Глава 31. Свободная женщина

Когда к тебе в дверь стучится полиция, лучше её открыть, не сопротивляться задержанию и обыску. Алеся так и сделала. После того, как Филин сказал ей об угрозах Назара, она не думала, что у неё так мало времени. Она безропотно отдала свой телефон стражам порядка, спустилась с ними в лифте, села в машину без номеров и она отвезла её за ворота с колючей проволокой по периметру территории. Алеся пережила раздевание до гола, приседания, у неё забрали украшения и привели в камеру, на шесть человек, где все её обитатели уже спали. Утром сонные арестантки увидели чужеродный для этого места объект — женщину в вечернем платье, с ещё держащимся на лице макияжем и даже с причёской.

Алесю забрали на допрос до завтрака, а привели обратно лишь после ужина. Вот только на допросе её ни о чём не спрашивали, четверо мужчин в погонах по очереди сменялись, сидели напротив неё и ничего не говорили. Она хлопала сонными глазами и молчала тоже, зачем себя закапывать раньше времени. Перед ней ставили стакан воды на весь день и два раза водили в туалет. Так прошло три дня.

За это время она поела два раза с утра, познакомилась с женщинами, которые коротали свои дни в камере вместе с ней. Две подозреваемых в убийстве, мужа и любовника, соответственно, закладчица, цыганка-воровка, дебоширка. На вопросы женщин, за что здесь сидит она, Алеся отвечала «не знаю».

Один раз их всех сводили в душ, где ей пришлось раздеться в общественном месте. Женщины поделились с ней гигиеническими принадлежностями и начали её подкармливать, когда она приходила голодная с допросов поздно вечером. Иногда её рвало после тюремной еды, она плохо спала и терялась в догадках, почему она здесь? Алеся даже не пыталась просить адвоката и отстаивать свои гражданские права. У неё их здесь не было — это ей чётко дали понять.

Однажды в комнате допросов появился следователь по особо важным делам, и он, наконец, заговорил, раскладывая перед ней листы бумаги. Всё это она уже видела, сама их недавно готовила и подписывала. Следователь вкрадчиво и спокойно начал объяснять, что от неё требуется — дать свидетельские показания против Назара, что он отмывал деньги вместе с Бахтияровыми для целого списка фамилий, среди них, конечно, был Крестовский.

— Вы можете стать обвиняемой, если откажетесь стать свидетелем. У вас будут проблемы.

Алеся зашлась в приступе истерического хохота, этот следак средней руки явно прыгнул выше своей головы и скоро долбанётся башкой о бетонный потолок. Проблемы будут у него, ведь он взялся за дело касты неприкасаемых, куда входили несколько фамилий из списка. Она смеялась и смеялась, пока следователь не стукнул по столу кулаком и её не отправили обратно в камеру, раньше обычного.

Полночи она думала, что-то в этих допросах было не так, ей не давали ничего подписывать, никаких протоколов. Только морили немного голодом и оказывали вялое психологическое давление. Алеся, закалённая постоянной болью длиной в два года, лишь тихо посмеивалась про себя. Вскоре она задала свой вопрос следователю:

— Ваша фамилия случайно не Рычков или Рыльцев, что-то вроде того? Нет?

Судя по выражению лица, фамилия была ему знакома, какая-то из двух верная, следователь по делу Назара, который пустил себе пулю в висок прошлым летом.

— За отца мстите? Дядя? Друг? Как же вы меня задолбали чёртовы мстители не из комиксов от Марвел. — покачала головой Алеся. — Какой-то бесконечный круговорот мести вокруг меня. Идите в жопу, начальник, я ни хрена не скажу, потому что ничего не знаю. Сажайте меня давайте, раз есть за что, посижу, неплохо тут у вас, люди добрые, интересные. Жратва отвратная, но привыкнуть можно. Я с бывшим зеком почти год прожила, втянулась в блатную жизнь. Шансоном пока не преисполнилась, но это дело времени.

Видимо, обычно женщины вели себя иначе, быстро ломались, только Алесю ломать было нечем и некем, ни одного живого родственника в природе, ни одной точки давления. Следак это понимал, у него оставались только пытки, до них дело дойти не успело. Её резко стали оформлять по всем правилам, сняли пальчики, дали подписать бумаги о поступлении в ИВС от сегодняшней даты. Значит, кто-то о не начал настойчиво интересоваться, скоро выпустят, поняла Алеся и начала прихорашиваться, насколько позволили условия.

Когда за её спиной с противным скрежетом ржавого металла закрылись ворота, Алеся согнулась пополам и её стошнило рисовым супом, который сегодня был на обед. Не зря он ей не понравился. Она вытащила из кармана разряженный телефон, что ж, поедет на общественном транспорте, как в старые добрые.

— Алесь?

— Можно и верхом на Бандерлоге, — вздохнула она, увидев его перед собой.

Вид виноватый и потрёпанный, глаза грустные, как будто даже за неё переживал. Она села в машину, нашла шнур для зарядки и воткнула его в телефон, нужно было срочно позвонить.

— Что они с тобой делали? — сдавленно спросил Назар, который так и не тронулся с места.

— Ничего интересного. Яра и Рома, как они?

— Перевели из реанимации.

— Вези меня домой.

Она не открывала рот до самого дома, тщательно подбирая слова для последнего цивилизованного разговора с этим мужчиной. Предпоследний не получился. Назар, видимо, тоже так считал.

— Алесь, извини меня, за то, что я тогда наговорил. Я всё это сказал, только чтоб тебя обидеть. Я понимаю, что ты для меня сделала и зачем.

— Отпускаю тебе грехи, не сын мой, иди с миром, ни о чём не жалей! И об этом тоже. — с улыбкой сказала Алеся и начала кому-то звонить. — Здравствуйте, Анатолий Геннадьевич, мы можем с вами встретиться? Хотела вам кое-что сказать — я знаю, кто вашего дядю убил, и всегда знала, я помогла ему сбежать с места преступления, готова ответить за своё… Хорошо, договорились, до встречи.

— Ты что наделала?! С ума сошла? — заорал Назар, вырывая у неё телефон, слишком поздно, она уже всё сказала.

— За всё надо платить, Назар, я накопила долги, пора отдавать. — вздохнула Алеся. — Теперь у тебя есть будущее, а у меня его нет. Видишь, как всё круто поменялось за секунды. Я устала жить в страхе, что однажды Филин меня вдруг решит убрать, чтобы лишнего не болтала, что Крест узнает о моём предательстве. Я старалась держаться от них подальше, но они всегда были где-то рядом. Надоело, как белка в одном и том же колесе Сансары бегать. Уезжай, Бандерлог, хоть в джунгли, лишь бы подальше отсюда и начинай новую жизнь, а мне пора её заканчивать, ничего в ней хорошего нет. Никого. Ни родных, ни любимых. Был один и тот на хер послал, заслужила, слишком много на себя взяла и не справилась. За меня мстить не надо, ухожу из жизни добровольно, насильно, конечно, получится, но добровольно. Хорошо, что он не садист, будет быстро и почти безболезненно.

Назар схватил её ладонями за лицо и потряс, приводя в чувства.

— Алеся, что ты говоришь?! Что ты наделала?!

— То, что ты грозился сделать, Назар. — тихо сказала она. — Я не буду больше жить на коротком поводке, ни у тебя, ни у кого-то другого. Я лучше вообще жить не буду, да и мне и не зачем больше. Не делай глупостей, Бандерлог, ты же ведь умный на самом деле, пусть со своим собственным обострённым чувством справедливости, но умный. То, как Крест поступит со мной, это будет справедливо с его стороны. Ты здесь ни при чём. Не звони мне больше, мне не до тебя, не хочу незаконченных дел оставлять, чтоб призраком потом по миру не шастать.

Алеся оттолкнула его от себя и вышла из машины, никогда она ещё не чувствовала себя такой свободной, как сейчас. От всего и от всех. Стерва, которая догуливает свои последние дни на этой грешной земле, сама по себе.

*****

— Я могу её понять. — сказал своё слово Филин, когда Назар первым делом прибежал к нему. — Я тоже, знаешь, ли живу ожиданием, что все мои прошлые грехи однажды обвалятся мне на голову камнепадом. Поэтому живу одним днём, но с планами на будущее. Делаю, что могу, но знаю, что расплата придёт.

— Она уже пришла, Филин! Алеся про тебя всё расскажет. Он и тебя и её убьёт.

— Меня не достанет, как бы ему не хотелось. — усмехнулся Филин.

— А её?

— Дай ей с ним поговорить, там посмотрим, раньше времени его валить не будем.

— Валить?

— Да, а что как-то иначе можно вопрос решить? Нет. Вот и ответ.

— А потом её валить будешь? Она же на тебя, считай, стуканула.

— Ой, да я сам виноват, и её валить надо было. Ещё в первый раз. Вот мой грешок и вылез.

— То никого трогать нельзя ни в коем случае, а теперь валить надо было. — пробормотал Назар. — Я тебе поражаюсь, Филин, иногда.

— А почему не всегда, а только иногда? — хмыкнул он в ответ. — Меня больше Теймур беспокоит, где этот гадёныш ныкается с пистолетом? Что ему надо-то? Вот его точно надо было валить, извини, что тебя отговорил. Недооценил степень его тупости. От трусливых глупцов всего, чего угодно можно ожидать.

— Алеся ведь не глупая, зачем она так?

— Затем, что ей нечего терять или она себя потеряла. Поди пойми этих женщин. Я не понимаю, пытаюсь, но не понимаю.

*****

Алеся вместо решения незаконченных при жизни дел, валялась на кровати, в обнимку с Бурбоном, заказывала себе все самые любимые блюда из ресторанов и ела, как не в себя. Потом её рвало, она забила на свою явно прогрессирующую булимию и ела спокойно дальше до следующего приступа тошноты. Растолстеть-то не успеет.

Потом к ней не пришло озарение и она начала судорожно перебирать свои шкафчики в ванной. Там должен был где-то быть завалявшийся тест на беременность.

— Положительный. — вздохнула Алеся, глядя на две красные полоски. — Только помирать собралась — залетела.

А ведь сегодня назначено время встречи с Крестом, поторопилась она ему звонить, в грехах каяться, но, что сделано, то сделано, обратного пути нет.

— Здравствуй, Алесенька, чем порадуешь дядю Толю? Может, сказку расскажешь. — лениво поинтересовался он, попивая кофе. — О том, кто убил моего любимого дядю Ваню, например?

— Сказок нет, только быль, о том как вы наняли Филина, через посредника, чтобы он убрал вашего дядю, который у вас в печёнках сидел. — выпалила Алеся. — Вы меня к этому старому маразматику посылали только в крайнем случае и всегда под охраной, потому что он был тот ещё беспредельщик. В тот раз тоже послали, заходим мы туда, а там все мёртвые лежат, я в ванную побежала, чтобы спокойно потошнить, а там раненый Филин пистолетом мне в лоб тычет. Я дала ему ключи от своей машины, отвлекла остальных, пока он в багажник залезал, потом отвезла его к врачу. Пожалела его, а вы меня пожалели, да? Вы знали, что я сделала?

— Да, знал, что ты проявила доброту, женскую сердобольность и сочувствие. — вздохнул Крест. — Ну, и хорошо, Филин полезный человек, он нужен всем, без него от таких, как мой дядя, просто не избавиться. Он вредит экосистеме, Филин её сохраняет, такие как ты, помогают. Всем хорошо, мне тоже.

— Я вас предала!

— Зато не предала саму себя, что заслуживает большей похвалы. Люди чаще предают себя, чем других. Алеся, душа моя, я всегда к тебе хорошо относился, но мне не нравилось, что я у тебя в долгу, так я тебе его вернул. Ты спасла жизнь моей Синичке, я оставляю тебе твою. Легче стало? Или дальше будешь время моё тратить?

— Я беременна!

— Не от меня! Я вазектомию сделал после рождения Саши, второй такой дочурки не переживу! — вскинул руки Анатолий и расхохотался.

— Я это к тому говорю, что если вы всё же меня обманываете, убейте меня, пожалуйста, потом, когда он родится.

— А как же ребёнок сиротой без матери будет жить?

— Отдадите отцу, пусть воспитывает, будет ему смысл жизни.

— Я как будто в мыльной опере участвую, Алесенька. Иди уже домой, пелёнки готовь. Утомила. Дела давно минувших дней предлагаю оставить там, где они были. Я тебе всё сказал, больше нечего. И вообще, я уезжаю в Аргентину на ПМЖ, мне до лампочки, что тут без меня дальше будет!

Алеся выходила от Крестовского со смешанными чувствами, она так до конца и не поняла, что он за человек. Вроде жестокий, но справедливый, как будто бы безжалостный, а дочку свою любит без ума, как бы она над ним не измывалась.

Все поступки возвращаются бумерангом, наконец, в полной мере осознала Алеся. Она когда-то спасла жизнь малолетке, промыв ей желудок до приезда скорой, и вот получила свою жизнь в подарок спустя годы. Всё вроде по-честному…