Глава 11. Малые бранятся – только тешатся.

Весна к нам все-таки пришла. Спустя полтора месяца после знаменательного дня, когда Грегори сделал мне предложение.

Вам, конечно же, интересно, какой ответ я ему дала. Традиционный. Сказала, что мне надо подумать. Но это произошло лишь на утро. После того, как я очнулась, обнаружив Грегори у своей постели.

Не знаю, почему он не привел меня в чувства с помощью магии. Наверное, испугался моей реакции и возможного отказа. Решил дать нам обоим время. Что ж, у него времени вагон, маги живут столетиями. А вот я… Я всего лишь человек. Да, мне пока только восемнадцать. Но первые несколько месяцев своей взрослой жизни я уже профукала.

Почему я так считаю? Да потому что сижу в добровольном заточении, не в силах побороть чувства, что с каждым месяцем лишь укореняются в моей душе.

Я же знаю, что не выйду за Грегори. Я так решила, когда поняла, что треп челяди небезоснователен. За три месяца я успела очень тщательно изучить замок и его хозяина и пришла к выводу, что он действительно проклят. Хозяин.

А еще убедилась, что ледяные статуи – никакие не статуи. Это бывшие любовницы Грегори. Ну сами посудите, кто будет ставить изваяния в таких странных местах, как лестничный пролет, самое незаметное место во дворе, холл, оконный проем (там она сидит на подоконнике, уткнувшись лбом в стекло)? А! Еще подвал. В последнем, кстати, она разбитая.

Уж не знаю, зачем ее хранить, если уже не собрать. Но спрашивать не тянет. Слишком боюсь услышать душещипательную историю, которая окончательно спугнет меня. В доме Грегори и без того жутковато, а последнее время еще и шумно, потому что маг начинает терять терпение и устраивает мне истерики.

Но несмотря на все это, я бываю здесь счастлива. Ну, во-первых, я действительно испытываю к своему проклятому колдуну сильные чувства. И это уже не просто влечение. Это что-то более глубокое. А во-вторых, я купаюсь в роскоши и его любви. Ну, когда он не истерит. Тогда я купаюсь в ледяных воздушных потоках и претензиях. Вот как сейчас.

– Это становится невыносимо, Мириам! – цедит он, швыряя на пол только что подаренное мне платье, которое я, конечно же, забраковала.

– Я что, не могу позволить себе свой собственный стиль в одежде? Ну не нравятся мне эти пуританские балахоны!

– А мне не нравится, когда у меня яйца сводит, потому что ты одеваешься как шлюха, но строишь из себя монашку при этом! – позволяет он себе оскорбления.

– Как ты меня назвал?! – хлопаю я ресницами, не верея своим ушам.

– Как слышала! – звереет Грегори, и я понимаю, что не время отстаивать свою честь, а время уносить ноги или пытаться хоть как-то успокоить колдуна.

Это он в начале знакомства и до того, как предположение сделать, был галантным, а потом, спустя время и множество моих отказов выйти за него, стал диким. Показал свой истинный темный нрав, и я поняла, почему он живет один. Только пока еще не уяснила, как заставить свое сердце молчать в его присутствии. Ведь оно глупое, не понимает, что тянуться к черному магу опасно.

Если бы не это самое сердце, то я давно сбежала бы. А так, учусь усмирять зверя, загоняя его в клетку. Ну прям дрессировщица, честное слово.

– Ты… – задыхаюсь, и вполне натурально, потому как обида и правда душит. – Ты несправедлив! – упрекаю его, начиная рыдать.

Слезы – лучший способ вызвать в мужчине чувство вины. На Грегори они действуют безотказно. Но лишь потому, что я не злоупотребляю этим инструментом.

– Я просто хочу нравиться тебе, – бормочу, растирая по лицу влагу. – Хочу чувствовать себя желанной.

– Я, представь себе, тоже! – не унимается мой колдун. – Но последнее время я все чаще чувствую себя озабоченным уродом, которого тебе приходится терпеть! И это, знаешь ли, бесит!

– Это не так! Ты прекрасен! – решаюсь приблизиться к нему и, положив ладони на его часто вздымающуюся грудь, заглянуть в глаза. – И ты… ты волнуешь меня. Просто… я боюсь. Я ведь еще девственница и…

– Если боишься близости, зачем тогда дразнишь?! Зачем обряжаешься в эти провокационные тряпки?! – кривится он, глядя на мое любимое красное платье.

– Говорю же, мне нравится видеть, как загораются твои глаза, когда ты видишь меня такую… красивую.

– Да у меня не только глаза загораются, Мириам! Я, мать твою, весь горю! Как ты не понимаешь?! Я ж живой человек. Я мужчина, в конце концов! И меня задрало закрывать на это глаза, – пугает он, склоняясь ко мне.

Резко отшатываюсь и, переводя дыхание, наклоняюсь, чтобы подобрать отвергнутое платье.

– Извини, что я мучаю тебя. Прости, ладно? Я одену этот наряд и…

– Плевать на него! – выдергивает он подарок и швыряет на зеркальный столик, сметая бутылочки с духами и колокольчик для прислуги. – Теперь плевать, потому что сегодня я уже вряд ли приду в себя.

Сглатываю и отступаю к постели. Грегори делает шаг ко мне.

Черт. Не уйду. Доигралась.

– Греги, милый, дорогой мой… ну не злись… – дрожу я от страха.

– Да я не злюсь, Мириам, – говорит он, хищно улыбаясь, – Я просто с катушек уже съезжаю потихоньку. Ты меня так извела, что я убью тебя, кажется, если ты продолжишь свою игру.

– Я не буду больше! Честно. Выброшу это платье. Хочешь?

– Хочу! Давай прямо сейчас, – рычит он, скидывая рубаху и представая передо мной обнаженным по пояс.

Закусываю губу, потому что вид не просто впечатляющий, а восхитительный. Тугие упругие мышцы, мускулистая грудь, волнующая дорожка темных волос, уходящая в брюки. Я все это хочу трогать, я хочу владеть этим великолепием. Но каждый раз, когда Грегори оказывается предо мной в таком виде и заваливает меня на кровать, как сейчас, я представляю все семь статуй его замка и восьмую – разбитую.

– Отдайся уже, Мириам, – хрипит он, придавливая меня к матрасу. – Стань моей, пока я окончательно не свихнулся.

– Но… мы даже не помолвлены пока… – выдаю максимально идиотскую отговорку, учитывая, что вина в этом на мне.

– Считай, что уже, – ворошит Грегори юбку, добираясь до моего бедра, а после и до нижнего белья. – На какое число назначим свадьбу?

– Эм, – бормочу, не зная, что и ответить. Но, слава богу, мне и не приходится. На звон колокольчика, который Грегори снес со столика, явилась горничная.

Та самая Рами, которая ненавидит меня все больше. Зараза повадилась входить без стука. Специально это делает, чтобы мешать нам с Грегори миловаться. Обычно это раздражает, ведь я и сама получаю удовольствие от поцелуев. Но сегодня ее появление спасает меня.

– Ой, простите бога ради! – картинно закрывает она глаза рукой. Но из спальни не выходит. – Я слышала звонок.

– Сука, – ругается Грегори, резко подрываясь на ноги и оглядывая погром, что он сам же устроил.

– Там завтрак стынет, – сообщает бесстрашная горничная.

Кажется, она такая же сумасшедшая, как и ее хозяин. Ничего не боится, кроме нашей свадьбы. На все готова пойти, лишь бы помешать нам сблизиться.

– Мы уже идем, – отвечаю за Грегори и подрываюсь с кровати.

Хватаю рубашку мага и подаю ему, чтобы оделся. Он смериват меня таким темным взглядом, что я едва не падаю в обморок. Скрипит зубами, снова грязно ругается, но рубаху все же одевает и, громко топая, двигает к выходу.

Забываю о том, что я собиралась переодеться, несусь следом. Сейчас надо быть ласковой и покладистой. А еще лучше - вытащить его на прогулку. Свежий воздух должен привести его в чувства. И меня заодно.