Эпилог.

Прошло девать лет.

– Мама, ну пожалуйста, пойдем уже быстрее, – хнычет Алимир, дергая меня за край юбки.

– Сейчас, сынок, последний штрих, – откликаюсь, подкрашивая губы оттеночным кремом, который сделал для меня Лукас.

– Ты и так самая красивая, зачем тебе краска? – искренне удивляется сын.

– Затем, что нет придела совершенству, – подхватываю его за руку и вывожу из нашей с Грегори спальни, где он последние пол часа устраивал погром. Разбрасывал подушки и, обмотавшись покрывалом, изображал папу в его парадной мантии.

– Сегодня я точно одержу верх над командой «Светлячков». Мои «Черные призраки» разобьют их в пух и перья!

– Пух и прах, – мимоходом поправляю его, спускаясь во двор и усаживаясь в открытую повозку для летних прогулок.

– А мне нравится пух и перья! – упрямится сын, ерзая на диванчике.

– Как скажешь, родной. Ты главное хоть немного перьев «Светлячкам» оставь. И не меть им в головы. Игра в колдовские шары предусматривает попадание этих самых шаров в корзину противника, а не в них самих.

– Ну что ты опять, мам, – хнычет Алимир. – Я же не специально, просто…

– Просто светлые тебя задевали, и ты разозлился, – гляжу на него строго.

– Ну да, разозлился. Совсем немного.

– Вот, и чуть было не вышиб капитану светлой команды мозги.

– Было б что вышибать, – бубнит сын, складывая на груди руки.

– Алимир! Не смей так пренебрежительно относиться к воспитанникам нашего приюта! То, что они сироты, не дает тебе право унижать их. Твой отец, если хочешь знать, тоже в приюте вырос. И вот каким уважаемым колдуном стал. Меценат, новатор, а лет через тридцать, может, и верховным магистром ордена станет.

– Надеюсь, что нет, – вздыхает малец.

– Не хочешь, чтобы папа был верховным магистром?

– Они часто в разъездах. А я хочу, чтобы папа был рядом.

– Да через тридцать лет ты и сам будешь в разъездах, учитывая твою непоседливость.

Алимир задумывается, а я оглядываюсь по сторонам, наслаждаясь пейзажем.

Мы проезжаем лавандовое поле и наше любимое озеро. Еще чуть-чуть и доберемся до ангара, который мой муж и Лукас гордо называют заводом. Там они изготовляют волшебные лампы, которыми собираются осветить все королевство. Наши разросшиеся земли уже утопают в колдовском свету. Столица тоже не спит круглые сутки, потому что с наступлением темноты не только дома, но и улицы города сияют в желтом свету ламп, которые изобретает Лукас. Ну, не один, конечно, Грегори ему тоже помогает. А еще Бонни. Не магически, конечно, он у него главный поверенный. Все бумажные дела ведет, ведь я обучила мальца грамоте и счету. А он оказался такой смышленый, что потом еще в городе бухгалтерскому делу учился. И вот теперь вернулся к нам и обещает, что мы станем баснословно богаты, благодаря этому самому заводу и патенту на лампы.

Меня лично финансовые перспективы не сильно волнуют, я и так имею больше, чем могу потратить. Но я понимаю, как это важно для Грегори и Лукаса. Ведь с основанием приюта у них появилось много хлопот и трат. Это в самом начале, когда в небольшом одноэтажном доме ютилось пятнадцать малышей, собранных со всей страны, мы еще могли заботиться о них своими силами. А теперь, когда их в пять раз больше, нам приходится набирать персонал из колдунов, ведь семь хрупких женщин (бывших ледяных куколок) не могут совладать с такой оравой. Тем более что они не ведьмы.

Одни ежегодные игры по метанию волшебных шаров чего стоят? Тут и костюмы, и безопасность, и усиленный штат лекарей, потому что не только команда темных чудит. Светлые тоже норовят применить запрещенные приемы. Два года назад моего сыночку чуть было не ослепили.

Дети, что с них взять? Мы вон с Грегори вроде взрослыми были, а дела похуже творили. Но это все в прошлом. Сейчас у нас идиллия. Даже странно иной раз становится, как это мой темный колдун может столько лет быть паинькой. Хотя, что странного, у него есть откуда аккумулировать нужное для колдовства топливо и куда девать потом эту темную силу.

– Ты не можешь получить больше света, затратив меньше энергии! – не стесняясь орет он на Лукаса, который как ошпаренный выбегает из ангара с огромной лампой в руках.

– Спорим, что могу?! – заводится тот и втыкает лампу прямо в землю.

– С помощью троекратного заклинания «Волтера»?! – округляет Грегори глаза. – Не смей! – вопит он, нагоняя Лукаса.

Я приподнимаюсь в повозке и кричу кучеру:

– Ну-ка останови!

Тот тормозит аккурат на подъездной дорожке. Я выбегаю из экипажа и несусь к мальчикам. Вслед за мной бежит Алимир.

– Мама, мама, что сейчас будет? – вопрошает он с детским восторгом.

– Убери сына! – кричит Грегори, видя нас на дороге.

Я разворачиваюсь, хватаю малыша на руки, но не успеваю отнести его обратно к повозке. Лукас воздевает к небу руки и читает заклинание. Его ладони начинают светиться. Я ожидаю, что свет будет направлен в лампу. Но Лукас спускает весь заряд в землю.

Я охаю, а Грегори несется к нам с сыном и попутно выставляет магический щит. И вот мы все втроем уже стоим под колпаком искрящегося туманного покрывала. Но полупрозрачного. Я могу видеть, как начинает светиться земля, а после… Лампа с голову быка вдруг вспыхивает настолько ярко, что мы все зажмуриваемся. Грегори хватает нас с сыном в охапку и прижимает к своей груди.

– Зажмурься! – велит он.

Я слушаюсь. А вот сын нет.

– Мам! Пап! – верещит он, ерзая и хохоча. – Как красиво! Ай да Лукас!

Я боязливо открываю один глаз. Вижу, что катастрофы нет. Открываю второй. Мягко высвобождаюсь из объятий Грегори и даже сына на землю опускаю, потому что он вьется как уж.

Из ангара выходит Бонни и, разинув рот, прихлопывает себя по бедрам.

– Вот это масштаб! Сер Лукас, теперь вы точно можете ехать на международную выставку магических достижений. Я все устрою. И не сомневайтесь, что первое место достанется вам. Как и миллионные контракты.

– До контрактов еще далеко! – отрезает Грегори, снимая защиту и разрешая нам с сыном подойти и полюбоваться изобретением. – Нужно рассчитать все риски. Провести тестовые испытания…

– Учитель, вы как всегда излишне щепетильны, – начинает было Лукас, но Грегори выставляет вперед палец и отрезает. – Сначала испытания. Потом выставка.

– Как скажете, – сдается Лукас и вынимает лампу из земли. Она сразу же тухнет, и Алимир теряет к ней интерес.

– Пап, пап, ты пойдешь смотреть мою игру? – дергает он Грегори за рукав.

– Да, малыш, – обещает тот, потрепав сына по темным непослушным волосам. – Я приеду, как только навтыкаю серу Лукасу.

– Но он же создал чудо! – недоумевает сын.

– Угу, и чуть было не спалил нас всех, – мрачно говорит муж. А потом ловит мой взгляд и смягчается. – Езжайте, родная, – чмокает он меня в носик. – Я закончу тут и догоню вас.

– Не опаздывай, – прошу его строго. – Ты же знаешь, как для воспитанников важно, чтобы игры открывал именно ты.

– Угу, – кивает Грегори и подталкивает меня к повозке.

***

На трибунах шумно. Темные приветствую своих игроков громкими кричалками, а светлые – фейерверком. Мелкие шалопаи так навострилась запускать колдовской салют, что я каждый раз боюсь, что он сожгут стадион. Но пока все обходилось, потому что на игры Грегори приглашает троих взрослых колдунов в качестве смотрителей.

– Как думаешь, команда Алимира одержит верх? – спрашиваю у мужа, когда он поваляется в нашей ложе.

– Очень на это надеюсь, – отвечает он.

Приветствует он всех собравшихся. Объявляет о начале игр и просит сидящего позади нас Лукаса пустить в небо сигнальный залп.

– Да начнутся игры! – кричит тот, озаряя небо вспышкой золотого света.

И те начинаются. Наш сын, капитан команды «Черные призраки» с первых секунд атакует и ведет свой магический шар аккурат к корзине противника. Передает другому игроку, делает отвлекающий маневр, окатывая поле черным дымом. И пока светлые в нем теряются, выстреливая вспышками света, игрок забрасывает первый шар в корзину «Светлячков»

– Один-ноль! – извещает судья.

– Начало хорошее, – улыбается Грегори и придвигается ближе ко мне. – Я бы тоже не отказался закинуть сегодня пару шаров. С этими играми, да экспериментами, что устроил Лукас, я совсем забросит тебя, родная.

– Да, – наиграно дую губки, – Целых три ночи засыпаешь, не отдав супружеский долг. Если ты и дальше будешь так плохо себя вести, я…

– Даже слышать не хочу, что ты за экзекуцию придумала. Сегодня буду рассчитываться. За все три ночи, так что держись, – хрипловато шепчет он мне в ухо.

– Хорошо, начну морально готовиться. Но ты должен кое-что учесть, – добавляю, лукаво сощурившись.

– Что именно? – настораживается муж.

– Тебе придется быть еще деликатней, чем обычно, потому что…

– И еще один шар забрасывает команда «Призраков»! – отвлекает нас комментатор.

– Что «потому что»? – напрягается Грегори, не обращая внимания на крики с трибун.

– Потому что я снова беременна, – шепчу ему на ухо.

Грегори меняется в лице. Тень страха отступает и его прекрасные глаза озаряет свет радости.

– Это точно?

– Придем домой, сам проверишь.

– М-м-м, да как мне теперь на трибуне усидеть?! – стонет он, прикладываю руку к моему животу.

Дара как у магистра, который одним касанием к руке определил пол ребенка, у Грегори нет. Но он всеми своими колдовскими силами пытается понять, правду ли я говорю. И когда ему это не удается, начинает ерзать, ища повод сбежать из ложи и меня с собой утащить.

– Высиди уже эту игру, родной. Это важно для Алимира. Он старается тебя впечатлить. Смотри, как гоняет по стадиону.

– Да, ты права, – соглашается Грегори и снова переводит взгляд на поле, где наш первенец показывает все колдовские навыки, которым отец его обучил.

Он плетет огромные клубки черного газа и перекидывает их через все поле. Путает противников и лавирует между их золотыми шарами. Он играет не на жизнь, а на смерть как будто. Что и не удивительно, такой же ведь целеустремленный, как папа. Весь в него, мой любимый мальчик. А следующий наш ребенок пойдет в меня, потому что мне кажется, это будет девочка.

Я мечтательно закрываю глаза, воображая розовые банты и рюши, как вдруг трибуны снова взрываются воплем радости. Наши темные трибуны. Светлые же возмущаются.

– Если его команда сегодня выиграет, то я лично отвезу ее в столицу, на большие игры, – решает Грегори, внимательно наблюдая за сыном.

– А если выиграют светлые? – спрашиваю и украдкой кошусь на Лукаса, потому что он их основной вдохновитель.

– Если светлые, то Лукас опять будет купаться в лучах славы, – поворачивает голову и Грегори. – Если он поедет, конечно, – чешет муж затылок.

Почему он так думает? Да потому что Лукасу с некоторых пор не особо интересны игры. Его гораздо больше занимает новая целительница, которую Грегори выписал из города в свой приют. Молоденькая светлая ведьмочка с курчавыми волосами и васильковыми глазами. Она так умильно разевает рот, когда удивляется, что Лукас все время залипает на ее губках. Вот и сейчас он таращится не на поле, где его команда проигрывает, а на личико девушки.

– Как думаешь, у них уже что-то было? – шепчу на ухо мужа.

– Подозреваю, что да. Застал их сегодня обжимающихся, так что… Наш скромняга Лукас, похоже, растерял все приличия. Тискал ее с адским ажиотажем. Даже не думал, что в нем столько пыла, – прыскает Грегори.

– М-м-м, значит, у нас скоро очередное торжество.

– Ты о свадьбе?

– Почему нет? – пожимаю я плечами.

– Ну не знаю. Лукас совсем молод еще. Это его первая интрижка…

– На простую интрижку это не похоже, Греги, – возражаю я. – Посмотри, как они упиваются друг другом.

Грегори бросает еще один взгляд через плечо и соглашается. Притягивает меня к себе, зарывается в волосы и шумно выдыхает:

– До нас им все рано далеко.

– До нас всем далеко. Кто из наших знакомых умирал от любви и воскресал из-за не же?

– Только мы, – ласкается Грегори, будоража меня тягучим грудным голосом. – И я бы еще сотню раз умер за тебя, любовь моя.

– А я бы за тебя. Но давай лучше будем создавать новую жизнь, а не множить смерти.

– Согласен, – целует он меня в висок. – Согласен создавать с тобой столько жизней, сколько даст нам судьба.

Она даст много, родной, я это чувствую, ведь мы необыкновенная пара. Улыбаюсь, нежась в объятых Грегори и глядя на своего радостного сына. Он носится по полю, размахивая флагом своей команды. «Темные призраки» победили. И это правильно. Не может же только свет одерживать верх? Мир не терпит перекосов. В нем все должно быть равновесно. Главное, разграничивать влияния света и тьмы. Выбрать, что в жизни главное, и оберегать это от пагубных сил. В остальном же - стойко выдерживать испытания обоих полярностей. Я вот выбрала семью. И в эту свою крепость больше не впускаю зла.

КОНЕЦ