Глава 13

С той самой ночи прошла неделя и несколько дней. Всё это время Лида пыталась поверить в произошедшее, понять, чего именно ждать. Зыбкая, вязкая неуверенность в будущем словно придавливала к земле.

Глупо, нелепо, по-юношески наивно ожидать, что единственная совместная ночь изменит жизнь. Разве секс решает хоть что-нибудь? Порой усложняет, иногда облегчает принятие решения, но сам по себе… Не панацея, не ответ на многочисленные вопросы, и точно не значимая веха в жизни. А Лида всё рассуждала, примеряла на себя роль подруги Фролова, пусть временной – в длительную связь она ни на секунду не верила, – и ничего не выходило. Не складывалась картинка в единое целое.

Иван улетел в США в то же утро, когда они проснулись в одной постели. Исправно писал сообщения, на которые Лида, конечно же, отвечала. В её дверь звонили курьеры с огромными, выбивающими дух букетами, привозили корзины с экзотическими фруктами. Она и не подозревала, что подобные лакомства можно купить не на курорте на берегу океана.

Лида ходила по квартире, бросая взгляды на цветы, фрукты, изредка прикусывала губы, будто могла почувствовать поцелуи Ивана, то нежные, обволакивающие, не настаивающие, а то настырные, наглые, беспринципно берущие своё. Брала в руки телефон, перечитывала сообщения, чтобы в очередной раз убедиться – она не бредит, ей не снится. Случившееся с Фроловым Иваном Ефремовичем – не плод воображения.

Господи! Зачем только она ввязалась в такую авантюру?! Чем закончится эта история и, главное, когда закончится? В том, что Фролов – временное явление в её жизни, Лида не сомневалась.

В пятницу вечером Лида дисциплинированно, как пионерка в первую неделю ношения галстука, в оговоренное время вышла из подъезда. Вдоль узкой дорожки стоял уже знакомый седан. Отвезти на дачу предложил Иван. Естественно, не лично, даже представители списка Форбс не имеют возможности телепортироваться с континента на континент, минуя перелёт, игнорируя планы и переговоры с деловыми партнёрами.

Три знакомые старушки, знавшие Лиду с детских лет, придирчиво осматривали автомобиль, потом ту, за кем он приехал, а после и водителя, оказавшегося под шквалом перекрёстных взглядов.

– Гляди что делается, опять… как интердевочка из того кино, – вздохнула одна.

– Хорошо, Людмила не дожила… – отметилась другая.

– Не мели чепуху! – отрезала третья и натужно улыбнулась Лиде, которая не стала задумываться о ходе мыслей старух.

Нашли «интердевочку» в парке цвета хаки по колено, с тележкой с запасами макарон и лекарств от давления для деда!

– Лидия Константиновна, – одновременно поздоровался и открыл дверь машины знакомый водитель.

– Добрый вечер, – ответила Лида, позволив забрать сумку.

Она назвала адрес, водитель кивнул, машина плавно тронулась, слегка вдавив Лиду в заднее сидение. В салоне стоял едва уловимый запах парфюма его владельца, Лида закрыла глаза, позволив себе вдохнуть полной грудью.

Оказывается, она соскучилась. По-человечески соскучилась. Пока смотрела на неподъёмные букеты и фрукты – названия некоторых приходилось искать в интернете, – сжималась от чувства неловкости, ощущения ошибочности происходящего, а в знакомом салоне поняла, что банально соскучилась по Ивану. Нет, по Ване.

Ехали молча, Лида никак не могла решиться на разговор, водитель ожидаемо молчал. За окном мелькал незнакомый пейзаж. Ей нечасто приходилось выбираться на машине за город, за время, прошедшее с развода, когда они с Олегом добирались на автомобиле, многое изменилось. Иногда казалось – она едет по другой дороге, настолько виды из окна электрички и из салона авто отличались. Как и взгляд на обыденное глазами Лиды и взглядом Ивана…

– Скажите, как вас зовут? – напоследок спросила Лида у водителя. Даже в мыслях неудобно было безлико называть человека «водитель», что говорить про беседу.

– Владимир, – услышала спокойный ответ. – В воскресенье в восемь вечера? – тут же осведомился он, когда забирать пассажирку. Иван дал распоряжение не только отвезти, но и забрать Лиду с дачи.

– Да, – кивнула она.

– Если будут изменения, сообщите, пожалуйста, – всё, что сказал Владимир, сделав незначительный акцент на последнем слове.

Дедушка стоял на пороге, скептически осматривая зашедшую в калитку внучку. Фланелевая рубашка по обыкновению заправлена в тренировочные штаны, шерстяные носки, выглядывающие из растоптанных ботинок. Цепкий, всё ещё молодой взгляд резонировал с внешним видом.

– Командировочный привёз? – сощурившись, спросил дед. – Смотри, осторожнее, – предостерегающе пробурчал, словно осуждающе покачал головой, тяжко вздохнув.

«Командировочный» – именно так назвал Анатолий Макарович Фролова. Иван адаптировал свой род деятельности для пенсионера, упомянув лишь, что одно из «мест работы» – Норильск. Почти не соврал, предоставил бодрому старику додумать самому.

– Я осторожно, – кивнула Лида.

– Знаю я эту братию командировочную, – продолжил дедушка, забрав сумку из рук Лиды. – Нагородят с три короба, а у самих дома жёны, дети. К нам, как ни приезжал командировочный, так холостой главный инженер, а сам недавно из бригадиров вышел, и дома семеро по лавкам. Чуешь?

– Чую-чую, – что ответишь? Уточнять, из каких «бригадиров» Фролов Иван Ефремович, не хотелось абсолютно. Да и кто поверит? Лида сама себе верила с трудом.

– А ты молодая, глупая… Охороводит и уедет, – припечатал бывший работник НИИ с жизненным опытом.

– Дедушка!

– Всё, всё, – примирительно буркнул дед. – Не вмешиваюсь больше. Дело ваше. Молодое. Я там тыкву срезал, кашу сваришь?

– Сварю, – облегчённо ответила Лида.

Половину вечера убиралась – намывала, начищала, перебирала, стирала, – потом готовила, снова мыла кухню, словно после приготовления простого ужина оставались чудовищные следы. Имитировала бурную деятельность, лишь бы деду снова не пришло в голову провести воспитательную работу.

Суббота ничем не отличалась от вечера пятницы. Помогла собрать поздние яблоки, покопалась на клубах, укрывая розы от первых заморозков, вежливо слушала зашедшую на огонёк Тамару Степановну, распутывающую очередной клубок заговоров против родненького СНТ, наготовила на неделю вперёд. В воскресенье отправилась домой, так же, как и приехала – на автомобиле Ивана, с личным водителем.

В понедельник, ближе к вечеру – Лида как раз собиралась закрывать клуб, – позвонил Иван. На секунду показалась, что она видит его сдержанную улыбку, чувствует чёртову ауру, от которой невольно подкашиваются колени, замирает сердце, а язык нервно облизывает губы.

– Прилетел? – вместо приветствия выпалила Лида в трубку, тут же ругая себя за несдержанность. Как восьмиклассница!

– Несколько часов назад. Прости, дела, не смог позвонить раньше, – тут же ответил Иван. Ваня…

Господи, как же сложно переходить даже в мыслях от Ивана… пусть Ефремовича к Ване. Ваня… Интересно, родители Ивана предполагали, кем станет их сын, когда давали настолько простое имя?

– Я рядом, забираю Марселя, и едем за Борщом. Составишь компанию? – продолжил Иван.

– Это удобно?

– Ты имела непосредственное отношение к спасению щенка. Удобно.

– Хорошо, – согласилась Лида.

Наверное, не лучшая идея, но отказать себе невозможно. Она соскучилась, хотела если не насладиться объятиями – при Марселе это невозможно, – то хотя бы увидеть, вдохнуть один воздух с Иваном… Ваней.

Ваня! Максимально неподходящее имя для человека, входящего в первую десятку в списке Форбс! Лучшее имя, чтобы шепнуть на ухо непристойность, от которой сама и покраснеешь, как курсистка.

Через три минуты дверь клуба открылась, на пороге стоял Иван. Лида замерла, сжимая ключи в ладони.

– Торопишься? – услышала обволакивающий голос, такой же, как тогда, в её квартире, на кухне.

– Нет? – Или всё же да? Они же, кажется, собрались за Борщом…

– У нас есть пять минут, – он быстро глянул на часы. – Шесть.

Сделал пару широких шагов, обхватил Лиду, одним движением прижимая к себе, нырнув под пальто, и тут же поцеловал. Настырно, нагло, абсолютно безумно, забирая дыхание, здравый смысл, если он и оставался.

– Соскучился, – когда отпустил, прошептал глухо, выдохнул в губы: – Соскучился.

– Я тоже, – Лида кивнула, поспешив заверить слова жестом. – Соскучилась.

– Правда? – Ваня засиял, как ребенок, получивший долгожданный подарок. Как же ему шла эта беззаботная, открытая улыбка, почти мальчишеская.

– Правда, – ещё раз кивнула Лида, отвечая такой же сияющей улыбкой.

Если увлечение Ивана продлится месяц, неделю, даже день, стоит ли прямо сейчас думать о неизбежном конце отношений? Пусть всего день, неделя, месяц – главное, это останется с Лидой. Наверное, происходящее легко сравнить с прыжком с парашютом – длится всего несколько минут, а воспоминания с человеком навсегда.

Марсель опешил, увидев Лиду на переднем сидении автомобиля. За рулём был Иван, тот нечастый случай, когда он обходился без водителя.

– Лидия Константиновна решила навестить Борща, не возражаешь? – спокойно отреагировал Иван, будто не целовал её несколькими минутами ранее.

– Здрасте, – буркнул Марсель, забираясь на заднее сидение. – Не возражаю, – он демонстративно пожал плечами и уставился в окно.

Борщ изрядно подрос, превратился из пушистого, похожего на помпон, комочка в щенка с длинными, широкими лапами, вытянутой, любопытной мордашкой, оставаясь мохнатым. Пока Иван оформлял документы, что-то подписывал, разговаривал с волонтёрами из приюта, Марсель счастливо обнимался с новым питомцем, норовящим в порыве радости облизать всё и вся, начиная с хозяина, заканчивая кожаной обивкой салона. В переноску Борщ идти категорически отказался, Марсель насупился, прижал к себе мохнатое сокровище. Иван махнул рукой, дескать, химчистка всё исправит, и автомобиль двинулся в сторону пригорода.

От неожиданности Лида растерялась. Посмотрела на Ивана, мимикой выражая удивление, он лишь подмигнул. Фролов. Подмигнул. С ума сойти! Чем же закончится этот безумный вечер?

Добирались относительно недолго, правда, пришлось несколько раз останавливаться. Щенка начинала колотить мелкая дрожь, он скулил, забивался между креслами, скрёб лапами по сиденьям. Было неясно, то ли парню дурно, то ли страшно, то ли хочется в туалет. На остановках пёс рвался на улицу, потом отказывался забираться в салон. Да уж, пилот ралли Париж-Дакар из Борща вряд ли вырастет.

Особняк Фроловых не удивил. Или удивил? Огромный, на первый взгляд безразмерный, трёхэтажный, отдалённо напоминающий дверец. С парковой зоной перед подъездом, даже в преддверии зимы ухоженной, с густой растительностью вечнозелёных растений и свежим газоном.

Марсель подхватил Борща и рванул к двери. Лида замешкалась, не зная, что делать и говорить. Неожиданно получилось. Она не представляла, кто и что ожидает за дверями дома-дворца.

–  Пойдём, – прочитал её мысли Иван. – Мы с Марселем вдвоём. И Борщ, конечно, – усмехнулся он.

Оказалось, что «вдвоём» в понятии Фролова и «вдвоём» в понимании Лиды – разные вещи. Первой, кого увидела Лида, переступив порог, оказалась женщина средних лет. Полноватая, с аккуратной причёской, в свободных брюках, вискозной блузе и удобной обуви – одежде, близкой к домашней, но всё же с намёком на дресс-код.

– Елена Павловна, – кивнул Иван. – Лидия Константиновна, – тут же представил он Лиду.

Елена Павловна – «бабушка» Марселя, тут же вспомнила Лида.

– Очень приятно, – Елена Павловна протянула руку для приветствия, близоруко сощурилась, разглядывая гостью, будто примеряясь, оценивая угрозу – мнимую или настоящую, – но тут же переключила внимание на Марселя с Борщом. Видимо решив не демонстрировать интерес явно.

Пальто зашедших подхватила молодая женщина в одежде, похожей на костюм Елены Павловны, а другая, в точно такой же форме, материализовалась как из воздуха с предложением «воды, чаю, кофе».

Никто не рассматривал Лиду в упор, не бросал косые взгляды, никак не выражал заинтересованность в гостье, но позвоночным столбом Лида ощущала интерес к себе, ловила периферическим зрением молчаливые вопросы друг другу, едва заметное покачивание головой, говорящее, что никто не в курсе, кого на ночь глядя привёз Фролов. Сам же Иван оставался спокоен, видимо, привычка не замечать обслуживающий персонал, как константу в окружении, въелась в подкорку.

– Пойдём, покажу тебе дом, – предложил Иван. Лида согласилась, только чтобы избавиться от ненавязчивых, но жалящих взглядов.

Ближе к концу «экскурсии» начала кружиться голова. Они прошли только первый этаж, включавший в себя не только несколько гостиных, чудовищно просторную столовую, банный и бассейный комплекс, но и зимний сад, где тоже находилось несколько человек в униформе.

– Рабочий день до девяти вечера, – тут же пояснил Иван. – Скоро останемся только мы, Елена Павловна и одна горничная. Честно говоря, не знаю, какая именно.

– Ты не знаешь имена собственного персонала?

– Имена знаю, а за графиком следит специальный человек, – пожал плечами Иван. – Мне есть чем заняться помимо дум о том, кто заправит постель и приготовит завтрак.

– Боже… – случайно вырвалось у Лиды.

– Иногда я готовлю сам, – усмехнулся Иван.

– Ты умеешь готовить?

– С омлетом и барбекю справляюсь, если верить сыну.

Слово «сын» прозвучало настолько искренне, что Лида невольно улыбнулась. Иван действительно любил Марселя, переживал за него, был привязан, как родной родитель к ребёнку. Удивляло ли это? Нет.

– Позволишь, я тебя покину на десять минут? – спросил Иван уже в холле, с лестницей на второй и третий этажи, камином и двумя просторными диванами.

– Конечно.

На ступенях сидел Марсель в обнимку с Борщом. Щенок не переставал облизывать нового хозяина, нетерпеливо перебирал лапами, поскуливал от счастья. Лида подошла к парочке, уселась рядом, мохнатый тут же переключил внимание на новое лицо, извернувшись, чтобы облизать.

     – Ну, давайте, начинайте, – вздохнул, вздёрнул подборок, зыркнув упрямым взглядом, выдал Марсель.

– Начинать что?

– Выяснять причины буллинга в школе, – он пожал плечами, жест в точности копировал отца. – Вас же для этого отец привёз.

– Почему ты так решил?

– Вы – психолог. Сейчас начнёте играть в подружку, расспрашивать? Методом Фарста собрались решать «мою проблему»? – он скептически протянул последнее словосочетание. – Или методикой No blame approach «без обвинений» обойдёмся? Прошлый психолог хотел, чтобы я «дневник буллинга» вёл. Что вы придумаете?

– Ты считаешь, у тебя нет проблем в школе? – этот мальчишка определённо нравился Лиде.

Сообразительный, с интеллектом выше среднего, дерзкий. В тоже же время ещё домашний ребёнок из благополучной семьи, похожий на щенка, который ластился сейчас к Лиде. Метод Фарста, «без обвинений» – специальные знания, не интересуясь проблемой, невозможно узнать. Выходит, парень искал пути решения. И искал в правильно направлении.

– Нет, – Марсель откинул светлую прядь от лица, окинув колким взглядом собеседницу. – Всё просто. Или ты правишь толпой, или – она тобой. Так отец всегда говорит. Я собой править толпе не позволю.

– Вот как? Одноклассники – толпа?

– Озлобленная, тупая толпа, наученная прыгать через скакалку, как обезьяны – воровать еду у туристов, – Лида вспомнила о разговоре с Димкой, он выражался менее экспрессивно, но суть одна.

– Может быть, тебе стоит немного уступить? Дать ребятам проявить себя?

– Кто им не даёт, – усмехнулся Марсель. – Я не виноват, что умнее их. И уступать не стану.

– Что ж, позиция, заслуживающая уважения, – всё, что могла ответить Лида.

Проблемы у парня были, а вот путей решения прямо здесь, на месте, она не видела. Все методики, перечисленные Марселем, работали, но не в одночасье, не в работе только с жертвой. Буллинг в детском коллективе – проблема общая.

Борщ тем временем закрутился юлой, рванул в центр гостиной и сделал то, что видимо давно собирался – судя по внушительному результату.

– Убирай, – услышали они спокойный голос Ивана.

– Папа!

– Перчатки знаешь где, совок там же. Завёл животное – убирай. Завтра приезжает кинолог, будем учиться обращаться с Борщом, – добавил он.

Марсель насупился, кинул недовольный взгляд на отца, но отправился вглубь дома, чтобы вернуться во всеоружии и убрать за питомцем.

– Ты не слишком строг? – шепнула Лида. С одной стороны, Иван абсолютно прав, а с другой – неужели в доме, напичканном персоналом, некому убрать за собакой?

– Нет. Нужно научиться ответственности за свои решения. Понять, что живое существо – не объект для проявления капризов. Кинолог же – необходимость. Честно говоря, я понятия не имею, что делать с псом, Марсель тем более. Будем учиться вместе.

Потом все вместе ужинали. Елена Павловна сидела за общим столом, Борщ крутился под ногами, выпрашивая угощения. Удержаться не смог даже Иван, хотя минутой раньше отчитал сына за поблажки щенку, напомнив про пищеварение и объяснения волонтёра из приюта о правильном питании собаки.

Подавала ужин миловидная горничная по имени Дина, время от времени бросая хмурые взгляды на Ивана. Он же игнорировал не только взгляды, но и сам факт того, что блюда на столе перед ним сменяются, будто они материализовывались сами по себе, без участия рук девушки.

Позже Марсель ушёл в свою комнату, сославшись на домашние задания, Борщ засеменил за ним. Елена Павловна отправилась за парочкой, Дина убирала со стола, так же бесшумно, как и накрывала.

– Мне домой пора, – напомнила Лида. Оставаться в доме Фролова она не собиралась ни в коем случае. В каком статусе? Тем более, очевидно, что сам хозяин не спешил обнародовать отношения с ней. Держался дружелюбно, и в то же время официально.

– Отвезу, – кивнул Иван.

Он успел переодеться. В однотонном джемпере поверх футболки и в джинсах, был не похож на себя. Моложе, беззаботней, кажется, счастливей. Конечно, его взгляд не изменился. Чёртова аура властности всё ещё парализовала Лиду, как, впрочем, любого, кто оказывался в зоне поражения.

– Как тебе? – спросил Иван, когда ворота в особняк остались позади.

– У тебя большой и красивый дом.

Что ответишь? Действительно, что?

– Я хотел, чтобы ты увидела, как мы живём. Возможно, это поможет нам сблизиться. Понять друг друга лучше.

– Иван, ты всех женщин привозишь домой, чтобы «сблизиться»? Считаешь, это хорошая идея для Марселя?

– Я никого не привожу домой. До тебя была одна женщина, Марсель её не помнит, как и свою мать.

Лида поражённо замолчала.

– Не хочу сказать, что жил монахом, но мои отношения с женщинами – это мои отношения с женщинами. Сын не имеет к этой части моей жизни никакого отношения. С тобой всё… иначе. Я ничего не могу обещать, никто не может, но я очень хочу, чтобы у нас получилось.

– Что именно получилось?

– Что угодно, вплоть до брака, загадывать не берусь и тебе не советую. А пока у меня руки чешутся, – он улыбнулся. – Надо было затащить тебя в свою спальню под благовидным предлогом, сейчас бы не мучился.