Глава 35

Еффи Бонифатьевна

Свадьба моей доченьки Глафиры.

Праздник в самом разгаре. Зал сверкает бликами от люстр, зеркальных шаров и светового шоу.

В воздухе звуки смеха, музыки, звона хрусталя.

Я стою у края стола, пальцы бессознательно сжимают тонкую ножку бокала, ощущая прохладу стекла.

Моя спина слегка касается высокой спинки стула – островок стабильности в этом бурлящем море эмоций.

Глафира... Моя девочка. Она сияет, как алмаз в лучах софитов. Её голубые глаза – два чистых озера, в которых пляшут искры счастья.

Когда Фирка смеётся, на ее щеках появляются милые ямочки. Девочка моя выросла, а я все ее вижу девочкой пяти лет.

Арсен не сводит с неё взгляда. Его крупная ладонь лежит на её тонкой талии – бережно, но уверенно.

“Арс будет о ней заботиться”, – проносится в голове и в груди теплеет.

Мой зять... Строгий костюм идеально сидит на его широких плечах. Взгляд – прямой, открытый. Таким я и представляла мужа для своей дочери – надёжным и уверенным. Его родители – Самвел и Рузана – сидят напротив. Они перешептываются, иногда обмениваются тёплыми взглядами.

“Как они сумели сохранить это после развода?” – мысль щемит сердце.

– Мам!

Глафира подбегает и обнимает меня.

Её духи – лёгкие, цветочные – смешиваются с ароматом шампанского.

– Мы уже уезжаем!

Её пальцы дрожат от возбуждения. Я целую дочь в щёку, ощущая под губами бархатистую кожу.

– Ты счастлива? – спрашиваю шёпотом.

– Очень! – её ответ звучит, как весенний ручей.

Арсен терпеливо ждёт, держа в руках её палантин. Когда он накидывает его на плечи Глаши, в его движениях столько нежности, что мое сердце улыбается от счастья

– Отличного медового месяца! – кричу им вдогонку, когда наши молодожены уходят под дождь из розовых лепестков.

Любуясь ребятами, замечаю Евдокия, которая подходит ко мне с бокалом в руках.

– Ну что, Еффи, – её голос звучит тепло, но в глазах – любопытство. – Теперь и твоя очередь замуж идти. Когда обратно в Китай собираешь?

Делаю глоток шампанского – пузырьки щекочут нёбо.

– Пока не решила, – отвечаю, глядя в золотистую глубину бокала. – Но… Ехать надо. У меня там... незавершенные дела.

– Ах, у нашей ЕБАнессы! – СМихуил покачивает головой. – Не приставай к ней, Дуся. Еф сама разберётся. Для меня главное, чтобы Анесса счастлива была.

Киваю, но мысли мои уже далеко. Они там, где высокий мужчина с пронзительными медовыми глазами...

Такси плывёт по ночному городу. Огни фонарей растягиваются в золотые нити за окном. Я прикрываю веки – и сразу вижу его.

Барский.

Сегодня у дворца бракосочетания... Увидев его, у меня перехватило дыхание, а сердце мое сжалось, замерло и упало, как раненая птица.

Мне захотелось взвыть от боли, что пронзила грудь.

“Он женится?” – заскулила моя душа.

Эта мысль ударяет в область солнечного сплетение, как нож под рёбра.

В глазах темнеет. Ладони становятся влажными. Я стискиваю зубы, пока не заболят скулы.

Присматриваюсь: жених – молодой, статный. Сын... Должно быть, старший. А рядом...

Девушка. Лет шестнадцати. Смеётся, запрокинув голову. Клим что-то говорит ей, и в его обычно строгих глазах – бездонная нежность.

Дочь... Да, у него точно есть дочь.

Мое горло сжимает спазм. Я никогда не видела её раньше.

– Поворачивайте здесь! – резко говорю водителю.

Через пять минут стою перед хорошо знакомым мне домом Барского. Высокий козырек, мраморные ступени.

Время стою, думаю: правильно ли я поступаю, вдруг Клим не один.

И все же решаюсь.Пальцы сами набирают код на домофоне...

Тишина.

В голове тут же возникает мысль: “Конечно, его нет…Клим же никогда не водит женщин к себе. Ну как он говорит…”

Вызываю новое такси. В салоне пахнет терпким освежителем и чужими жизнями.

Дорога от дома Барского до моего – нескончаемый коридор воспоминаний.

Такси несется по ночным улицам, и я чувствую, как город за окном превращается в размытое водяное пятно.

Не от дождя, а от слёз, которые я не могу сдержать.

Ладони вздрагивают, пальцы нервно теребят край сумки, в груди в области души – такая пустота, будто это место выскоблили всё до рёбер.

“Если бы тогда… Если бы я…Если он…” – слово “если” и мысль о событиях годичной давности ноет в мозгу, как заноза.

Закрываю глаза – и вот он, Клим, каким я видела его сегодня. Высокий, прямой, с этой его привычкой чуть прищуриваться, когда всматривается вдаль. Только теперь рядом с ним – не я. Дочь. Та самая девчушка, о существовании которой я даже не подозревала.

“Если бы я……Если бы он… Если бы мы…”

Горло перехватывает и в нём растёт комок горечи и сожаления.

В такси ужасно душно. Мне нечем дышать.

Опускаю стекло. Но…

Ночной воздух не приносит облегчения. Только душевный холод, пустота и мысль: “Мы с Барским – как два зеркала, поставленные друг напротив друга. Одинаково упрямые, одинаково ранимые. Одинаково умеющие делать вид, что нам не больно…”

Такси останавливается.

Протягиваю деньги водителю, даже не глядя на сумму. Пальцы не слушаются, купюры выскальзывают, падают на сиденье.

– Спасибо, – бормочу, выходя.

Ночь тихая. Только где-то далеко лает собака, да ветер шевелит верхушки деревьев. Я делаю шаг – и застываю.

Чёрный “Майбах”.

Машина Барского.

Сердце сначала замирает. Потом начинает биться так сильно, что кажется вот-вот выпрыгнет из груди. В ушах – гул.

Дверь открывается...

Клим.

Он выходит медленно, словно боится спугнуть меня.

Лунный свет падает на его лицо, и я вижу – виски стали серебристее, чем были.

Глаза всё те же – медово-желтые, глубокие, что в них можно утонуть.

Мы стоим, не двигаясь. Клим дышит ровно, а у меня в груди – ураган.

Ноги подкашиваются. Не успеваю понять, то ли падаю, то ли бросаюсь вперёд. Но…

Вдруг оказываюсь в его объятиях.

– Еффи...

Голос Клима – бархатистый, тёплый, родной.

Он окутывает и укутывает меня, давая чувство надежности и защищенности.

Прижимаюсь щекой к его груди. Чувствую запах – дорогой парфюм, смешанный с чем-то неуловимо своим родным.

Сердце Барского бьётся под моей ладонью – сильно, ровно, четко.

– Я... я... – пытаюсь сказать что-то, но слова превращаются в комок.

Клим меня не торопит. Его ладонь медленно гладит мои волосы и спину, будто я – хрупкая, будто могу рассыпаться от одного неловкого движения.

– Всё хорошо, – шепчет Барский, и его губы касаются моей макушки. – Всё будет хорошо...

Поднимаю на него лицо.

В его взгляде – вся наша история. Время, которое мы потеряли. Глупые обиды. Ненужная гордость. И – любовь. Та самая, которая не умерла, несмотря ни на что.

– Я очень люблю тебя, Еффи, – говорит тихо Клим, целуя мои мокрые от слёз веки. – Теперь мы больше не отпустим друг друга.

И в этот момент – щёлк.

Будто в душе что-то встало на место. Будто сломанный замок наконец открылся.

Не говорю ничего. Просто прижимаюсь к нему крепче.

В мозгу пульсирует: “Люблю и верю! Верю и люблю!..”