Глава 6

Клим Андрианович

Пока идёт совещание, молча перевожу взгляд с сотрудников компании на представителей подрядчика.

В моем мозгу красными карточками пульсирует много нецензурных выражений, самое приличное из которых “ебланы”.

Зло чиркаю на странице ежедневника палочки, крестики, кружочки, огуречики.

Рисунок получается эпическим в стиле картины Сурикова “Утро стрелецкой казни”.

Периодически поглядываю на часы и на обоих своих сыновей, которые работают в моих компаниях.

Если старший ещё ничего себе, то младший совсем ничего.

До сих пор не могу понять, зачем жене нужно было их назвать фактически одинаковыми именами: Арсений и Арсентий.

Я лично обоих называю Арсами, но с разной интонацией.

Ее различия они усвоили с детства, потому осечек у нас с сыновьями не случается.

Парни до сих пор не женаты, хотя старшему уже за тридцать, а младшему в районе тридцати.

Не могу сказать, что сыновья у меня плохие. Но…

В отличие от своей младшей сестры они все же с некоторой ебунцой, поэтому, когда я их периодически вздрючиваю, то называю “бракованными”.

Чувствую сегодня настал тот самый день, потому как в проебе с подрядчиком у них обоих рыльца в пуху.

На очередной хуете в выступлении руководителя проекта коим является мой старший сын, я сжимаю пальцы в кулаки до хруста в побелевших костяшках.

– С-па-си-бо, – произношу ледяным тоном.

Арс, насупив брови, занимает свое место.

Окидываю сидящих взглядом, от которого каждый начинает рассматривать свое отражение в глянце стола.

– Разглагольствовать дальше не вижу смысла. Потому подводим итоги сего словоблудия. Да, товарищи какулины, все, что я сейчас услышал иначе полной хренотой и назвать нельзя. Потому… Ирина Андреевна, – обращаюсь к директору департамента процессов управления, – записываем все дословно. Ну, и далее по вертикали раздаем всем сестрам по серьгам. Руководитель проекта, исполнительный директор, начальник логистической службы АО “АКБарс” – лишение ста процентов премии и надбавки к месячному окладу за шесть месяцев текущего года. Денежные средства удержать из планируемых оплат.

Делаю паузу на подумать. Отстукиваю на столешнице марш. Встаю с кресла. Подхожу к панорамному окну. Смотрю с высоты на окрестности Москва-сити. Продолжаю диктовать дальше:

– К девяти часам завтрашнего дня данные сотрудники должны принести в приемную заявления на увольнение с открытой датой. Персонал АО “АКБарс” лишается месячной и квартальной премии в размере пятидесяти процентов. Внести в коллективный договор изменения в части оплаты труда: формулировку “сдельно-премиальная” заменить на “повременно-премиальная”.

Снова обвожу всех взглядом и резюмирую:

– Уверен, что это станет для вас и ваших сотрудников хорошим поводом думать головой, а не местом на котором вы сидите.

После прохожу глазами по группе стороны подрядчика. Смотрю на них и со вздохом потираю подбородок.

– Теперь то, что касается вас, драгоценные наши подрядчики. Смотря на вас, вспоминаю фразу великого: мочить в сортирах. Но… Конечно же, я не настолько кровожаден.

Цокаю, качаю головой, возвращаюсь на свое место во главе стола.

– И так, мое решение в отношении вас не изменилось. По факту невыполнения вами взятых на себя обязательств наша юридическая служба составит претензию в адрес вашей компании. В ней будет указана неустойка в размеер двести процентов. Еще мы перевыставим вам счет за аренду автотранспорта, который уже простаивает пять дней. Если вас что-то не устраивает, то мы со штрафными санкциями расторгаем с вами договор. Ну, и вишенка на торте – внесение вашей компании в реестр недобросовестных исполнителей услуг. Есть ко мне вопросы?

После моих слов в кабинете повисает мертвая тишина.

– Всем спасибо! Все свободны, – произношу, опуская глаза в документы, давая таким образом понять, что разговор завершен. – Арсений и Арсентий задержитесь.

Мои сыновья, уже встав со своих мест снова их занимают. И за столом по личной инициативе остается директор компании подрядчика.

Смотрю на него молча, с вопросом: что еще?

– Клим Андрианович, я понимаю, что мы реально косякнули. Но… Может мы все же урегулируем вопрос более щадящими методами, – произносит мужчина.

Выслушав, еще время продолжаю держать паузу, думая, послать сразу или все же выдержать корректность. Выбираю последнее.

– Андрей Иванович, за свои косяки нужно отвечать. Все, перечисленное мной и есть более щадящее урегулирование вопроса. В отличие от вас я не могу прийти в Минстрой и произнести вашу фразу. Но… Могу инициировать ряд проверок вашей организации для выявления нарушений действующего законодательства. Еще есть ко мне вопросы? Нет?! Ну, и лады… Не задерживаю.

Подрядчик уходит с видом побитой псины. Дожидаясь пока он выйдет, молча смотрю на своих сыновей.

Намеренно держу паузу, постукивая кончиком карандаша по столу.

– Ну что, бракованные, проебоглазили этого мудилу? – обращаюсь сразу к обоим.

– Кто мог знать, что так с ним получится, – играя желваками говорит старший.

– Я что-то не понял, Арс?! Компания этого долбоеба пять дней не выполняла работы… И кто мог знать? А то, что они сделали нужно переделывать… И тоже кто мог знать? Может мы о разных вещах и компаниях говорим?

– Бать, ну чего ты горячишься? Отзывы и рекомендации по этой компании были нормальными. Расценки у них разумные, – вступает в разговор младший. – Ну, и сначала шло все хорошо…

Не дослушав поднимаю палец вверх в знаке “тихо”, набираю своего вечного соперника господина Залепина.

На звонок отвечает традиционно его помощник.

– Передайте телефон Захару Григорьевичу. Это Барский.

Жду минуту, после слышу Залепина:

– Ну, и что у тебя случилось вражина? – смеется Захар.

По громкой связи без подробностей объясняю ситуацию.

Захар сначала многозначительно хмыкает, но потом все же говорит:

– Клим, я этому ублюдку лично сам ебало бил. И в черный список мы его “хуету” внесли. Но… У него тестюга генерал большой и нехорошей структуры, – хмыкает и цокает Залетин. – Он видно и подчищает косяки зятька. Так что могу тебе только посочувствовать в этом вопросе. Мне лично не помог даже господин Сисько. Так что, Барский, крепись и бей его рублем. Я лично так поступал.

Попрощавшись с Захаром на доброй ноте, спускаю на своих сыновей полкана, перемежая маты для связки слов нормальными выражениями.

– Ладно нанятые на работу люди, но вы? Арсы, вы чем думаете? У вас мозги в задницах или в том, что у вас впереди болтается? Я с вас хуею! Это ваш бизнес! – говорю очень тихо, но мой голос сейчас напоминает рычание зверя, который может порвать. – Это ваши деньги! Ваша репутация! Короче, не исправите ситуацию за неделю, пойдете нах в свободное плавание. Потому как пока вы сами раз сто не утоните, то так ничего и не поймете.

После ухода сыновей еще некоторое время сижу, пытаясь найти точки равновесия, чтобы прийти в себя.

Пока думаю, как разруливать ситуацию раздается входящий. Отвечать нет желания от слова совсем, но приходится. Тут же по громкой связи раздается воркующий басок юбиляра Ромки.

– Милый, мы уже по тебе соскучились… Нам не хватает твоих дебильных шуточек и подъебок. Давай уже лети соколом. Сегодня в клубе телочек ебабельных через одну…

– Ну, ладно если ебабельных через одну, то еду…

Подумав, почему бы на самом деле и развлечься и теми, кто не против, сажусь в машину и еду в клуб.

Кто ж мог знать, что все пойдёт не по плану. Ну, или не по моему плану…