Глава 12. Стерва не пьёт

— Я вообще-то не пью. — осторожно заметила Алеся, когда они вдвоём спускались в лифте.

— Да я тоже особо не пью, думал, может, ты пьёшь.

— Может, тогда поедим просто?

— Только давай пойдём туда, где тебя всё устроит, ладно? — тяжело вздохнул Назар. — Ты такая душнила ресторанная, весь аппетит пропадает от твоих претензий.

— Тогда пойдём в мой любимый ресторан, где я даже с пола готова есть.

Назар посмотрел на неё удивлёнными глазами, неужели такой есть? Есть — ресторан быстрого питания.

— Ты серьёзно? Ты вот эту хрень ешь?

— Раз в месяц, ем. В этом получилось два. — кивнула Алеся, набивая на большом экране самообслуживания заказ. — Ты что будешь?

— В смысле, что буду? Ты же как на роту солдат заказала?!

— Нет, это всё мне. Давай я тебе сама закажу, я тут всё знаю.

Алеся сделала заказ ещё на роту из одного солдата и оплатила заказ.

— Я тебя не угощаю, если что, ты платишь, это корпоративная карта. — фыркнула Алеся, когда Назар попытался проявить джентльменские манеры.

Они сели за дальний столик полупустого ресторана, перед Алесей высилась гора картонных коробочек с бургерами и картошкой фри, которую она жадно начала поглощать. Назар есть не спешил, подперев рукой подбородок, он ждал, когда булочки будут слишком сухие, а мясо жёстким.

— Что, серьёзно? Негативных комментариев не будет?

— За что? Это же пища богов! — ответила Алеся, макая картошку в сырный соус. — Ну, иногда прошу картошку поменять, если пересоленная, а так я всем довольна. Жрала бы каждый день, да от этого толстеют, а мне нельзя поправляться, кожа растягивается и начинает чесаться. Извини, если аппетит порчу.

— Я, блядь, десять лет в таком месте сидел, где унитаз был там же, где и обеденный стол, мне теперь вообще ни хера не может аппетит испортить. — тяжело вздохнул Назар и взялся за свою еду. — Разве что твой словесный распил шеф-поваров без анестезии.

Вокруг них люди приходили, ели и уходили, торопясь по своим делам, а двое, которым некуда было торопиться спокойно поглощали тонны калорий, не отвлекаясь на разговоры. Алеся справилась со своей горой вредной еды быстрее, чем Назар, она допивала остатки коктейля, когда он всё-таки задал вопрос:

— Кто с тобой это сделал?

Алеся замерла, булькая трубочкой в стакане, подняла на него глаза и подозрительно прищурилась.

— Скажешь, кто ты такой на самом деле, может, и отвечу на твой вопрос. А то пришёл, в наручники заковал, нагрубил, нахамил, потом приставал, доверие к тебе минус ноль.

— Ну, поехали тогда, без бухла не разберёмся.

*****

Они переместились в близлежащий паб, тихое место, мало посетителей и свободных ушей.

— Я не буду пить, мне потом плохо. Уже год не пила. — попыталась отодвинуть от себя бокал с аперолем Алеся.

— Ты работаешь в алкогольном бизнесе и не пьёшь? — усмехнулся Назар, делая внушительный глоток тёмного, почти чёрного пива.

— У меня желудок слабенький.

— Зато язык сильный, Алеська. Пей давай, это ж всё равно что сладкая водичка бабская, а не алкашка забористая. — хохотнул Назар.

Так её новый босс склонил её к потреблению алкоголя в первый раз.

— Меня зовут Назар Александрович Белозёров. Я родился в обычной семье советских инженеров, а потом Союз распался. Остались я, моя младшая сестра, бабка с дедом с копеечной пенсией и мама с папой без работы. Я плохо помню, чем они занимались в девяностые, по-моему перепродавали всё, что хорошо покупалось, деньги появились, вот это хорошо помню. Как пацаны в школе завидовали, что у меня самые классные игрухи были — денди, сега, видик новый. Батя на бэхе ездил, правда, её сжигали пару раз, как и магазины продуктовые, которые он держал. Но хорошо хоть не стреляли, как тогда было принято. Всё у нас было хорошо, сытно, а потом отец совершил фатальную ошибку…

Назар залпом допил пинту пива и заказал ещё, пока Алеся цедила свой бокал. Если до этого Назар ещё улыбался, говоря про родителей, то сейчас он будто хотел рукой расплющить пивной бокал, сжимая его своей лапищей.

— Какую? — робко спросила Алеся, вспоминая, что его мать убили.

— Доверился, блядь, другану своему — Айрату Бахтиярову. Такие друзья были — все днюхи, праздники вместе справляли, я с его сыном дружил, Лизка, сестрёнка моя, по нему сохла, глупая. Смазливый этот Теймур был, единственный наследник, да и сейчас такой же смазливый. — горько усмехнулся Назар, опустив голову. — Бизнес пошёл в гору, им занимался больше Айрат, а мой отец вкладывался деньгами, когда нужно было открыть новое заведение. Я в этих клубах зависал ночи напролёт — бабло, бухло, девочки, всё у меня было. Я был крутым мальчиком-мажором на спортивной тачке, а теперь зек со справкой об освобождении…

— А Теймур то такой и остался — мальчик на спортивной тачке. — усмехнулась Алеся, допивая свой бокал. — Официант, повторите пожалуйста!

— Ты его знаешь?

— Да не так, чтобы уж очень хорошо. Он меня склеить пытался в отцовской, как ты её называешь, рыгальне, я только к Оладушкину устроилась, ещё не знала об их тёплых отношениях. Ох, слышал бы ты этот громкий звон его яиц, когда они сначала рухнули на не очень чистый пол, а потом горошинками покатились в уголок, чтоб я их не растоптала. — хохотнула Алеся, а Назар с улыбкой качал головой, глядя на её счастливую улыбку. — Но ему, видимо, нравится, когда женщины так делают, он мне потом сто одну розу прислал, а потом ещё разок, и ещё, а затем решил додавить — браслет от Картье. Я сразу поняла — придурок, однако, браслетики то с бриллиантами на дороге не валяются.

— Ты с ним на свидание пошла? — нахмурился Назар.

— Не-а, браслет просто взяла, да и на хер пошёл. — пожала плечами Стерва. — Жена у него, Адель, такая вся прям образцово-показательная аристократка — благотворительный фонд, галерея, очень классная, кстати, я там была на выставках. Я даже её фонду как-то жертвовала, а Оладушкин так вообще сливал туда сотни тысяч.

— Не жертвуй туда больше ничего! — неожиданно громко сказал Назар. — Она отмывает грязное бабло через этот фонд и галерею!

— Да? — удивленно вскинула брови Алеся, скривив лицо. — А по ней и не скажешь, прям хоть нимб над головой рисуй.

— Ты с ней знакома?

— Нет, видела несколько раз, Оладушкин к ней на мероприятия постоянно ходил с женой. Его жена тоже вся такая одухотворённая, сидит там сейчас на своей Колыме, больным детишкам носочки вяжет, наверняка. — Алеся грустно вздохнула, вспоминая своего прежнего удобно босса, и перевела взгляд на совсем неудобного. — Так что случилось в твоём Белозёровском королевстве, когда всё по одному месту пошло?

— Отказ тормозов, авария, пожар. — бесцветным голосом сообщил криминальные новости Назар. — Лизка с нервным срывом легла в больницу, я получил бизнес, которым не умел управлять. Отец всё пытался мне мозги вправить, объяснить, как эти деньги зарабатывают, а я всё тупой головой мотал.

— Ты же говорил, что твою мать убили? — нахмурилась Алеся.

— Убили, эта авария была подстроена Айратом, я точно знаю. — стиснул зубы Назар. — Стоило отцу умереть, как прибыль с общего с ним бизнеса капать перестала, Бахтияров всё меня кормил какими-то прохладными историями — проблемы с поставщицами, проверки, инфляция, а Теймур в это время окучивал Лизу. Оладушкин у моего отца работал в сети магазинов, там тоже проблемы начались, пока он отвлекал моё внимание, Лиза меня предавала, сама того не зная. Умеет этот Теймур бабам в уши ссать красиво… В общем, закончилось всё тем, что мне впаяли срок нехилый, по сфабрикованному преступлению, бизнес был моим, а стал чужим, Лиза покончила с собой, как говорит отчёт судмедэксперта.

— И почему отец и сын ещё живы? — как погодой за окном, только чужими смертями, поинтересовалась Алеся.

— Потому что я хочу, чтобы они на своей шкуре почувствовали то, что чувствовал я. Отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие. — оскалился Назар. — Хочу, чтобы Айрат, который на бабки всю жизнь молился и ради них моих родителей убил, а Лиза жизнь отдала, в нищете сдох — в тюряге. Сынок его, посмотрим ещё, в идеале пусть вены вскроет. Оладушкин своё получил, он ничего не знает про моих родителей и Лизу, только бабки брал от Айрата, чтобы меня подставить и к нужным решениям подвести. Был ещё следак, который моё дело вёл, погиб при исполнении, остался ещё один, который расследовал аварию, но он так высоко взлетел, аж до главного Следственного комитета. Придётся валить, думаю…

Назар внимательно наблюдал, как отреагирует Стерва на его планы о мести, она подпёрла ладошкой щёку и безразлично смотрела на него в ответ. Внутри неё в это время шёл мысленный процесс расчленения Филина на мелкие кусочки, этот мерзавец ничего не говорил о том, что она будет работать на неуловимого мстителя, который собрался валить людей, а, значит, будут лететь щепки, выкалывая очевидцам глаза.

Так красиво и ровно говорил свою версию событий Назар, что он такой весь хороший, его подставили, а он не виноват, что Алесю даже слегла передёргивало. Такого не бывает, что кто-то один хороший, а все остальные плохие — все одинаково хреновые, искренне считала Алеся. Но сделала вид, что поверила, сама потом проверит, правду этот Белозёров говорит или нет.

— Ну, твоя очередь, я всё рассказал.

«Ага, как же! Филин только каким боком тут затесался не сказал, а, значит, это очень тёмная история, которая научила Бандерлога валить людей.» — усмехнулась про себя сообразительная Алеся.

— Не буду я ничего рассказывать, вот ещё придумал! Ты мне что-то доверия не внушаешь, дядечка Оскар-Назар. — фыркнула Алеся, которую уже порядком развезло с двух бокалов. — Расскажу тебе слезливую историю, ты меня жалеть начнёшь, потом приголубить надумаешь, я от этого проблююсь, неудобно получится.

— Жалеют только трусы, Алеська, а я не трус, да и чего тебя жалеть? Вон какая баба стала, на хромой козе не подъедешь. — усмехнулся Назар.

Он не стал настаивать, а просто стал её спаивать активнее, чтобы она преодолела психологический барьер, ему отчего-то было важно узнать, кто оставил эту печать жестокости на её спине. Её мать ведь тоже убили, кто? Тот, кто изуродовал дочь? Может, отец?

Алеся оказалась стойкой оловянной балериной, она пила слабенькие коктейли, как лимонад, всё больше пьянела, много говорила, но не по делу — пыталась объяснить ему, как работает его же бизнес, Назар кивал и заказывал ей ещё, случайно забывая себя.

— Ломать не строить, понимаешь, Оскар Назарович? — восклицала Алеся, преданно заглядывая в глаза. — Бизнес это не просто купи-продай, получи бабки, это ещё и люди, которые на тебя работают. Если твой бизнес пойдёт ко дну это больше сотни рабочих мест, а у Бахтиярова сколько? Тысяча… И ты всех их готов принести в жертву своей мести?

— Да. — без колебаний ответил Назар.

Алеся тяжело вздохнула и перестала пытаться что-то ему объяснить, но молчала потом не долго.

— То есть как это ты не умеешь играть в нарды? — вытаращила она осоловелые глаза. — Ты же сидел! Там все в них играют! Ну-ка, я тебя сейчас научу.

— Твою мать… — вздохнул Назар, когда Алеся нетвёрдым шагом направилась к полке в баре, где лежали книги и настольные игры, взяла нарды и на полном серьёзе начала объяснять ему правила.

Спустя два коктейля она его научила, но ей быстро надоело играть, Алеся принесла карты, чтобы научить ещё и покеру.

— Ты уже умеешь? Ну, давай попробуем сыграть на деньги.

— Может, на раздевание? — усмехнулся Назар и тут же себя мысленно отругал.

— Я тебя голым уже видела, ты меня тоже, чё там интересного? Деньги давай доставай! Я очень меркантильная! — нетерпеливо постучала она ладошкой по столу.

Алеся, даже косая, обыграла его три раза, обчистив до нитки.

— Скучно с тобой, никакой интриги. Слишком осторожно играешь, я тебя раскусила, стратегию твою дурацкую. — разочарованно вздохнула она.

Назар всё больше думал, что споить Стерву было плохой стратегией, он ей выложил себя на блюдечке, а она повертела его на своём вздернутом носу. Алеся отлучилась в уборную и её что-то слишком долго не было, Назар уже начал волноваться, хотел пойти за ней, но к нему подошла официантка и сказала, что его спутница сидит на полу в женском туалете и плачет. Всё так и было, как она и сказала:

— Мне так плохо, так плохо… — причитала Алеся, хватаясь за голову. — Так плохо, я домой хочу!

Пьяная Алеся, однозначно, больше нравилась Назару, чем трезвая. Путь она даже заблевала весь туалет ресторана, и Назар оплатил за оскорбление чувств уборщицы, пусть Алеся жаловалась и причитала, как маленькая девочка, даже не могла сама идти и ему пришлось перекинуть её через плечо, когда она окончательно отказалась стоять на своих двоих.

Назар почему-то подумал о её репутации, которую она себе создала в отеле — пьяная в драбадан Стерва совсем с ней не вязалась. Он привёз её в другое место — к себе в маленькую квартиру, в старом жилом фонде. Он уложил её боком на единственную кровать поверх покрывала, подоткнул ей подушкой сзади, чтобы не перевернулась на спину и не задохнулась, если вдруг будет тошнить, поставил рядом тазик, а сам сел рядом.

Назар смотрел, как она спит, чуть приоткрыв рот, он нагнулся поближе, чтобы рассмотреть то, чего он на её лице никогда не видел — россыпь бледных веснушек на носу. Косметика смылась от слёз, будто обнажая настоящую Алесю под ней — обычная уставшая женщина, с тёмными кругами под глазами, веснушками и еле заметными морщинками вокруг глаз. Его взгляд опустился ниже, на тяжело вздымающуюся грудь, которую она спрятала под объемным свитером. Она много что прятала, а потом показала, не только Назару но и всем вокруг, без стеснения, без намёка на боль в глазах. Больше всего у Назара вызвали отвращение не её шрамы, а взгляды людей, но не те, которые они кидали на неё. Люди будто жалели его, а не женщину рядом с ним. «Не повезло мужику, такая калека досталась…» — будто говорили их взгляды и качания головой.

Когда она также без стеснения разделась перед ним, показывая шрамы на животе, ему не стало противнее, ни сколько. У каждого своя история за спиной, у Алеси такая, у Назара другая, и шрамы от неё остались будто глубже, отравляя его ядом ненависти. Он не умел искренне сопереживать, жалеть, ему было плевать на всё, что она говорила о бизнесе, который может пойти ко дну от его действий. Скорее всего так и будет, ему важно было только одно — чтобы Бахтияровы ответили за свои преступления, чтобы месть свершилась и все виновные получили по заслугам. Принцип бумеранга Назар воспринимал так — кто-то должен на себя взять роль этого самого бумеранга, иначе грешники так и будут счастливо жить дальше. Как жила вся семейка Бахтияровых все эти тринадцать лет, и до каждого её члена бумеранг долетит.

— Такая хорошая, когда спит. — вздохнул Назар, глядя на спящую Стерву и усмехнулся. — А потом ОНО просыпается.

*****

О пробуждении Алеси возвестил её громкий мат, затем удар двери, которую она, похоже, ногой распахнула. Взъерошенное чудовище с гнездом на голове появилось на пороге кухни:

— Ты какого чёрта меня споил? — прошипела она.

— Сама пила — я в тебя не заливал. — усмехнулся Назар, помешивай сахар в чашке с чаем. — Завтракать будешь?

— Да иди ты, знаешь куда?

— Думал, мы подружимся, так душевно посидели. — разочарованно вздохнул он.

— Подружимся? На хер мне друзья не нужны, тем более такие как ты. Где это мы?

— У меня дома.

— Дома? У кого хату отжал? У старушки-блокадницы? — усмехнулась Алеся, оглядываясь кругом.

Назар мысленно досчитал до десяти, за полминуты она вынесла ему половину мозга и ложечкой доела вторую, ему такая «подруга» тоже на хер не сдалась. Алеся покинула его жилище через пять минут, уехав в отель. Весь этот день она не выходила из номера, умирая с похмелья, ничего не заказывала в номер, Назар знал об этом потому что поставил мини-камеру в коридоре, чтобы всегда знать, если вдруг к ним придут непрошеные гости. Он всегда был начеку, поэтому и в квартиру свою первый раз пришёл за эту поездку, мало ли, кто о ней знает.

Алеся написала ему, что завтра берёт выходной, видимо, ей совсем было плохо. Назар следующим утром, проявив несвойственную ему заботу, купил ей завтрак в кафе напротив, в котором она обычно завтракала. Пока он ждал зелёный свет на пешеходном переходе, он увидел Алесю, которая выпорхнула из здания отеля с улыбкой на лице и кинулась в объятия какого-то блондина с татуированной шеей. Он взял её за руку и они торопливо пошли по улице, Назар проводил парочку взглядом — вот от кого цветы, вот с кем она провела ночь. Завтрак вместе с кофе полетели в мусорку.

При всех её недостатках любовники у Стервы были. Хотел ли теперь Назар быть одним из них? Вряд ли, а вот пройтись по её заднице пятернёй, да посильнее, рука почему-то сильно зачесалась.