Глава 12. Стерва без тормозов.

У лазурного озера прохладно, в листве деревьев о чем-то тайном шепчет ватер. Он треплет молодые листочки, сдувая с них снежный пух. Весна в самом разгаре, но здесь ива стоит припорошенная белым. Ничего удивительного, ведь Грегори отходит не слишком быстро. Тем более после скандалов со мной.

И все же холод понемногу отступает, его отгоняет теплый майский ветерок, как и следы недавней вспышки гнева – тот самый снег, что тает сейчас на моих плечах.

– Прости, Мириам, – целует Грег мое оголенное плечо и стирает с него влагу. – Я опять вспылил, но ты пойми…

– Я все понимаю, – прикладываю к его губам палец. Утро такое светлое и теплое, не хочется портить его, по новой выясняя отношения. – Я понимаю, дорогой, это все проклятье. Но я все равно люблю тебя, ты же знаешь это.

Грегори хмурится. Когда впервые ответила на его признания в любви, он был таким радостным, что кружил меня на руках, пока оба мы не упали на постель. Но теперь он мрачнеет, стоит мне упомянуть о своих чувствах. Видимо, не верит словам, ведь они расходятся с действиями. По его представлениям влюбленная девушка должна тут же напялить фату и белое платье, или, напротив, снять с себя все одежды и самостоятельно заскочить на желанного мужчину.

– Тогда почему не хочешь стать моей? По-настоящему! – подтверждает он мои мысли и опять склоняется к плечам. Щекочет легкими касаниями, ведет тропинку поцелуев к ключице и даже рискует спуститься ниже.

Проклятье, надо было все же переодеться! Это красное платье когда-нибудь доведет нас обоих до греха. Он уже запускал свой нос в мое декольте. Но дальше линии кружева я его не пускала, ведь решиться на эксперимент слишком страшно. На кону моя жизнь.

– Мне кажется, ты торопишь события, – мягко ухожу я от его настойчивых касаний.

– Вовсе нет! – упрямится Грегори.

Качает головой и снова хмурится. В его льдистых глазах появляется отблеск беды. Радужка приобретает насыщенный ультрамариновый оттенок. Зараза! Теперь его уже ничем не усмиришь, кроме поцелуев. Но черт возьми, и это рискованно! С другой стороны, позволять ему морозить себя еще опасней. Я ж не знаю, как предыдущие девушки стали ледышками. Может, так же отказывали ему, и он их замораживал. Вот как меня сейчас.

– Ну, что ты, Греги, – касаюсь ладонью его щеки, в попытке усмирить грядущую бурю. – Не порть чудесное утро. Лучше поцелуй меня. Поцелуешь? – кокетливо щурюсь и заглядываю прямо в бездонную синеву глаз.

Ох, мамочки, не стоило этого делать. Я будто в ледяное озеро ныряю. Ощущения именно такие. Обжигает холодом, вся кровь в жилах словно бы в лед превращается. Но панический страх крошит его, и осколки рвут мои вены. С трудом сдерживаю мучительный стон и выдыхаю, когда Грегори сдается мне.

В решительном порыве он притягивает меня к себе. Обнимает. Крепко и властно, а потом… М-м-м…уверена, только он и умеет быть таким пылким и чувственным. Его бессовестная сексуальность – мое проклятье. Ей невозможно противостоять. Особенно когда он так близко. От Грегори пахнет свежестью, морем и чем-то неведомым – тайной, наверное.

Вы спросите, какой у тайны может быть запах? Загадочный, конечно. Такой, какого в природе не существует. Нигде нет ничего подобного. Мой Грегори единственный источник этого аромата. И это заводит, пьянит и лишает воли.

Позабыв об опасности, отдаюсь его рукам, которые бесстыдно сжимают меня и ворошат ленты на корсете. Стону от неги, прямо в губы любовника, пока он как заведенный целует и целует меня, попутно шепча непристойности.

– Отдайся, Мириам… Отдайся, чертовка. Иначе… Я возьму тебя силой.

Шутит, конечно. Угрожает, но только чтобы сломить мою волю. Не возьмет. Он не такой. Вспыльчивый, да. Скрытный. Проклятый. Но не бездушный насильник. Грегори любит меня, вот только он нетерпелив. Это все чувства, которые я так старательно разжигала в нем, глупышка. Именно они делают его разнузданным.

Он рвет ленты, тянет и без того открытое платье вниз. Отстраняется от моих губ и неожиданно резко роняет голову в открывшееся декольте.

Что я там про его нос между моих грудей говорила? Ах, что не позволю совать его туда. Вот же дьявол, я позволяю! Впервые он настолько близок к запретному плоду. Впервые видит мои прелести без какой-либо защиты.

Проклятье!

Как это остановить?

А надо ли это останавливать?

Боже, это ведь… это… настолько прекрасно, что…

– А-а-а-х-х, Греги… Греги, ты что делаешь? – бормочу, не в силах противиться умелой ласке.

Кудесник согревает горячим дыханием мой сосок и кружит по ореолу языком, прикусывает и посасывает ноющую плоть. И это настолько возбуждающе, что я уже сомневаюсь, что уйду с этого берега невинной.

Я громко стону и выгибаюсь дугой, навстречу порочной ласке, но тут Грегори сильно сжимает мою грудь и, подавшись вперед, прикусывает еще больней.

– А-а-а-х-х, Греги… Грег, ты что делаешь?! – негодую, возвращая самообладание.

Я даже пытаюсь отстраниться, снова вспоминая про ледяных красавиц. Но возбужденный колдун не выпускает меня. Он мычит что-то нечленораздельное и запускает руку в мои панталончики.

Мне жутко страшно, а еще я сгораю со стыда. Но вовсе не от того, что оказалась почти голая перед ним. Я мокрая! Там между ног у меня все набухло, зудит и истекает соками. Но я упорно сопротивляюсь, не пуская Грега в святая святых.

– Прекрати! Отстань! Я буду кричать! – протестую, но ни одну из угроз не привожу в действие.

Даже не знаю, почему. Все еще надеюсь, дурочка, что это такая игра. Что Грегори сейчас остановится. Но он не прекращает свой натиск. Он нагло приспускает мое белье и резко вонзает в меня два пальца.

– Ау! – кричу от неожиданности и боли. Причем не могу сказать точно, какая из мук острее: та, что вызывает саднящие ощущения в промежности, или другая, рвущая на части мою душу.

Не думала, что мое сердце – это хрустальный сосуд с сахарным сиропом. Но Грегори показал, что это именно так. Своей выходкой он разбил его на мелкие осколки, которые разлетаются теперь, больно раня меня. И все эти кровоточащие метки заливает паточным чувством, которое расплескалось по всей груди.

– Грег, Грегори-и-и-и… – мычу я, изнывая то ли от блаженства, которое дарят его наглые пальцы, то ли от разочарования. – Прошу, не на-а-адо-о-о… – умоляю, все еще надеясь склеить вазу своего сердца, а потом и сироп наших чувств собрать, чтобы снова наполнить хрустальную емкость.

Но Грегори не слушает меня. Он оставляет мое лоно, но только для того, чтобы разоблачиться. Колдун порывисто скидывает с себя сюртук, следом летит рубашка. Я пользуюсь моментом и пытаюсь встать с земли, но Грегори опрокидывает меня на смятую траву и зажимает горло.

– Ах! – вскрикиваю, оказавшись придавленной к земле.

– Я предупреждал тебя, Мириам, – хрипит Грегори и бросается на меня, накрывая собой.

Он еще не осквернил храм моего девственного тела. Пока нет (пальцы не в счет), но во мне уже зарождается ненависть. Как он мог предать мое доверие?! Как мог оказаться…

О нет! Нет! Грегори, только не насильником, только не это!