Глава 34

Клим Андрианович

Сегодня свадьба Арсения. Еду за Аней.

Асфальт под колёсами Майбаха шелестит от недавнего дождя.

В салоне пахнет кожей, и чем-то неуловимо приятным. Понимаю, что бред, но мне хочется, чтобы это были духи Еффи.

Держу телефон в руке. По громкой связи сквозь шум двигателя доносится голос дочери. От него на моей душе разливается тепло.

– Папка, всё же ты самый крутой мужчина из всех, с кем я знакома! – щебечет Анюта.

Слушая свою куколку, улыбаюсь. Я-то знаю эту нотку в её голосе - ту самую, что была, когда она в пять лет пыталась выпросить третье мороженое. Анькин голос для меня сладкий, медовый яд, от которого я всегда таю, как снег под апрельским солнцем.

Есть ещё один голос, но мысли о нем я гоню от себя. Благо что в этом мне сейчас помогает дочь.

– На знакомстве с семьёй невесты Арса ты, папка, был на высоте. Твоё чувство юмора - особый дар. Спасибо, что сдержал слово...

Мои губы растягиваются в усмешке, но в груди начинает квакать жаба:

“Вот оно и понеслось... Моя девочка уже не та неуклюжая малышка, что падала с велосипеда и бежала ко мне, чтобы я поцеловал разбитые коленки…”

– Анюта, не заговаривай мне зубы, – выдыхаю несколько резковато.

Представляю, как Анька сейчас перед зеркалом крутит локон на пальце и, как в детстве, корчит мордашку.

– Тебе не к лицу бабские ужимки. Говори прямо – что случилось?

Тишина в трубке такая густая, что слышно, как где-то на заднем плане звучит легкая блюзовая музыка. До боли знакомая. Мы подходим неё с Еффи танцевали в Сочи.

– Анюта, я жду. Говори все, как есть…

– Э-э... Ну, вообще-то я буду не одна, – наконец выдавливает дочь, и в голосе – та самая неуверенность, что была, когда она впервые принесла двойку по математике.

– С кем? – спрашиваю ровно, хотя в висках уже стучит и желудок сводит спазмом, будто я проглотил осколок стекла.

– С... ну, с молодым человеком. Вернее, с мужчиной.

Мой мир на секунду перестаёт существовать. Только белая линия разметки, упрямо мелькающая слева, и её слова, эхом раздающиеся в черепной коробке: “Мужчина… Блять… Не тот прыщавый мальчишка из института, не соседский паренёк, за которым я когда-то следил, прячась за углом. “Мужчина.” Слово такое взрослое, окончательное, не оставляющее места для моих иллюзий”.

Дышу, чтобы не взорваться.

– Свадьба Арса – отличный повод представить его семье, – продолжает Аня, и её голос звучит так, будто она репетировала эту фразу перед зеркалом. - Мама не в счёт, её интересует только она сама...

Молчу. Сквозь приоткрытое окно врывается ветер, пахнущий мокрым асфальтом и тополиными почками.

Где-то внутри поднимается волна ярости – горячей, густой, как нефть, вырывающаяся из-под земли.

“Моя кроха. Моя девочка с бантиками в косичках. И какой-то… старый еблан..,” – думаю, сжимая зубы до хруста.

Хочется материться в голос. Но… Не сейчас.

Не Анюты вина, что время неумолимо, что вчерашние куклы сменились взрослыми решениями.

– Хорошо, понял, – выдавливаю из себя, перекрывая голосом дрожь, что пытается прорваться наружу. – Извини, родная, у меня вторая линия.

Вешаю трубку. И тут же перед глазами - “тот день”... и “ОНИ”.

Все плывёт перед глазами, как в дурном сне. Шампанское, смех, музыка - всё это сливается в какофонию, на фоне которой я вижу только *ИХ.* Его руки на её талии. Её смех – слишком громкий, слишком неестественный, не тот тихий смешок, что я помнил по нашим утрам.

– Клим! – голос Еффи режет воздух, как нож.

Но… Я уже не слышу ничего, кроме крови, бьющей в висках.

Ноги несут меня вперёд сами, будто земля под ними наклонена.

Каждый шаг отдаётся в грудной клетке глухим ударом: “Он.”

Только он. Этот ухоженный ублюдок в дорогом костюме, чьи пальцы сейчас скользят по боку моей женщины.

– Всё в порядке? – его голос пьяно-развязный, с той самой интонацией похоти, которую я ненавижу больше всего на свете.

Подхожу вплотную. Запах его одеколона – дорогого, тяжёлого – смешивается с алкогольным перегаром.

– Ты кто? – мой голос звучит чужим, низким, как рёв медведя, потревоженного в берлоге.

– И-игорь Гарник… – он протягивает руку, и я вижу, как дрожат его пальцы. – Коллега Анессы.

Осматриваю его с ног до головы. Дорогой костюм, но помятый, как после ночи в гостиничном номере. Часы – Patek Philippe, явно не по его карману. Взгляд – мутный, с тем глупым блеском, который бывает у мальчишек, впервые напившихся дорогого коньяка.

– Коллега, значит, – уголок моей губы дёргается в подобии улыбки. – Понятно.

Воздух между нами становится густым. Каждый вдох обжигает лёгкие, будто я вдыхаю не кислород, а огонь.

– Клим, пойдём в зал, – Еффи кладёт руку мне на предплечье, и её пальцы холодны, как лед.

Но… Я – вулкан, в котором клокочет магма. Всё мое существо сосредоточено на этом человеке, на его фальшивой улыбке, на неверных движениях.

– Знаешь, кто я? – спрашиваю, словно расстреливают его словами.

Гарник пьяно хихикает:

– Нет... Извините... Не в курсе...

– Человек, который не любит, когда его женщину лапают чужие руки.

Мужик бледнеет так, что становятся видны все те места, где бритва срезала неаккуратно вросшие волоски.

– Клим, пожалуйста, – шепчет Анесса тоном, от которого у меня всегда сжималось сердце.

Поворачиваюсь к ней. Хватаю за локоть. Тащусь на улицу.

– Ты куда собралась, Еф? – мой голос хриплый, словно я неделю не пил воды.

Анесса поднимает на меня глаза. Обычно в них было столько жизни. Сейчас же – пустота, как в окнах заброшенного дома.

– Домой, – бросает она, а я слышу детонацию взрыва.

– Я тебе нужен, Еффи? – вырывается у меня, и сразу ненавижу себя за эту слабость.

– Нет, – её губы едва шевелятся. – Такой – не нужен.

Эти слова вонзаются в грудь острее любого ножа. Горло сжимает спазм, и я чувствую, как кадык дёргается, царапая кожу изнутри.

Год прошёл, но мои ощущения так и не стёрлись из памяти.

Из этого кошмара меня вырывает звонок Романа.

– Ну как, прошло знакомство с новыми родственниками? – голос друга слишком бодрый, слишком жизнерадостный для моего нынешнего состояния.

– Всё норм, – отвечаю автоматически. – Не звери и не инопланетяне. Обычные интеллигентные люди. Невеста - педиатр, зовут Эсфирь.

– Вау, – цокает тут же Роман.

– Давай без едких комментариев, – предупреждаю, чувствуя, как под кожей снова начинает пульсировать раздражение.

– Да я и не собирался…

Роман хмыкает, но сразу становится серьёзнее, будто почувствовал моё состояние сквозь трубку.

– Просто хотел сказать, что зря ты не приехал в клуб. Мы хорошо оттянулись. Кстати, была компания девочек 40+. Ну, та же, что и в прошлом году. Твоя блондинка снова пела. Только какую-то грустную песню...

От слов друга мое сердце летит в желудок без страховки, скукоживается там и перестаёт биться на время.

Молчу. За стеклом авто мелькают машины, дома, люди. Но…

Я их не вижу.

Где-то там, меня ждут на свадьбу. А я...

Я всё ещё там, где Еффи сказала мне “нет”.

И это “нет” горит внутри меня непроходящей, ноющей и пульсирующей болью…