Глава 18

Майер, конечно же, сразу воодушевился идеей всю ночь пить дешевую настойку – он именно так назвал предстоящий праздник. В качестве дара они выбрали бутылку дорогого шампанского, а потом зачем-то со смехом оторвали по пуговице от своих сюртуков. А мы с Маритой в свою очередь озаботились подарками всерьез – у нас ничего в арсенале подходящего не было. Но я отыскала среди своих вещей потрепанный сборник поэм, сделала красивую надпись на развороте с поздравлениями от нас обеих. Да, дешево и не особо изысканно, зато памятно.

Студенческий корпус давно опустел, в университете остались немногие, потому мы вчетвером не сразу привлекли внимание, пока искали комнату Сегора. Она располагалась в другом крыле от нашей с Маритой спальни, но стоило лишь свернуть в нужный пролет, как мы сразу угадали правильное место по шуму и веселому смеху: похоже, зверолюд сумел пригласить почти всех студентов, не уехавших по домам. Или же они сами пригласились, поскольку других развлечений в ближайшие дни не предвиделось?

И я угадала в главном: стоило нам лишь обозначиться в открытом проеме, как веселье сразу потухло, словно его магией заглушило. В тесную комнату сумело втиснуться не меньше двадцати человек – и до нашего прихода им явно хватало пространства, хотя многие прямо на полу и уселись. Многие из студентов были также зверолюдами, но не все. Похоже, мой приятель Сегор отличается приветливостью не только со мной, раз успел обзавестись в университете столькими знакомыми. В том числе и симпатичными девчонками человеческой расы, которые сейчас разместились на двух узких кроватях и почти с ужасом пялились на новоприбывших.

Сегор, конечно же, сразу представил нас всех и подарки принял с сердечной благодарностью, но сам тревожный вид хозяина праздника не вызывал у гостей воодушевления. Я решила, что необходимо изобразить, что ничего вопиющего не происходит, тогда у шелле появится шанс влиться в компанию. Это показалось бы забавным, вспомни я в тот момент, что и сама не большая умелица вливаться в чужие компании. Но теперь звонко и почти умело разбавляла обстановку:

– Осталась ли для нас настойка? Я приготовила поздравление для дорогого именинника! Сегор, желаю тебе в конце курса сдать экзамен магистру Ин-Тару так, чтобы он расплакался от восторга!

Всех присутствующих придавило еще сильнее, чем прежде. Видимо, я пошутила каким-то самым неудачным образом, даже испугалась и принялась соображать, чем же в этой фразе умудрилась оскорбить всех вокруг. Но почти сразу поняла причину, когда Сегор схватил со стола две деревянные кружки, плеснул туда настойки и подал мне и стоявшему рядом Элвину, а потом виновато скривился, как если бы был обвинен в преступлениях против шелле – здесь попросту не хватало простой посуды на всех! Положение спас Майер, который сообразил первым:

– Айса со мной поделится! О черти, за такое пожелание я допью до дна – старикан Ин-Тар не ревел, даже когда я ему экзамен сдавал. А я был хорош, боги свидетели! Но мой старинный и самый близкий друг вообще тогда забыл явиться, индюк высокомерный. Вот тогда магистр и плакал, да. Не каждый день бедолаге приходится выдумывать оценку для принца крови, который даже не пришел на экзамен!

Элвин, на которого и было недвусмысленно указано, подхватил, разбивая напряженную атмосферу окончательно:

– Я тогда просто зачитался историческими хрониками, сколько можно вспоминать? Марита, держи мою кружку, мы с княжной как-нибудь разберемся. А это драконье отродье, – он кивнул на Майера, – лучше всего себя чувствует только в окружении дам. Девушки, приютите беспризорника?

Майер со счастливой физиономией втиснулся между двумя обескураженными студентками и с радостью взял у одной из них наполненную хмельным напитком кружку. Вот только сначала принюхался, а потом прошептал:

– Клянусь богами, я перепробовал все горючие смеси Центрины и семи Окраин, но вот так пахнет в первый раз. Эх, все бывает в первый раз! – и хлопнул настойку залпом.

Такое поведение заставило всех облегченно выдохнуть и вновь заулыбаться. Сказала теплые слова имениннику и Марита, потом какой-то друг Сегора пожелал ему крепкого здоровья – и тем самым мы будто проложили дорогу, которая с каждым шагом становилась все легче. Минут через десять шум уже снова нарастал, а предыдущего уровня достигнет раньше, чем истечет еще полчаса.

Элвин с улыбкой пихнул меня в плечо, говоря тихо и беря из моих рук кружку:

– Они смутились простоты и тесноты? Так, может, стоит просто всех пригласить к себе? Уж места и хрусталя я для каждого найду.

– Не вздумайте, милорд! – предостерегла я. – Это как раз и будет подчеркиванием превосходства. Наслаждайтесь – если можете. Или не наслаждайтесь – никто не обидится, если вы уйдете.

– Особенно ты.

– Что?

– Ничего. Фу, какая же мерзость на вкус, не только Майер это пробует впервые. Кстати говоря, очень крепко, во дворце огненную воду подают примерно той же крепости, но к ней прибегают только в случае крайней нужды. Например, на свадьбе с нелюбимым, чтобы хотя бы праздник продержаться. Княжна, если меня в итоге стошнит, то обещай это никогда не вспоминать.

– Милорд, если вас в итоге стошнит, то вы сразу же сделаетесь в этом кругу своим!

Я забрала кружку обратно и протянула Сегору, чтобы добавил нам еще. Настойка действительно была очень крепкой, но мне ни в коем случае не следовало строить из себя высокородную барышню, если уж даже шелле решили ничего подобного из себя не строить. Зато они ощущали себя сейчас примерно так же, как мы с Маритой, впервые попавшие к ним на ужин. Ничего! И такое чувство драконам положено хоть раз испытать.

Марита громко расхохоталась – я не поняла, над какой шуткой. Никакие учителя пока не смогли испортить своим воспитанием ее чудесный открытый смех, парни неприкрыто улыбались ей, девушки все еще поглядывали на нас обеих с опаской неизвестной природы.

Но настойка свое дело исполняла получше многих магических заклятий. Я об этом догадалась, когда совсем пьяненький зверолюд, одноклассник Сегора, тихонько затянул веселую песенку, которую сразу подхватило несколько голосов. Майер, хоть слов и не знал, начал пританцовывать сидя, стиснутый между несколькими девицами – и им, соответственно, пришлось качаться с ним в такт, оттого и смешки делались все более естественными.

Заглянула к нам и охрана. Хмурый мужчина гаркнул от двери:

– Вы время видели, молодежь?! Чего так расшуме…

Он натолкнулся взглядом на обернувшегося Элвина, ведь мы вместе с тем так и топтались возле двери, замолчал на полуслове. Поздоровался сухо, выслушал причину гама, еще суше поздравил Сегора с днем рождения и совсем уж песком по горлу распрощался, уходя.

Через некоторое время два других охранника катом приволокли нам целый бочонок настойки. Отчитались: поздравляют и с именинами, и с завершением первой в году сессии. А этой ночью нам тут все равно некому мешать, так что официально разрешается шуметь на здоровье.

Такой подарок вызвал настоящее буйство, а Элвин с Майером схватились за головы. И я вместе с ними, представляя последствия. Пьянство теперь точно удастся на славу, если учесть, что из еды у нас – лишь тарелка с нарезанным сыром и окороком, к которым никто и не думал притрагиваться. Но я определенно не собиралась покидать веселую компанию – да хотя бы потому, что забыла, как Марита умеет смеяться. Она словно скинула с плеч Аштара и теперь, раскрасневшаяся, с удовольствием подпевала знакомым деревенским песням. Да и из-за себя тоже – я в своей жизни такого куражного настроения припомнить не могла.

Разумеется, при таком настрое и арсенале все рано или поздно дозрели до танцев. Сначала попытались устроить кадриль прямо в коридоре, а потом приняли решение одеться и выбраться на морозную улицу. Мы с Маритой спешили за первопроходцами, на бегу застегивая теплые накидки.

Снега выпало уже много, и он лишь добавил нашим глупым пляскам зрелищности. Ребята дружно пели, а все плясали как умели – это вам не университетский бал, здесь все по-настоящему, включая безудержную радость. А ведь мне тоже впервые приходилось так скакать – два шага влево, два шага вправо, хлопок. Но мне нравилась сама возможность это испытать. И глупые частушки с пошлым подтекстом вызывали смех: их зверолюды тянули по очереди – кто какую вспомнит. А хоровод оказался очень странным и забавным танцем, когда все берутся за руки и идут по кругу, напевая или просто подвывая, если не знаешь слов, предложенный мотив. Кто же, интересно, по доброй воле родился бы в княжеской семье, зная, что некоторые люди праздники справляют именно таким образом?

Вспомнила о драконах и обернулась к ним. Оба стояли поодаль, не присоединяясь к полному безумию. Странно, а ведь в комнате мне казалось, что им тоже все нравится. Но теперь уже стало слишком? Неужели даже настойка не справилась с их благородным происхождением? Мое-то вон на раз уничтожила! Я все-таки побежала к ним, ощущая себя за что-то виноватой.

– Вам скучно? – спросила прямо.

– Нет, – ответил Майер. – Просто холодно. Не выносим морозы. Если бы не дела, то драконы зимой вообще бы из замков не выходили. Иди, Айса, веселись. Я все жду, неужели дойдет до того, что девицы начнут задирать юбки? А если им еще бочонок добавить?

Они оба были одеты в зимние плащи, но, видимо, все равно ощущали себя неуютно. Но следовало уточнить:

– О, я слышала про вашу нелюбовь к зимней стуже. Холод же не опасен для драконьего здоровья?

– Не опасен, – улыбнулся Элвин. – Просто мы терпеть не можем это покалывание на коже – ощущение уязвимости своего тела. От такого противного чувства хочется плюнуть на все, обратиться, чтобы никогда больше этого не испытывать. И на этом все наши претензии к зимам.

Майер подмигнул другу:

– Заметил, как Айса о тебе беспокоится?

Элвин ответил, глядя на меня:

– Она сейчас беспокоится только о том, как бы мы своими хмурыми рожами не испортили всем веселье. И лучше бы нам или со всеми скакать, или уйти в комнату. Но мы останемся, княжна, потому что я присоединяюсь к вопросу Майера про юбки. Не уйдем, пока самолично не удостоверимся.

Я усмехнулась. А Майер нервно потер руки и сообщил:

– Ладно, я все-таки поскачу с ними немного, а то Марита такая миленькая, что ее могут до смерти затискать! Нас с тобой потом Хинанда обоих живьем сожрет, что не уберегли.

Это уже был значимый шаг, я благодарно ему улыбнулась за поддержку общего праздничного настроения. И позвала Элвина:

– И вы идите, милорд! Понимаю, что на морозе вам не хочется ничего делать, но поверьте – от плясок и прыжков мороз щиплет кожу совсем иначе!

– Приглашаешь меня на танец, княжна? Очень мило, но откажусь.

Я с изумлением уставилась на свою ладонь, которую действительно бездумно протянула к нему, как будто ждала прикосновения. Быстро спрятала руку в пуховый карман на груди и побежала к остальным. Это я просто захмелела, эмоции разбушевались, да и мне определенно хотелось, чтобы оба дракона не отстранялись от остальных ребят. Никакой подоплеки в моем жесте не было! Но Элвин отказал с такими веселыми глазами, как будто какую-то подоплеку прочитал – и осадил меня в этом ненужном порыве. У нас с ним вообще как-то отношения не заладились, слишком много странных моментов накопилось – и, вполне возможно, только я их не понимаю, обладая всего лишь человеческим сознанием. Надо будет когда-нибудь осмелиться и вытянуть его на этот разговор. Пусть просто объяснит – почему мне часто непонятно, что он имеет в виду, и отчего нам с ним иногда так трудно продолжать разговор, что хочется немедленно сбежать?

Я потанцевала кадриль с Сегором, у меня получалось все лучше и лучше! Отбежала в сторону, чтобы сделать еще два глотка дурманящей настойки – зверолюды уже и сюда бочонок прикатили, а девчонки из комнаты успели притащить все кружки. И в этот момент ко мне подошла одна из них – я не была с ней знакома, имя не расслышала, а никакие классы у нас с этой девицей не совпадали. Ее заметно качало, а звуки размазывались, что слова было трудно разбирать:

– Айса! – обратилась она ко мне пьяно. – Ты уж прости, что я вот так сразу в лоб… но меня еще с бала любопытство гложет! Как же вы смогли с драконами сдружиться? В смысле, что надо вообще сделать, чтобы с ними сдружиться?.. Ведь вы ж никто! Как и мы – никто! Никто должны помогать друг другу. – В окончании фразы она пошатнулась и едва не упала.

Я улыбнулась ей как можно приветливее:

– Так я же княжна Имельская! – провозгласила, как будто представлялась богиней. – Чего мне – подружиться с какими-то шелле? Пришла, представилась, теперь дружим.

И девушка выпучила глаза, хотя явно слышала название моей родины впервые. Протянула разочарованно:

– Во-от оно что… А я-то сразу не поняла… Эх, не оказалась бы ты такой славной девчонкой, я бы тебя возненавидела! Давай еще выпьем, княжна Земельская, за уважение! – она ударила своей кружкой по моей. – И что же, ты и замуж за шелле пойдешь? Неужель за Майера Сао?! Как же он хорош – аж скулы сводит! У их высочества Ео невеста-то уж имеется…

– Не знаю, – я царственно пожала плечами. – У Майера глаза слишком добрые, а мне нравится, когда чуток хищнее. И живут они в сравнении слишком долго – не надоест ли мне потом, когда я стану дородной дамой, муженек, который выглядит как юнец? Мне-то в ту пору интересно будет уже только спокойно в мац-хе перекинуться, а не по балам скакать. Так что я еще думаю! Может, демона себе какого присмотрю, они хотя бы холодов не боятся!

Она почти деловито закивала, пытаясь переварить мою сложную дилемму и запивая ее настойкой. Я помнила, что Элвин может слышать весь наш разговор, но глаза скосила только сейчас – и верно, он стоял и смеялся снегу под своими ногами. То есть ни одного слова не пропустил. А я-то распоясалась, совсем за языком не слежу. Это потому что все заботы отпустили, улетели куда-то далеко, не оставив в душе даже следа.

Пока мы болтали, шумная толпа придумала новую забаву. Я почти сразу поняла смысл, ведь в нашем княжестве крестьяне делали подобное. Но это был летний праздник! Однако настойка уравняла все сезоны, студентам было наплевать даже на то, что дров рядом не нашлось. Зверолюды со смехом расчистили круг, а Майер вскинул руки и прочитал заклинание, устроив почти самый настоящий костер – огонь горел без топлива, сам по себе, подчиняясь лишь магии. Девчонки захлопали в ладоши, готовясь прыгать. Ко мне подбежал Сегор, спрашивая:

– Айса, у вас такое тоже устраивают?

Ответила приятелю радостно:

– Да! Мы же некоторое время принадлежали Шестой Окраине, да и границей к вам близки, потому у нас очень многие традиции совпадают! Я даже половину сегодняшних песен слыхала от своих служанок!

– Будешь прыгать? – подбадривал он.

– Это ведь только для влюбленных, разве не так?

Я успела об этом вспомнить, но остальным на такую деталь было плевать. Первыми Майер с Маритой и пошли, она ему на ходу объясняла:

– Надо перепрыгнуть через огонь, но так, чтобы руки не расцепить. Летний праздник влюбленных – шутливая проверка чувств! Дескать, если они над огнем за руки держаться не смогут, то лучше им и не пытаться быть вместе, в настоящей беде точно разладятся!

– Понял, – сосредоточенно ответил Майер. – Давай покажем всем, как это надо делать!

– Да тут, кроме вас двоих, все знают, как это делать, – смеялась от души Марита.

Естественно, через огонь они перемахнули с легкостью. Майер вообще куда-то сильно вверх подлетел и дернул туда же взвизгнувшую Мариту, но приземлились они на другой стороне, хохоча от всей души. Вообще-то, если прыгает настоящая пара, то после успеха они должны поцеловаться. И Майеру об этом кто-то нагло подсказал из шумной толпы. Он притянул мою подругу к себе и звонко чмокнул в щеку. После чего оба мигом отлетели подальше, уступая место следующим. Я же закусила губу – а может, и верное развлечение придумалось. Произошел хоть какой-то сдвиг в намертво застывших на нулевой отметке отношениях. Пусть прыгают еще десяток раз, им полезно!

Я прыгнула с Сегором, раз уж он позвал. Но когда мне показалось, что после приземления и он хочет поцеловать меня в щеку, я со смехом отстранилась – это уже лишнее. И чтобы он не принял на свой счет, на следующий круг побежала с его одноклассником. Перемахнули на ту сторону, но руки случайно разняли. С досадой прикрикнули друг на друга, но за промашку в качестве утешения получили по глотку горячительной настойки. Компания, уловив это новое правило игры, быстро перестроилась – и теперь многие парочки специально разжимали пальцы во время прыжка и сразу неслись за кружками к бочке, вызывая еще больше хохота.

Какая чудесная ночь! Вот бы она никогда не заканчивалась. Вот бы в моей жизни случилось еще хоть сколько-нибудь таких же ночей! Стоило мне только об этом подумать, как кто-то обрезал все веселье:

– А пойдем в Радожку! Там центральную площадь украсили огнями!

Всем идея понравилась, а мы с Маритой грустно уставились друг на друга. Нам-то выход запрещен, но останавливать других мы права не имели. Ребята с девчонками уже побежали заново в корпус, чтобы переодеться в сухое и отправиться в новое путешествие. Мы тоже пошли за ними, придумывая на ходу, как объяснить Сегору наше нежелание к ним присоединиться. Соврать, что устали? Ведь честное признание способно в качестве поддержки остановить всех остальных, а такое нам с ней не нужно.

Я обернулась и увидела, что Элвин не последовал за нами. Вероятно, он знает, что на этом конец безумной ночи и просто не видит смысла снова забиваться гурьбой в малюсенькую комнату. Но стоило уточнить, потому я отправилась за ним. Дракон стоял перед все еще горящим пламенем – наверное, собирался его потушить, но замер в шаге, наслаждаясь хоть каким-то теплом в морозной ночи. Встав рядом, я тоже уставилась на магический костер – он точно так же прекрасен, как настоящий, языки определенно ничем не отличаются.

– Милорд, мы с Маритой не можем пойти в город, – я все-таки подала голос в той тишине, которая звенит в ушах только после оглушительного шума.

– Да, я знаю, – ответил он тоже спокойно.

– А вы с Майером как поступите?

Вопрос был закономерным, ведь им, вроде бы, до сих пор веселье нравилось, так вполне вероятно, что они не против продолжить праздник. Но Элвин пропустил мой вопрос мимо ушей и задал свой:

– Княжна, не хочешь со мной прыгнуть?

Я продолжала смотреть на пламя, отчего-то спокойная, почти равнодушная к легкому всплеску эмоций.

– Нет, милорд, не хочу.

– Почему же? – Он тоже не глядел на меня. – Тебе тоже кажется, что все это плохо закончится?

На что он намекает на этот раз? На поцелуй в щечку после прыжка? Так ведь он совсем необязателен – многие прыгали только смеха ради. Мне снова удалось проигнорировать скачок сердца вверх.

– Нет. Просто я не хочу больше прыгать.

– Понятно. А ты замечаешь, княжна, что нередко сама пытаешься привлечь мое внимание? Например, некоторые твои шутки, сказанные другим, адресованы именно мне.

– Замечаю, – не без труда признала я. – Наверное, это от хмеля. Извините, если я иногда так поступаю.

– Не извиняйся, – он сказал это сдержанно и развернулся ко мне. – Просто прыгни со мной через огонь.

В горле заскребло:

– Зачем? Если вам так хотелось поучаствовать в этой забаве, то почему же вы не подошли раньше? Все девчонки умерли бы от счастья, если бы вы подошли.

– Ты сейчас на полном серьезе будешь изображать, что я предложил бы это всем умирающим от счастья девчонкам? Княжна, зачем ты играешь роль этой дуры всякий раз, когда я приближаюсь?

– Дуры? – повторила я, но почему-то обидеться не получилось. Зато вышло немного разозлиться: – Вы же умнее всех на свете, чемпион по мац-хе! Неужели сами не догадываетесь, что мне просто нечем больше ответить на ваше приближение? И прыгать я с вами не хочу. И намеки эти дикие потом в уме молотить по два дня не хочу! Но вы постоянно провоцируете, вынуждаете это делать, мучаете, забыв, что я всего лишь человек, а не дракон и даже не демон. Я не разыгрываю дуру – я именно ею себя с вами и ощущаю. И этого не происходит с другими шелле! Майер меня позвал на бал, я с ним там танцевала – но притом не чувствовала себя такой дурой, как сейчас, когда вы всего лишь захотели взять меня за руку и прыгнуть через этот чертов костер. Не вините меня за глупость, потому что глупость эта существует только тогда, когда вы так смотрите… и как будто постоянно чего-то ждете! Нам обязательно надо это спокойно обсудить. Но не сейчас. Сейчас я догоню Сегора и сообщу, что мы с Маритой решили отправиться спать.

Я побежала к корпусу, но расслышала его голос:

– Не надо, княжна. Вы сейчас с ней пойдете в город.

Обернулась и уставилась на его спину. Элвин вскинул руку и резко подал вниз, от этого жеста огонь угас, будто влился красноватой жидкостью обратно в промерзшую землю. Я подумала немного. Да, если драк-шелле попросят, то охранники скорее всего согласятся нас выпустить. Заодно они, наверное, будут обязаны сообщить о нашей отлучке Зохару. И в чьей компании мы вышли, это уже «любимого жениха» обязательно насторожит. В любом случае так рисковать не стоит, даже ради самой прекрасной в жизни ночи. Произнесла с большим сожалением:

– Не стоит, милорд.

– Стоит, – зачем-то настоял он. – Эта ночь не закончится из-за такой ерунды. Я, кажется, даже холод перестал замечать, так мне все нравится. Просто скажи Сегору, что мы вчетвером присоединимся к ним позже.