Глава 32. Когда спящий проснётся

— Бурбоша, ты кого больше хочешь? Мальчика или девочку?

Важный кот не отвечал, пришлось говорить за него:

— Нам с тобой лучше бы мальчика, а то если девочка будет похожа на Бандерлога, это же трагедия! Огромная и страшненькая, куда мы её пристроим? В баскетбол? В сумо?

Алеся улыбнулась своим мыслям, которые прыгали с одного на другое и никак не могли сосредоточиться на самом главном — у неё внутри ребёнок, надо же что-то с этим делать, а пока просто поспать, ей теперь всё время хотелось спать.

Завтра первым делом надо отнести в ИВС передачку, в знак благодарности сокамерницам, потом к Ярославе и Роме, затем глянуть на бобовое зёрнышко у себя внутри.

Проснувшись под вечер, она проверила телефон, ей много писали по работе, Филин интересовался её делами, предлагал встретиться, зайти к ней домой на чай. Назар предлагал то же самое, с пометкой, чтобы не выходила из дома, не предупредив охрану, Теймур ещё где-то бегал с пистолетом за пазухой.

— Я уволена, знать ничего не желаю! — фыркнула она, смахивая уведомления. — Для вас, животные, я теперь всегда занята. Надоели!

*****

Алеся изо всех сил пыталась рассмотреть в снимке УЗИ хоть что-то похожее на человека, но упорно видела кривую картофелину. Плод развивался нормально, сердцебиение ровное, прикрепился к передней стенке матки. Она никак не могла оценить свои чувства, как-будто не радовалась, ничего для неё не изменилось, кроме общего состояния недомогания. Ещё раз взглянув на снимок, Алеся всё-таки для себя решила, что уже его любит, вон какая красивая картошка внутри неё растёт. Не с кем только радостью поделиться.

Она уже собиралась уходить из шумного коридора клиники, как кто-то сел рядом, вырвал у неё снимок и начал любоваться её картошечкой без разрешения.

— Ничё непонятно. — разочарованно вздохнул Назар. — Всё хорошо?

— Да. Я сэкономила нам кучу денег, так что вообще замечательно. — зевнула Алеся, ложась головой ему на плечо. — Всё равно делать нечего, я ж безработная, поработаю для нас инкубатором.

— Не увольнял я тебя, Алесь. Так уж, сдуру ляпнул. Для нас, ты сказала? Меня к себе возьмёте жить?

— Возьмём, конечно, а ты против? Больше не хочешь на мне жениться?

— Хочу, ещё больше, чем раньше хочу! Моя ты, как ни крути. Как я без тебя?

Он поцеловал её в макушку, взял за руку и осторожно сжал.

— Никак, пора уж это понять без напоминаний! — вздохнула она, поднимая голову. — Как и я без тебя, никак, Бандерложик.

— Давай больше не будем ругаться, а, Алесь?

— Это наша с тобой фишка, без неё ничего не получится.

— Может, другую придумаем?

— Поживём вместе лет двадцать, что-нибудь точно придумаем, как скучно станет.

— Сорок, меня только устроит, двадцать маловато будет.

Вот сейчас она радовалась, злилась на него по остаточному принципу, но всё равно радовалась, что раз за разом он выбирает её, несмотря ни на что, как и она, выбрала его уже давно.

Они вышли вдвоём из дверей клиники, Алеся всё никак не могла насмотреться на свой первый снимок УЗИ. Вдруг Назар сжал её ладонь в своей руке, слишком крепко, она взглянула на него. Проследив направление его встревоженного взгляда, она увидела Теймура — обросший и с пистолетом в руке, которая дрожала, перемещаясь от мужчины к женщине и обратно. Всё никак не мог решить, кого убить первым?

Алеся дёрнула Бандерлога обратно к дверям, чтобы спрятаться за ними, но вместо этого он встал перед ней стеной. Она услышала звук выстрела и по его глазам поняла, что пуля достигла цели, следом ещё одна. Вокруг закричали женщины и раздалось ещё два хлопка. Назар обмяк, падая на одно колено, она пыталась его удержать, но он был слишком тяжёлый. На груди растекались красные пятна, его ресницы затрепетали, а дыхание стало прерываться хрипами, когда он упал на спину, Алеся рухнула на колени возле него, забыв про себя и про стрелка. Назар протянул к ней руку, касаясь щеки:

— Как же я тебя люблю, Алеська моя, веснушки твои больше всего…

*****

Назара от скоропостижной смерти спасло только то, что в него стреляли на пороге клиники. Дипломированные врачи до приезда скорой по очереди делали ему искусственное дыхание, зажимая раны, чтобы остановить кровь. Теймура никто не спасал, лишь прикрыли бездыханное тело белым халатом. Два выстрела от одного из охранников Алеси прошли прямо сквозь сердце. Месть закончилась — победителей нет.

Осталась только Алеся, которая два дня оббивала порог реанимации, где боролся за жизнь её любимый человек.

— Мы сделали всё, что могли, дальше он сам. — развёл руками хирург в смешной шапочке.

— Сам… Он… Справится… — пробормотала Алеся. — Я ему помогу.

*****

— Ну, приступим, как Глаша учила. — сказала сама себе Алеся и принялась намазывать помазком отросшую бороду Бандерлога.

Прошло почти четыре месяца, как он не открывал глаза, сначала Алеся плакала, потом злилась, стукая его ладошками по неподвижному телу, чтобы он перестал притворяться, что спит. Он её не слышал, не чувствовал, не просыпался. Она поселилась с ним в комфортабельной двухкомнатной палате и стала ждать. Бандерлог должен был проснуться, он сильный, он сможет!

Алеся привезла из дома свою скрипку и начала по привычке играть, каждый день, утром и вечером. Ни персонал, ни другие больные не ругались, не просили перестать и дать им поспать — в соседних палатах были такие же спящие, как Назар. И в каждой из них, дежурящие у постели близких люди с надеждой улыбались звукам скрипки, может, их любимые услышат и проснутся.

С Алесей стали знакомиться, её звали сыграть в соседних палатах для лежащих в коме, затем она начала играть у поста медсестёр для всех, кто готов был слушать. Измотанные медсёстры и сиделки, уставшие врачи выкраивали пару минут, чтобы немного притормозить, но больше всех среди слушателей было таких же как Алеся, людей, в чьих глазах медленно умирала надежда, которая вспыхивала ярким огоньком на краткий миг, когда по коридору раздавались звуки музыки.

За Назаром ухаживала сиделка — крепко сбитая женщина под пятьдесят, с сильными руками и неожиданным для её профессии оптимизмом. Глаша была ответственной за все гигиенические процедуры, ей помогал медбрат и ещё одна сменщица. Алеся под её руководством уже пару раз сбривала бороду, а потом давилась слезами в маленькой ванной, потому что замечала, как всё глубже проваливались его щёки. Из него будто медленно утекала жизнь, в то время как в Алесе она крепла с каждым днём, уже был виден живот, который она постоянно наглаживала, успокаивая саму себя.

Алеся контролировала уход за Назаром здесь, в маленьком мирке уютной палаты, и рабочие дела снаружи, в большом мире, с помощью новой помощницы Нины, которую ей прислал Филин. Женщина, сорок пять лет, двадцать лет в финансах и менеджменте, взяла на себя основную часть нагрузки в компании Назара. У Алеси просто не было времени подумать, правильно ли она делает, доверяя незнакомому человеку, который был рекомендован Святославом.

Филин и Нина были единственными, на кого Алеся могла хоть как-то опереться. По крайней мере Нина создала о себе хорошее впечатление, отлично справляясь с уходом за Бурбоном, который жил пока у неё. Каждую неделю она отправляла Алесе фото и видео отчёт о жизни кота, редкая улыбка трогала губы хозяйки и тут же затухала.

Из палаты Алеся уходила раз в неделю, чтобы немного выдохнуть, иногда сдать анализы по беременности, взять чистые вещи дома и навестить других больных — Ярославу и её сына. Ромка уже вовсю нарезал круги вокруг койки мамы, которая всё ещё была прикована к постели. Ярослава всегда радостно улыбалась Алесе и протягивала к ней ладонь, Алеся качала головой, а подруга ничего не спрашивала, и так понятно — спящий не проснулся.

— Ты бледная, Алесь, тебе нужно больше гулять, свежим воздухом дышать. Малышу полезно.

— Погуляю с Назаром потом, когда проснётся. Он любит гулять. — пожимала плечами Алеся. — Или, когда ты на ноги встанешь, смотря что раньше случится.

— Мне ещё одна операция предстоит, потом обязательно встану. — сжимала крепче руку подруги Ярослава.

Так они и сидели вдвоём, пока Рома развлекал их своей детской болтовнёй и тысячей вопросов.

Алеся возвращалась к себе в палату, целовала Назара в лоб и садилась рядом, ждать, надеяться и всё ещё верить.

— Чёрт! — выругалась Алеся, порезав щёку мужчины, которого сейчас брила. — Прости, Бандерложик, я не хотела.

Она вытерла кровь, доделала работу барбера, прилепила ему пластырь на ранку и как всегда прилегла ему на плечо головой, немножко отдохнуть. Всего минуточку.

*****

— Алесь, проснись. Ужинать пора.

Она встрепенулась от звука мужского голоса, на секунду подумав, что это Назар, но открыв глаза, увидела Филина, он улыбался ей, держа в руках пакет с логотипом её любимого ресторана. Кажется, она проспала часа три. Они прошли во вторую комнату, где обитала Алеся и присели за столик. Святослав ничего не спрашивал, видимо, всё уже выяснил у врача и Нины, он с грустной улыбкой смотрел, как Алеся жадно ест мясо, в последние месяцы она питалась больничной едой — просто и полезно, в её положении самое то.

— Как ты, как малыш? — спросил Филин, когда будущая мама доела творожный десерт.

— Всё хорошо, недавно была у врача, все анализы хорошие, скоро второе УЗИ.

Филимонов нервно потёр короткую бороду рукой и откинулся спиной на стул, будто собираясь сказать что-то плохое и сказал:

— Он может не очнуться, Алесь, никогда.

— С чего ты взял? У него нет никаких ухудшений, он дышит сам!

— Но и улучшений нет, никаких.

— И что ты предлагаешь? Убить его, чтобы не мучился? — поджала губы Стерва.

— Ты сидишь здесь сутками, это нехорошо для ребёнка, Назару не становится хуже, а тебе да!

Алеся зажмурилась от слишком громкого голоса, что был столь непривычен в тишине вечно дремлющей палаты.

— Извини, я просто хотел сказать, что ребёнок важнее, чем Назар сейчас, понимаешь? — тяжело выдохнул из себя Филин. — Ему ты ничем не поможешь.

— Он должен знать, что я его не бросила, что я рядом! — задрожали губы Алеси и она незаметно смахнула слезу.

Филин нервно взъерошил волосы на голове и расстегнул рубашку, словно ему было тяжело дышать.

— Тебе нужно готовиться быть матерью, а не сиделкой. Извини, ты ведь знаешь, я всегда говорю правду, как она есть, и она вот такая.

— С твоей стороны такая, с моей другая. Спасибо за помощь, Филин, я сама разберусь, что делать и что лучше для меня.

Вместо этого, когда мудрая птица упорхнула, Алеся свернулась клубочком на своей постели и заплакала. Строить из себя сильную было с каждым днём всё тяжелее и неоткуда было ждать помощи, если проявить слабину.

Ни от неё, ни от Филина ничего не зависело. Оставалось только ждать.

*****

— Вот направление в патологию беременных, на сохранение, Алеся Алексеевна. — протянула ей листок доктор, у которого она вела беременность.

— Что? Что-то с ребёнком?

Лариса Леонидовна вздохнула и ещё раз терпеливо объяснила беременной то, что только что говорила пятнадцать минут назад, а та послушно кивала, будто всё понимала. Акушер-гинеколог привыкла, что её пациенткам иногда всё приходится пояснять по несколько раз, такая специфика работы.

— Я не могу, мой… отец ребёнка, он в больнице, я не могу его оставить. — залепетала Алеся, прикладывая ладони к животу.

— А я не могу оставить вас вне медицинского наблюдения, я отвечаю за вас и вашего ребёнка, Алеся, вы ложитесь под присмотр и следуете всем указаниям врачей. — твёрдо сказала Лариса.

Миронова кивнула, обнимая свой твёрдый, как камень, живот, когда он таким стал? Был же мягкий. И только лёжа в палате, когда она начала искать в интернете слова, которые доктор ей повторила два раза, Алеся, наконец, осознала, что над ней нависла угроза выкидыша, а ведь даже не было и шести месяцев. Так будущая мать застряла в больнице, где пробыла до самых родов.

*****

За три недели до родоразрешения Алеся набралась смелости и спросила у Филина, который приходил её навестить, как по расписанию, два раза в неделю.

— Его больше нет, да?

— С чего ты взяла? — чуть не поперхнулся он собственным языком.

— Фотографии, которые Глаша присылает, они будто все были сделаны давно, в один и тот же день. Я заметила, по приборам около койки. — опустила голову Алеся, обхватывая свой живот. — Они ненастоящие, да? Ты просто боишься мне сказать?

— Алесь, я бы не стал тебе врать. Он жив.

— Стал бы, насчет этого точно стал. А знаешь, что самое ужасное? Хорошо, что ты врёшь, я лучше буду верить в эту ложь, чем в правду. Я поэтому не звоню Глаше по видео, я просто трусиха. Пусть он лучше будет жив, ещё немножко. Скажешь мне потом, когда наш сын родится, большой и здоровый, как папа.

Как только Филин вышел из палаты, он тяжело выдохнул, прислонившись спиной к стене и ударяясь затылком о твёрдую стену. В который раз он запутался в паутине собственных слов и не знал, как лучше выпутаться.

— Правду говорить легко и приятно, Святослав, а ты всё время это забываешь. — назидательно сказал Филин самому себе.

*****

Десять месяцев спустя

Алеся никогда не имела тяги к тому, чтобы копаться в земле, что-то выращивать, пропалывать, даже с возрастом этой привычки не привилось. Единственное место, где она надевала садовые перчатки, брала в руки маленькие грабли и занималась молчаливым трудом садовника это кладбище. Весной она убрала здесь пожухлую траву, высадила цветы, летом вырвала сорняки, полюбовалась на то, что выросло, а перед осенними холодами снова пришла прибраться.

Закончив работу она улыбнулась холодному граниту и присела на скамейку, немного побыть в тишине, которой в этом месте было с лихвой. Её тихую грусть, прерывало только пение птиц в лесочке за оградой — жизнь всегда продолжается, несмотря ни на что. Алеся направилась по дорожке к выходу с территории, уселась в большую машину Назара и улыбнулась, ей пора было ехать домой — её там очень ждут.