Глава 25. Путь мстителя

В жизни Стервы случилась маленькая трагедия Алеськиного масштаба — у неё дома поселился мужик. Нет, не так. МУЖИК! Со всеми отсюда вытекающими. Спал на её кровати, от чего бельё приходилось менять в два раза чаще, мылся в её ванной, а потом пах вкусной клубничкой. Пытался разбрасывать свои грязные вещи, да только Алеся их выкинула несколько раз, и он перестал. Бандерлог готовил на её кухне еду и пытался её накормить жирным и вредным.

— Мне нельзя толстеть, Назар! — причитала она, когда он подкладывал ей ещё тефтельку в тарелку.

— Немножко можно, ты очень худенькая.

— Кожа на спине не растягивается! Мне нельзя, понимаешь?

Назар понимал и тут же отнимал у неё добавку, складывая в свой желудок, и даже делал попытки готовить ей полезную еду. Алеся ела, ругалась на всё ещё большое количество калорий, но улыбалась себе под нос — он очень старался, и это было вкуснее всего.

Бандерлог занял своими вещами её шкаф в коридоре, который она недавно освободила для своих новых шмоток, которые собиралась, как обычно, купить в Италии между поездками на виноградники. За этот опрометчивый поступок, Алеся решила наградить его званием грузчика её огромных чемоданов, которые она привезёт с собой из Европы.

Их совместный быт, забота об общем коте стали походить на семейную притирку характерами, которая, надо признать, может и двигалась по рытвинам ухабистой дороги, но шла в верном направлении — они притирались и привыкали к друг другу. Алеся одёргивала сама себя: «Нельзя!», а потом делала поблажку — «Ненадолго можно!».

Назар понемногу вникал в свой бизнес, даже участвовал в совещаниях, пусть молчал, зато слушал. Всё свободное время они проводили вместе, Бандерлог постоянно впаривал ей подарки в виде украшений, приносил букеты цветов, в общем и целом вёл себя, как обычный мужчина в период ухаживаний.

Больше всего в их совместной жизни ей нравилось, что Назар теперь стал её постоянным слушателем, как и Бурбон, правда, он чаще дрых рядом с хозяином на кресле или играл с его рукой в чудовище, пока хозяйка старалась играть для них на скрипке.

— Бандерложик, что я только что сыграла? — ехидно спросила Алеся, после своего двадцатого концерта.

— Времена года. — осторожно ответил он.

— Какое время?

— Лето.

— Это сейчас лето, неуч, а я играла зиму! Даже Бурбоша уже выучил, а ты всё ушами хлопаешь!

Назар отвечал на её ворчание поцелуями, если не помогало — в постель, которую они перестали заправлять. Он всё пытался одомашнить дикую Алесю, честно надеясь, что её сложный характер это следствие одиночества и недостатка витамина EBC. Прошёл месяц его приручения Стервы, а она всё не приручалась, такая же вредная, капризная и с запасом яда на годы вперёд.

Он не понимал книги, которые она читает, фильмы, которые она смотрит, классику, что она играла на скрипке, которая пусть была красивой на слух, ему не очень-то нравилась.

Одно он понимал точно — когда Алеська вечером сидела рядом, домашняя с распущенными волосами и без косметики, упав на его плечо головой и зачарованно глядя в экран, где они смотрели кино её любимого режиссёра, Назар смотрел только на её веснушки. Алеся была занозой в одном месте, а каждая из её веснушек впилась ему будто в самое сердце.

Стерва и кот Бурбон стали его маленькой семьёй или чем-то на неё похожей — нетривиальной ячейкой общества, к которой хотелось возвращаться вновь и вновь, если Бандерлог куда-то уходил из её квартиры. Пусть она ругалась иногда так, что её хотелось придушить, мирились они почти сразу, и она больше не припоминала ему старые огрехи в поведении, которые были только у него, она всегда вела себя правильно.

*****

Алеся чуть не выронила планшет, когда читала утром новостные каналы, пока Бандерлог делал завтрак.

— Бахтияров убил людей. — пробормотала она, дрожащей рукой протягивая Назару планшет.

Он пробежался по строчкам горячих новостей, в баре Бахтиярова произошло отравление суррогатным алкоголем, шестеро умерли ночью в больнице, семеро в тяжёлом состоянии.

— Он купил где-то суррогатный алкоголь? В сарае у Ашота, что ли? — пробормотала Алеся.

— Снова убил ради денег, а роет могилу сам себе. — усмехнулся Назар, отдавая ей планшет и продолжая жарить гренки.

— Он убил людей! Что смешного?! — взвилась Алеся, вскакивая со своего места и нервно наворачивая круги по кухне. — Шесть человек…

Она резко остановилась и взглянула на спокойного, как удав Каа, Бандерлога.

— Назар, ты ведь к этому непричастен, правда?

Он медленно повернулся к ней, Алеся пока не настолько хорошо его знала, чтобы понимать, врёт он или нет.

— Нет, я этого не делал.

Стерва с опозданием кивнула, может, и не делал, только косвенно Алеся с Назаром оба виноваты — не дали Айрату достать легальный алкоголь, он нашёл где-то ещё и убил им ни в чём неповинных людей, которые пришли в его бар пропустить пару бокалов после работы.

*****

Назар иногда где-то пропадал, в этот раз уже несколько дней подряд, задерживаясь допоздна. Алеся не ждала его под дверью, как верная собака, спокойно ложилась спать и просыпалась, когда он пристраивался рядом среди ночи, подминая её под бок. Но в эту ночь она ждала его, чтобы устроить разбор полётов по полной. Бандерлог пришёл в третьем часу ночи, уставший и пропахший чем-то неприятным, но не гарью, которую она от него ожидала.

— Ты меня что ли ждёшь, Стервозина? — усмехнулся Назар, увидев лохматую Алесю в коридоре. — Может, наконец, ужин приготовила своему мужику?

— Где ты был?

— С Филином кое-какие дела решали.

— Какие?!

— Кое-что делал по его просьбе.

— Что ты делал по его просьбе?! — вытаращила она глаза. — Какие нахрен с ним дела, Назар?

— Личные, Алеся, я тебе о них отчитываться не буду. — твёрдо сказал он, проходя мимо неё на кухню. — Чё пожрать-то есть? Голодный, как волк.

— А у этих личных дел какая категория сложности? Вторая? Третья?

— Что?

— В концертном зале Бахтиярова на пять тысяч мест вспыхнул пожар! Прямо перед началом концерта! — завопила Алеся. — Никто не погиб, но пострадавших под сотню! Это ты сделал?! Ты что совсем с ума сошёл?!

— Это ты по-моему с катушек слетела! — раздражённо хлопнул дверцей холодильника Назар. — Я не понимаю, о чём ты говоришь, я был в другом месте.

— А это просто совпадение, да? Отравление и пожар, одно за другим?

— Да, Алеся, это просто совпадение, может, закон бумеранга, наконец, начал действовать? — усмехнулся он.

— Нет, это не так, это всё ты!

— Неопровержимые улики, фото и видеозаписи есть? Может, свидетельства очевидцев? Нет, Алеська, у тебя их нет и у других нет, значит, это не я. Спасибо за ужин, дорогая, я нажрался твоих обвинений, но мне и этого хватило, уже не голоден.

В эту ночь Назар спал, отвернувшись зубами к стенке, только утром они просунулись в обнимку, как всегда. Когда она отстранилась от него, вставая с постели, он схватил её за руку:

— Это не я, Алесь. Ты должна мне просто поверить. Я тебе не вру.

*****

Алеся ему не верила, поэтому спросила у того, кому хоть какая-то вера осталась.

— Вряд ли он на такое пошёл. — уверенно сказал ей Филин, когда она пришла к нему в офис. — Назар бы так точно не сделал — отравление, пожар, не его стиль. Слишком сложно и он бы попался, в Питере бы, может, ещё прокатило, там он много кого знает, здесь не так много связей.

— В ночь пожара он сказал, что для тебя что-то делал? Что?

— Это между нами, Алесь, ничего плохого, просто нашёл одного нехорошего человека для меня и мы немного послушали, что он скажет в своё оправдание.

— Он жив?

— Здоров. Будь по-другому я бы тебе также сказал, ты имей ввиду. Всё, Алесь, выдыхай, твой Бандерлог не белый, пусть немного пушистый, но он не поджигатель и отравитель.

«Он мститель» — подумала про себя Алеся и сделала вид, что поверила и Филину, и Назару. Продолжала жить так, как будто ничего не случилось, но больше стала обращать внимание на то, как ведёт себя Бандерлог, как часто куда-то уходит и не говорит, куда. Они стали меньше посещать светские мероприятия, Теймур не казал носа из дома, как и его отец, прятался от прессы в своём особняке под охраной, давал показания как свидетель и пострадавшая от ошибок нанятого персонала сторона, а не как подозреваемый и обвиняемый. Отец и сын беднели, погрязая в долгах, метались из стороны в сторону в поисках кредитов и вливаний средств извне.

Назар строго наказал Алесе отслеживать, когда жена Теймура поможет любимому мужу деньгами своей состоятельной семьи или начнёт отмывать деньги. Всё лето её галерея простояла без дела, как и фонд принимал единичные пожертвования, не привлекая внимания. Адель будто затаилась, в ожидании развода, но когда она в начале осени настойчиво начала искать встречи с Оскаром Черновым, Алеся всячески отпинывала её подальше от греха и от Назара. Белозёров чесал всех Бахтияровых под одну гребёнку — все виноваты.

Мститель вписал в свой список врагов ещё одну фамилию, прямо накануне их поездки в Европу, за что Алеся устроила грандиозный скандал с битьём посуды. Она метала тарелки по кухне, пока ошарашенный Назар, который только пришёл из зала Филина после тренировки, уворачивался от чашек и тарелок.

— Только не надо мне говорить, что это не ты! — кричала она, запуская новый снаряд во врага.

Назар отскочил от летящей в него посуды и перехватил её руки, встряхивая истеричку изо всех сил.

— Ты чё делаешь, баба дурная?! — заорал он ей в лицо.

— А ты, что делаешь? Кто тебя просил? — прошипела Алеся. — Мой папаша арестован за взятку! Ты отказался ему платить и просто решил устроить пожар, чтобы быстрее ускорить процесс? А теперь его поймали на горячем! Пятнадцать лет брал взятки и не палился, а тут на крупняке взяли сразу?! Ещё одно долбаное совпадение, прямо сразу за двумя другими следом? Не верю!

— И не надо, я его подставил, и он получил по заслугам.

— Каким? Ну, брал взятки и брал, тебе то какая разница?

— Большая. — процедил он сквозь зубы.

— Ты это из-за меня сделал? — ошарашенно пробормотала Алеся.

— Да.

Алеся Лабанова, открыв рот, смотрела на Назара Белозёрова, что был уверен в своей правоте на все сто процентов. Кем он себя возомнил? Вершителем судеб? Мстительной божественной дланью?

— Зачем? Чтобы что? Чтобы он понял, какой он плохой человек? — дрожащими от ужаса губами спросила она. — Он жил таким всю свою жизнь и не чесался, он бы не понял даже, когда я сказала бы ему, что он своей дочери в декольте пялился, и сейчас он не понимает. Назар, что ты делаешь?

— Ты что его жалеешь, Алеська? — усмехнулся Назар. — А, может, ты и Бахтияровых жалеешь? Скажи сейчас, чтобы я знал, с кем живу.

— Так нельзя, Назар, ты сам становишься таким же как они. Идёшь по головам к своей цели, прикрываясь моралью, которую сам себе придумал!

— Люди должны сидеть в тюрьме за свои преступления, мораль очень простая. — процедил сквозь зубы Назар. — Если ты её не понимаешь, ты глупая баба, читай свои умные книжки больше. Заеду за тобой завтра, поедем в аэропорт, может, немного отдохнёшь на море и мозги на место встанут.

Назар ушёл, оставив позади себя Стерву, стоящую посреди осколков посуды. Она осмотрелась вокруг, растерянно глядя на хаос, который устроила сама. Вокруг будто валялись её собственные осколки надежд, что Бандерлог может стать человеком после того, как месть свершится. Нет, он найдёт новый повод, чтобы с кем-то начать войну, за своё или чужое, не так важно. Сам путь для него важнее пункта назначения.