Глава 2. Приглашение.

– Вы целы? – спрашивает незнакомец и тянет ко мне руку.

Хочется вопить и отмахиваться, но… у меня язык в пятую точку уходит. Да и как отмахиваться, когда я лежу придавленная отчимом?

– Сильно напугались, – понимает мужчина и осторожно переворачивает раненого, освобождая меня от тяжести.

Тот стонет, пока его усаживают на противоположный диван, а после вешает голову и отрубается. Я же ошалело осматриваю место побоища. В окно не многое можно разглядеть, но я вижу, что лесные разбойники валяются подле кареты в неестественных позах. Все обледеневшие.

Перевожу взгляд на загадочного беловласого мужчину и начинаю икать.

– Это ваша кровь? – деловито осведомляется он, залезая в карету и производя беглый осмотр.

Мотаю головой. Снова в окно гляжу.

– Это вы их так? – киваю на обмороженных.

– Угу, – бросает он, нагло ощупывая мою талию.

– З-за-а что?

– Поверьте, юная леди, в этом мире нет ни одного человека, которого не было бы за что убить? – меланхолично говорит незнакомец, завершая осмотр. – Ушибов, растяжений, переломов нет? Из кареты сами выберетесь?

– Зачем? – хлопаю я глазами.

– Затем, что оставаться здесь опасно.

– А-а-а, где безопасно?

– В моем замке, – улыбается он. – Я живу тут неподалеку.

– Только не говорите, что просто прогуливались и стали случайным свидетелем разбоя.

– Охотился, – пожимает он плечом, указывая на колчан, что висит за его спиной. – Услышал ваш крик и поспешил на помощь. Разочарованы? Хотели бы достаться этим грязным тварям? – кивает он на трупы разбойников.

– Не-е-ет, – мотаю головой, размышляя над тем, придется ли мне теперь достаться ему.

– М-м-м, здравый ум вам не чужд. Люблю смышленых девушек. Грегори Велронт, к вашим услугам, – едва заметно кивает мой спаситель.

Прокручиваю в голове знакомую фамилию. Велронт. Где же я слышала об этой семье! Ах, да это не семья! Так называется столичный приют для сирот! И все его выходцы носят, как видно, эту «фамилию»! Так он что же, сирота, что ли? Так и не скажешь.

Вглядываюсь в незнакомца, который наконец-то тушит свой нечеловеческий огонь в глаза.

– Вы колдун? – решаюсь я спросить.

– Угу, – буднично отвечает он, переводя свое внимание на отчима. – Но чтобы помочь вашему спутнику одной магии будет недостаточно. Он сильно ранен.

– Оставьте его, – дергаю я Грегори на себя.

Он разворачивается, в удивлении вздергивает одну бровь и даже присвистывает. Я же заливаюсь пунцовым.

– Это как-то не по-людски, – журит колдун.

– Поверьте, он со мной тоже не по-людски обращался, – скалю я зубы.

Знаю, что выгляжу в этот момент не лучшим образом. Юные девушки должны быть ласковыми и милыми. Но я устала от нравоучений. В этот страшный час отмщения, окруженная трупами, я как никогда чувствую себя свободной. Благодаря нежданному спасителю (явно посланному мне богом) я способна начать новую жизнь. Ускользнуть от злого рока.

– Кто он вам, этот человек? – спрашивает Грегори, с интересом разглядывая раненого.

– Отчим, – отвечаю я нехотя.

– Понятно, – вздыхает колдун и, утратив всякий интерес к умирающему, полностью переключается на меня. – Надеюсь, ваша матушка не будет слишком сильно переживать, если вы опоздаете к ужину?

– О-о-о, я бы хотела, чтобы ее хватил удар, но, боюсь, она расстроится лишь из-за него, – небрежно киваю на отчима, непроизвольно обнажая зубы.

– Даже так? – приподнимает Грегори брови.

Молча киваю. Что тут еще скажешь? Не правду же, как меня слюнявил сморщенный старик, за которого собрались выдать замуж? После таких откровений я могу показаться ему грязной. А мне, признаться, не хочется этого, ведь мужчина хорош собой и, несмотря на абсолютно белую шевелюру, выглядит импозантно. Ему от силы лет тридцать. Хотя… колдуны, наверное, медленнее стареют, поэтому…

Ах, не важно! Какая разница, сколько ему лет, если он красив, статен и к тому же богат?! Главное, чтобы он не оказался женат. Ой, вот эти мысли совсем некстати. Внимательно оглядываю его протянутую ладонь. Кольца нет. Очень хорошо. Вкладываю в нее свою руку и позволяю вытащить меня из кареты.

– Ездите верхом? – осведомляется Грегори, по-хозяйски оглядывая лошадей.

– Немного.

– Это хорошо. Негоже оставлять животин на съеденье волкам. Уж кто-кто, а эти несчастные точно не заслужили такой участи.

– Любите животных?

– Я никого не люблю, – равнодушно признается колдун, отвязывая коняг. – Но обрекать беззащитных созданий на муки – это скотство.

Я решаю не развивать мысль о том, что мой отчим в данную минуту тоже беззащитен. Если честно, просто не хочется взывать к благородству колдуна. Мало ли всколыхнется что-то в его душе, и он все же решит спасти гада.

– Тогда поторопимся увести их отсюда, а то, не ровен час, еще разбойники нагрянут, – улыбаюсь я Грегори и, окончательно плюя на все светские нормы, седлаю животину по-мужски.

Колдун оценивает мои оголившиеся икры, присвистывает и, вдарив по конскому крупу, отправляет меня вглубь леса. Сам запрыгивает на второго коня и, пришпорив его, задает темп, уносясь вперед.