ЭПИЛОГ

Просыпаюсь от тепла. От тепла моего любимого. Его губы скользят по моей шее, нежно, чуть влажно, будто он уже давно бодрствует и только ждал, когда я открою глаза.

– Доброе утро, жена, – шепчет Клим, и его голос, низкий, с утренней хрипотцой, рассыпает мурашки по моему телу.

Не отвечаю. Вместо этого приподнимаюсь и ловлю его губы своими, давая ему понять, что проснулась не только телом.

Руки Клима тут же обвивают меня, прижимают к себе так крепко, будто он боится, что я исчезну.

Улыбаюсь. Молчу.

Облизываю кончиком языка губы. Делаю это медленно. Хочу завести Барского и получить порцию своего утреннего наслаждения с одним на двоих взлетом на вершину блаженства.

– Еффи, знаешь, что ты самое ценное в моей жизни.., – он говорит это так просто, будто это не признание, а констатация факта.

Я знаю. И все равно сердце сжимается от этих слов.

– Лжешь, – бормочу, целуя мужа в уголок рта. – Самое ценное у тебя – твой чертов объект.

Барский смеется, и его смех разливается по спальне.

– Объект – это только работа. А ты, Еффи, моя любовь – моя жизнь…

За страстным слиянием тел мы вылезаем позже обычного из постели.

На завтрак спускаемся почти на час позже, потому что не замечаем времени.

Сижу напротив Клима. Наблюдаю и любуюсь, как он размазывает масло по тосту, как пьет кофе, чуть поморщившись, потому что слишком горячо. Барский не любит остывший. И всегда хватает и терпит, пока обожжет язык.

“Упрямый. Любимы. Мой! – думаю с нежностью, смотря на Клима. – Надо же – пять лет. Как много мы вместе… А мне кажется, что словно все случилось вчера…”

В моем мозгу гуляют мысли, которые я Климу не говорю.

Могла бы сказать Барскому о пятилетнем юбилее нашей ячейки.

Могла бы Напомнить. Но… Не делаю этого, потому что знаю, что муж закопан в работе по уши, что его нынешний объект – это его вторая жена, требующая внимания днем и ночью. И я не ревную. Ну, почти.

– О чем задумалась, любимка? – Клим наклоняет голову, и в его чайных глазах вспыхивает искорка.

– О том, что ты красивый, – отвечаю, улыбаясь.

Клим пристально смотрит на меня и фыркает, как настоящий Барс.

– Лукавишь, милая. Ты думала о чем-то серьезном.

– А если и думала? – подпираю подбородок рукой. – Может, я решила, что пора завести китайчонка Ли.

Клим хватает меня за запястье, тянет через стол, и я едва не опрокидываю кофе.

– Попробуй, – он говорит, и в тихом рокоте его голоса вдруг становится слышна опасность.

Я смеюсь.

– Не придется. У меня уже есть лучший в мире муж.

В клинику Орловой приезжаю прямо к началу приема.

Муза встречает меня, как всегда, улыбкой.

– Ну что, доктор Анесса, как пациенты? – интересуясь, она мне подмигивает.

– Живы-здоровы, – отвечаю я, но мы обе знаем, почему я согласилась на ее предложение.

Имя причины Клим Барский. Вернее, его махровая, абсурдная, совершенно дикая ревность:

“– Ты будешь смотреть на члены других мужиков? И лезть пальцем в их задницы, – брезгливо морщится Клим.

– Это же просто работа, милый! – пытаюсь его урезонить.

– Знаю, что работа. Но… Все равно ревную и схожу от этого с ума.”

Я хохотала тогда. Долго. Пока не поняла, что Клим действительно сойдет с ума. И уступила.

Сделала это, потому что что люблю его безумства.

Весь день думаю о нас и нашей свадьбе, которую невозможно забыть.

– Помнишь, как мы устроили наш девичник и мальчишник в одном клубе? – спрашиваю вечером в ресторане, куда Клим привез меня отпраздновать наше пятилетие.

Барский смотрит на меня, словно гладит и ласкает взглядом.

– Помню.

– И как ты тогда утащил меня в номер?

– Ты сопротивлялась? – любимый шаловливо приподнимает бровь и уголок губы.

Притворно задумываюсь.

– Кажется, я упиралась и кричала: “Люди добрые! Спасите. Помогите. Хулиганы девственности лишают!”

– Кажется? Прямо вот так и девственности? – Клим встает со стула и делает шаг ко мне.

– Ну… да…Как-то так и было... Когда начала возмущаться, то один негодяй мне рот заткнул своей штуковиной, – говоря, еле сдерживаю смех и показываю глазами на то, чем мне рот заткнули.

Барский хватает меня на руки, и я радостно хихикаю, как девчонка.

– Клим! Мы куда меня собрался нести?..

– Освежить память, – говорит он, и я уже знаю, что сегодня мы опять не будем спать до утра.

И вспоминаю нашу свадьбу.

Италия. Остров. Свечи.

До сих пор вижу эти свечи.

Сотни. Тысячи. Весь сад отеля – море огней.

– Как ты это сделал? – спрашивала я тогда восторженно, словно золушка из сказки, что встретила своего принца.

– Волшебство, – ответил Клим. – Верь мне…

И я верила, потому что так приятно будучи взрослой верить в волшебство.

Как и сегодня, когда я выскочила из университета, и меня сразу у дверей поймал Клим.

– Позвольте предложить вам крайне непристойное предложение! – произнес Барский так громко, что прохожие обернулись.

Я прыснула от смеха.

– С тобой, мой любимый, я готова на любые непристойности!

Он поцеловал меня. И я в очередной раз поняла, что счастье – это не место. Не событие.

Это ОН.

Всегда только он – Клим Барский.

И наша любовь…