадал и никто не ответил за мое убийство. Я думала почти целый день, а потом решила сделать тот же ход, который уже предпринимала и который привел меня к победе: пойти, открыто посмотреть в глаза и рассказать честно, как есть. Можно начать с того, что Зохара моя смерть расстроит максимум на десять минут, а в ненависти к нему я точно на ее стороне.

Мне пришлось долго ждать после ужина, когда повариха освободится. И Тайша явно не спешила, она могла бы выйти ко мне на несколько минут, отложить ненадолго посуду или нарезку бекона, но предпочла заставить меня ждать. И, как ни крути, это тоже знак – женщина не горела желанием разговаривать со мной вообще или даже догадывалась, для чего именно я так назойливо вытаскиваю ее на беседу. Скорее всего, она вообще улизнула бы в здание для персонала, если бы я не караулила ее.

– Тайша! – я позвала решительно, когда та все-таки вышла. – Мы обязательно поговорим, чтобы ты не наделала других глупостей!

– О, сударыня? – пожилая повариха фальшиво удивилась. – Все-то ждете? Я уж думала, вы отправились почивать. Что-то случилось?

– Да! – я сделала еще шаг, но остановилась на небольшом расстоянии. Опасливо поежилась и предупредила: – Только попробуй на меня наброситься – я сумею за себя постоять!

– С какой стати мне на вас набрасываться? – она боязливо отступила, как если бы действительно не собиралась ничего подобного вытворять.

– Потому что ты два раза уже пыталась меня убить – руками шелле. Верно?

– Да что вы такое говорите? – она всплеснула руками. – Сударыня!

– Прекрати, Тайша, – меня раздражали ее неумелые попытки скрыть правду. И тогда я начала привирать: – Доказательства при нужде отыщутся! Если я укажу драк-шелле Ео на тебя, то уверена, что он почует твой запах и на перстне, и в моей спальне. Ты ведь знаешь, что бывает за воровство у шелле? О, смотрю теперь ты начала бледнеть!

Вряд ли запах на перстне до сих пор сохранился, уж слишком много времени прошло. Но мне нужны были ответы сейчас, потому стоило надавить.

– Сударыня Айса! – она почти взвизгнула и замахала руками. – Зачем вы на меня наговариваете? Какой перстень? Зачем мне вообще желать вам зла?

Я покачала головой и уже без опаски подошла к ней совсем близко – женщина перепугана тем, что поймана, сейчас точно не поднимет на меня руку. И никогда не поднимет, если я успею сказать ей то, что собиралась:

– Но я здесь без Элвина Ео, как видишь, то есть пока не хочу для тебя неприятностей. Я предполагаю, что ты за что-то ненавидишь моего жениха, но будь уверена – я ненавижу его не меньше. Да и он ко мне большой любви не питает. Подумай об этом, Тайша, если решишь предпринять новую попытку. Стоит ли оно того? Ведь ты выглядишь хорошим человеком, который вряд ли хочет убивать таких же жертв Зохара, как ты сама.

Тайша вдруг успокоилась, выпрямилась и начала бездумно поправлять темно-коричневую юбку, засаленную по бокам в местах, не прикрытых фартуком. И отвечала, глядя мне прямо в глаза, решительно и немного надменно, что может себе позволить лишь тот, кто абсолютно уверен в собственной правоте:

– Вы не ошиблись, сударыня, я хороший человек. Наверное, что-то дурное делала, но за всю свою жизнь никому большого зла осознанно не причинила! Сердце у меня доброе – иногда я сама от этого страдаю. А жениха вашего, великого князя Седьмой Окраины, клянусь богами, ни разу не встречала.

– Может быть… – я немного растеряла свою уверенность. – Но про Зохара ты точно знаешь!

Она округлила глаза, уже почти напирая на меня:

– Конечно, знаю! Про него такие страшные сказки рассказывают, что я с детства мечтала в Центрину уехать и жить здесь, подальше от тех историй, которые частично могут оказаться правдой. Я из семьи свободных купцов, нас великий князь никогда особенно не обижал, ведь от торговли идет хороший налог в казну Окраины. Да и красивых девок мой род не производил – в этом наше счастье. Но я все равно не хотела оставаться там, а отец, понятное дело, не желал меня из дома отпускать. Знаете это ощущение всех отцов нашей Окраины, когда попрощаться с дитем страшно, а оставить еще страшнее?

Она замолчала, чтобы перевести дыхание. Эту же историю вкратце я от нее уже слышала при нашей первой встрече. Но сейчас не перебивала, надеясь уловить хоть какую-то дополнительную подробность, способную меня убедить в одной из версий.

– Продолжай, – потребовала я.

– А княгиню Имельскую, вашу матушку, я встретила, когда мы шелка для платьев в замок привозили, задолго до вашего рождения. Она ненароком услышала мои разговоры с отцом, а потом подошла и пожелала: пусть случится со мной счастье на чужбине, раз я остаться в родных краях не хочу. И пообещала помочь с оплатой за учебу и устройством. Прекрасная женщина с чутким сердцем, никогда ее поддержки не забуду! Я в Радожке на повара выучилась, потом в университет на службу приняли, замуж за хорошего человека вышла, он тут же в работниках служит. И пусть жизнь моя непроста, но я не вздрагиваю по ночам от мысли, что утречком придет великий князь и заберет меня или детей моих себе на потеху. В Седьмой Окраине иначе: мы там все ели страх вместе с хлебом.

Я отвела от нее взгляд. Рассказ либо очень хорошо продуман, либо является чистой правдой. Ну и зачем ей вообще меня убивать в таком случае? Или она прекрасно разыгрывает невинность. Я задумчиво спросила, заранее уверенная в ответе:

– И больше здесь нет никого, кто знал бы и ненавидел Зохара до желания меня убить?

Тайша снова заволновалась и начала причитать, как будто убаюкивала мою бдительность искренним участием:

– Среди работников никого нет! А про студентов вы и сами знаете, я видала вашу троицу за ужином в столовой. Кто-то нападал? Почему же вы в охрану не сообщили? Здесь много родовитых студентов учится, так и вы не из простых – если есть угроза…

Я перебила:

– Нет, не надо ни с кем говорить, Тайша. И я все еще тебе не верю. Просто пока не могу придумать другой мотив. У тебя глаза горят, когда ты про маму мою говоришь, ты определенно не захотела бы убить ее дитя просто так, без весомого повода. И даже ради какой-нибудь мести Зохару – вряд ли…

– Мести? – Повариха тоже задумалась. – Если уж убивать из такой мести, так сына его. Хотя до демонского отродья и лысый черт не доберется… Ну тогда скорее вашу подругу, которая ему в наложницы отписана! В мире меньше найдется девиц благородных княжеских кровей, чем с ее личиком. Но и ее за что? Сомневаюсь, что бедняжка сама выбрала судьбу стать любовницей жуткого чудовища…

Я развернулась и ушла, не попрощавшись и не дослушав ее рассудительные причитания. То, что она осведомлена об Аштаре и Марите, меня не удивило: служанки и в нашем замке меж собой все сплетни обсуждали и часто знали больше многих господ. Но Тайша правильно сказала – если бы мстили Зохару, то и Марита попадала бы под удар. Хотя до нее просто очередь могла не дойти, и надо предупредить подругу, чтобы тоже на всякий случай остерегалась.

В покоях Элвина уже давно все разошлись, время было позднее, но Марита меня ждала и рассказ выслушала. Однако смогла лишь в ответ пожать плечами: дескать, и сама не знает, можно ли обвинять Тайшу. Ведь я по ее душу побежала только по той причине, что других подозреваемых нет, а заодно из-за того, что она со мной была недостаточно приветлива в первую встречу. И это какой-то не совсем верный подход. Если виновна Тайша, то она меня услышала. Если же не она, тогда и вовсе никто. Неужели просто совпадение, и никто меня на самом деле подставлять не собирался? Тогда отныне и до самого моего отъезда из университета наступит приятное затишье.

* * *

Затишье действительно наступило. В совпадение я поверила бы легче, если бы записку не подложили Хинанде – это было слишком рискованно, чтобы на такое пойти ради банальной шутки. Но ничего плохого больше не происходило. То ли Тайша передумала, то ли неведомый убийца не мог теперь до меня добраться. Мы ходили с Маритой на уроки, обедали и завтракали в общей столовой, обычно под присмотром Аштара, но на ужины оставались в покоях, не рискуя выходить в вечернее время. Мы как-то незаметно, но оттого не менее удивительно, влились в компанию шелле.

Хинанда тоже заходила – она некоторое время еще дулась и недовольно посматривала на жениха. Но Элвин вел себя так, будто его не в чем обвинить. И вправду, повода не было: он даже больше своих странных фраз при мне не произносил. Потому и Хинанда оттаяла, теперь она снова целовала его сразу после входа и улыбалась, а я улыбалась, глядя на них. Это хорошо, когда непонимание разрешается без серьезных волевых усилий и споров. Вот только Марита вообще не участвовала в плане по очарованию какого-нибудь герцога: то ли с меня брала пример, то ли действительно увлеклась науками и только по этой причине обычно старалась спрятаться в нашей спальне вместо расслабленных разговоров в гостиной.

Похолодало как-то слишком скоро – еще вчера мы бегали на улице в легких накидках, а сегодня мигом продрогли, едва выйдя из корпуса после урока по манерам. Дома, как и во многих приморских регионах, таких резких перепадов не бывает, потому нам обеим было непривычно. Мы с Маритой переглянулись и побежали в наш прежний корпус, поскольку там остались мои плащи с меховой оторочкой, которые я даже не думала еще распаковывать. Принарядились, покрутились возле зеркала и со смехом побежали уже в здание шелле. Накидка Марите шла чрезвычайно, а лисица на воротнике будто еще сильнее подчеркивала яркость рыжих локонов. Мы уже давно сговорились не наряжать ее, но с теплой одеждой у самой соседки была беда, потому обе решили, что выбора нет. Да мы теперь и гуляем только в дневное время и там, где много народу.

Марите нравилась добротная, красиво сшитая одежда – и она этого не могла скрыть. Да она вообще ничего не могла скрыть, особенно радости! Потому ее веселый бег вприпрыжку означал для всех свидетелей: посмотрите только, моя мамуся была бы в восторге, увидев на доченьке такую материю! Она так и доскакала до угла здания, а потом замерла. Я почти врезалась ей в спину, но даже переспросить не успела – разглядела причину резкой смены ее настроения собственными глазами.

Здесь, в небольшом уединении от посторонних глаз, в довольно прохладную погоду скрылась любовная парочка. Аштара я узнала по широкой спине и иссиня-черным волосам. А его подружке точно не было холодно – скорее наоборот… Мы отчетливо видели голое бедро, бесстыдно вынырнувшее из-под шерстяной юбки, чтобы обвить его талию. Марита вскрикнула, а потом зажала рот ладонью, по которой потекли безудержные слезы. Я попыталась схватить подругу покрепче за локоть и увести отсюда, но и демон ее возглас услышал. Аштар оглянулся и тоже остолбенел – точь-в-точь как она сама.

– Марита! – Он тут же оставил свою почти любовницу без внимания и понесся к нам. – Марита, послушай!

– О чем тут слушать? – она закричала истерично, похуже ревнивой Хинанды. – Я ведь полюбила тебя, беса недостойного, а ты!

Полюбила? Я теперь и тащить ее перестала. Они же вроде бы только один раз целовались, зачем же она сразу его полюбить решила?

Аштар меня нагло от нее отпихнул, а красавицу схватил за лицо, нашептывая судорожными выдохами:

– Не плачь, Марита, только не плачь. Ты мне очень дорога, потому не плачь из-за меня!

– Дорога?! И у тебя язык поворачивается?! – она закричала еще громче. – Тот самый язык, который ты вытащил сейчас изо рта какой-то девки?

Та уже тоже поняла, что здесь лишняя. Недовольно покривилась, но ей хватило ума поспешить пройти мимо и не участвовать в этой ссоре. Аштар отстранился и произнес почти изумленно:

– Конечно. Я же демон. У каждого из нас внутри слишком много злости – ее обязательно надо выплескивать: в драках, в убийствах или страсти. Последнее – самое цивилизованное решение для демонов Центрины, если мы хотим жить в ладу с местными законами. Тебя я даже тронуть не могу, так куда мне следует направлять свою энергию? Ты точно уверена, что предпочтешь по несколько трупов в неделю, или все-таки мне лучше иметь нескольких любовниц в неделю?

Признание было столь диким, что Марита от изумления притихла и отступила от него, произнося слова теперь намного тише:

– Ты намекаешь, что… что так всегда? Даже если бы мы были вместе?

Он тяжело выдохнул, а из его рук заструился черный дым – наверное, знак очень дурного настроения.

– Во-первых, Марита, мы с тобой вместе не будем. Ты и сама это знаешь. Я могу любить тебя, могу разорвать ради тебя весь мир, но я не проведу с тобой даже одной ночи, чтобы тебе не пришлось потом за это пострадать. Во-вторых, – он явно не придумал это пункт, поскольку закончил нелепым: – Я демон! Разве ты только сегодня узнала, что я демон? Так по какой причине ты сейчас льешь слезы: по своей несбыточной мечте или своим ожиданиям?

Она побежала от него сама, я через секунду рванула следом. Но через некоторое время Марита остановилась и развернулась с нервным криком:

– Мне нужно побыть одной, Айса! Я переночую в нашей комнате. Мне просто нужно побыть одной!

Я понимала, что она не в себе и очень переживает, но осторожно напомнила:

– Марита, опасность может грозить и тебе… Нам лучше пойти к Элвину.

Но она снова залилась горючими слезами и заорала, будто именно во мне разглядела врага:

– Иди к своему Элвину, иди! А меня пусть убьют сегодня же! Понятно тебе? Я имею право на свой выбор! Зачем мне жить с разбитым сердцем?

Я, конечно, оставила ее в покое. Но долго ходила перед дверью в общежитие, входила и подкрадывалась к нашей двери, надеялась, что она сама решит меня позвать. Слышала только рыдания. Неужели это так больно, когда сердце разбивается? Но ее злость на Аштара я разделить не могла. С моей точки зрения, он поступил не как демон, а как благородный рыцарь. Наплевал на свою симпатию, на ее влюбленность и сделал все возможное, чтобы выпустить пар каким угодно образом, только не за счет нее.

Уже темнело, а я все мялась и не знала, как правильно следует поступать хорошей подруге. Подошел Аштар, постоял немного рядом, помолчал многозначительно и сказал тихо:

– Иди, Айса, я пригляжу за ней.

– Уверен?

Лично я уверена не была. Но выглядел демон так, как если бы его сердце тоже сегодня разбили. И Аштар подтвердил эту догадку своей искренностью:

– Более чем. Пока моя Марита здесь, я спасу ее – от кого угодно, от себя и от нее самой. Я никогда не чувствовал такого, чтобы всё, кроме нее одной, сделалось неважным. Даже мои желания.

Я кивнула и пошла от него, но через два шага остановилась и оглянулась, чтобы произнести:

– Спасибо, Аштар. Хотя удивительно, что именно Зохар породил такого сына.

Он грустно усмехнулся:

– Наверное, потому что я всего лишь семнадцатый. Отец совсем меня не воспитывал.

– Рада этому! Но прошу – не склеивай сердце Мариты заново. Я раньше знала, что она к тебе привязалась, а теперь начинаю понимать, почему она привязалась именно к тебе. Но пусть ее сердце остается разбитым, если ты хочешь ее спасти. Ведь только шелле может ее освободить, а она даже не пыталась им понравиться, потому что смотрела в твою сторону. Спасется только одна из нас, но именно ее влюбленность в тебя выбила ее из этого соревнования. Понимаешь?

– Знаю. И знаю, что если она захочет, то очарует любого дракона или маг-шелле. Но ты решила заодно замучить меня еще и ревностью?

– Наверное, это справедливо?

Я этим вопросом и закончила наш разговор. Как все-таки жаль, что он почти такой же бесправный, как мы… Как же жаль. Даже если Аштар всегда будет жестоким демоном и распутником, он все равно многократно лучше своего папаши.

* * *

Знакомый слуга поздоровался со мной приветливо, распахивая дверь. Я вошла понурая, все еще размышляя о превратностях судьбы и слишком скорых чувствах, способных так терзать душу, но вздрогнула от радостных криков. В гостиной сидели четверо: Элвин, Майер и братья Кеймары. Маги и заголосили возбужденно при моем появлении, как если бы здесь меня давно ждали.

– А где злодейка? – успел спросить Майер.

Я не ответила, поскольку маги меня схватили за руки и потащили в центр комнаты: то ли закружить в непонятном танце, то ли разорвать, то ли заговорить до смерти. Они объясняли свой азарт, перебивая друг друга:

– Мы вчера наконец-то получили ответ отца, Айса! В смысле, мы сразу написали ему, когда узнали о твоем случае, но вчера получили его ответ!

– На какой вопрос? – я уже даже вырваться не пыталась.

– Мы ему рассказали, что тысячелетний демон вдохнул в тебя магию – и это изменяет твою внешность. Наш отец на сегодняшний день считается сильнейшим колдуном империи, ему нет равных! И уж поверь, он знает намного больше нас обоих. По крайней мере, он в точности описал саму процедуру и суть этой магии.

– А я описала не в тех красках? – я немного раздраженно уставилась на Витая.

Тот и ответил:

– Не в тех! Нам нужно было уловить зерно, которое сразу не уловили. В общем, твой случай его не удивил. Такое делают редко, но прецеденты были. Например, когда демону нужно жениться, а жена никак не вписывается в предпочтения! Или когда у старого демона рождается не слишком приятный внешностью отпрыск. Зверолюда такой ерундой не исправишь, но кривой нос сделать прямым вполне можно. Демоны, накопившие запас лет для такой магии, в прямом смысле вдыхают каплю силы, как субстанцию, которая может сидеть в человеке пару лет, постепенно его меняя и иногда создавая магический фон. Ну, как в твоем случае, когда тебе начали лучше прочих удаваться кулинарные заклинания! Но субстанции так мало, что она работает только на чистое демоническое колдовство, то есть на уменьшение. Демоны учатся и увеличивать материю, но для этого им нужно приложить больше усилий и иметь значительные способности, а твоей капли на то уже не хватает!

– И в чем причина буйства? – я все-таки смогла отнять у Витая руку. – Вы сейчас описали все, что мы уже знали. Ваш благородный отец тоже прыгал над письмом и восторгался непонятно чему?

– Вряд ли, – Веран заговорил спокойнее. – Но он натолкнул нас на одну идею. Мы с получения его письма из книг не вылезали. И сейчас у нас назрела гипотеза! Послушай! Только… – он неожиданно отстранился и улыбнулся многозначительно: – Только при условии, если ты хочешь стать сильнее.

– Хочу, – без раздумий выбрала я. – Даже если вы мою красоту вспять повернете – все равно хочу. Вряд ли это спасет меня от замужества, но лучше быть сильной, чем слабой.

Я на этой фразе глянула на Элвина, ведь почти процитировала его совет. Однако он даже не заметил моего внимания – драк-шелле с интересом смотрел на друзей и ждал, когда они дойдут до главного. И Витай, услышав мое согласие, вновь прибавил интонации восторга:

– Это просто версия, Айса! Но мы искали во всех книгах хоть что-то, способное в данном случае помочь. Смотри, – он выдвинул передо мной сжатый кулак, – жених вдохнул в тебя силу, ее мало, но она есть. А магия колдунов, в отличие от демонской, как раз по природе своей направлена на увеличение! Что, если мы с Вераном сможем эту каплю в тебе нащупать и увеличить самыми примитивными заклинаниями? – Он показал раскрывающимися пальцами изменение размера. – Это примерно так же, как я могу усилить ветер. Строго говоря, не так же, но почему бы не попытаться?

– Давайте, конечно! – я теперь тоже вдохновилась. – Что нужно делать?

– Нет-нет, подожди, – охладил наш пыл его брат. – Ты не до конца поняла. Это только гипотеза – может слабо сработать, может дать нулевой эффект, а может привести к каким-то непредсказуемым последствиям.

– Мои глаза снова станут мутно-зелеными? – пошутила я. – Согласна!

– Нет же, – он все еще размышлял. – Вообще-то, анализ самой процедуры ни о каких серьезных последствиях не говорит – там нечему взорвать тебя изнутри, и магии слишком мало, чтобы тебя убить. Притом ожидаемый эффект весьма незначителен. Но вряд ли кто-то раньше это пытался сделать, потому черт его знает. Ты можешь выйти из этой комнаты уродиной. Или не выйти вообще, если скачок сил вызовет атрофию мышц, к примеру.

Последнее немного испугало. Хотя, может быть, великий князь не захочет жениться на калеке? Тогда риск еще более оправдан. Если бы я знала, что этот аргумент сойдет, то я бы сама себе ноги переломала. Я посмотрела на Элвина – он тоже скосил на меня взгляд. Он не подгонял и не уговаривал, просто ждал моего решения. А я именно в его глазах не хотела выглядеть трусихой. Драк-шелле мне никто, его одобрение для меня ничего не значит, однако одна чаша весов сразу поползла вниз.

Я снова глянула на магов:

– А если получится, и демонской силы станет во мне больше, то не означает ли это, что я и характером сделаюсь чуть-чуть ближе к демонам?

– Очень сомнительно, – неуверенно ответил Веран. – Хотя некоторая связь между природой магии и сутью ее обладателя имеется…

– Тогда приступим! – решила я. – Мне как раз этого в характере и не хватает.

Я не соврала – мне уже давно опостылело быть такой жалкой. И, вероятно, мне не столько магия нужна, сколько решимость. Прибавить бы хоть немного той ауры силы, которой обладают Хинанда и Аштар.