48. Эмма

— Эмма, хватит лежать! — возмутилась Светлана, которая пришла меня проведать и опять что-то принесла.

С тех пор, как я узнала, что беременна, прошло два дня. Два гребаных дня, которые я не вылезала из постели. Я просто не могла смириться с несправедливостью. Я так мечтала забеременеть, сообщить об этом Назару и получить от него предложение руки и сердца. Теперь Назар был задержан. Учитывая, что он так и не появился, похоже, вляпался весьма серьезно. Я немного почитала законы — задержать без оснований могли на срок до сорока восьми часов, а прошло уже намного больше. Значит, основания были. Не помогли ни его деньги, ни связи, ни адвокаты. Я мало, что понимала в законах. Но обычно предъявляли обвинение и выпускали на свободу под подписку о невыезде или под залог. А Назар сидел, значит, все было очень серьезно.

— Я принесла тебе творог и бананы! — произнесла подруга. После того, как мне сообщили о беременности, срок которой оказался три недели, Светка взяла все в свои руки. За что была весьма ей благодарна. Она сама вызвала слесаря и помогла попасть мне в собственную квартиру. Квартира, кстати, находилась в жутком состоянии. Похоже, подручные Стервятника делали обыск. В общем, квартира была похожа на свалку. Светка, которая никогда в жизни не убиралась, кое-как привела мою комнату в порядок. Если можно так выразиться. Часть вещей подружка запихнула в шкаф, а часть под кровать. Но при этом комната стала выглядеть более-менее опрятной. Она же сменила постельное белье и, напоив меня ромашковым чаем, уложила в постель. Я на тот момент была просто невменяемой от новости, поэтому послушно исполняла все то, что она говорила. С тех пор каждый день Светка дважды забегала ко мне, узнать, как дела, и приносила какую-нибудь еду. Впрочем, к еде я не притрагивалась. Аппетита не было. — Слушай, — возмутилась она, — так больше продолжаться не может! Ты не можешь прятаться под одеялом вечность!

— Могу! — натянула одеяло повыше, судорожно сжав его края.

— Ну, уж нет! — произнесла она, стаскивая одеяло и отшвыривая его куда-то в сторону. Я сжалась в позе эмбриона и отвернулась к стене. — Эмма! Ты посмотри, какая отличная погода!

— И что? — вяло отреагировала. Ведь не отстанет, если не ответить.

— Пойдем, прогуляемся.

— Не хочу.

— Ты понимаешь, что вредишь себе?

— Да, — буркнула. Вообще, я об этом как-то не задумывалась. В конце концов, здоровый крепкий сон никому не вредил. А спала я, надо отдать должное, просто замечательно. Если бы не постоянные приходы Светки, не сказала бы, что уже прошло больше двух дней.

— А то, что ты вредишь ребенку, а?

— Чем?

— Хотя бы тем, что моришь его голодом! Ты ведь даже не притронулась к еде! Между прочим, мама специально для тебя готовила, — обиженно добавила девушка.

— Передай Алле Леонидовне спасибо.

— Сама передавай. А ну, вставай! — она схватила меня за ногу и потащила с дивана.

— Отстать, а? — и она отстала, я поверить своему счастью не могла. Снова приняла позу эмбриона.

«Домой, домой, забыться мертвым сном.

Не думать, навсегда забыть о нем».

Домой, а там запрусь на три ключа

И пусть горит дотла моя свеча.

Ничего, никого, тьма

Одиночества.

Господи, я только жить начала,

А уже и не хочется.

Господи, я только жить начала,

А уже и не хочется».*

— Ты. С. Ума. Сошла! — подскочила с постели, дрожа, как осиновый лист на ветру. Эта идиотка, моя бывшая подруга, ничего лучше не придумала, как окатить меня холодной водой из ведра. Из целого ведра!

— Зато ты поднялась! — довольно сообщила Светлана, опуская ведро на пол.

— И? — с ужасом смотрела на промокшую постель. Ведь тот же матрас сохнуть будет не один день. — Чего ты добилась? Мне теперь даже спать негде!

— Ничего, — протянула она. — Поспишь в комнате у отца, заодно, уборку сделаешь, — хмыкнула она. — А теперь иди в душ, а потом поешь что-нибудь.

— И зачем мне в душ? — стояла и выжимала мокрые длинные волосы, не переставая дрожать.

— Может, потому что я ведро не помыла? — усмехнулась она.

— Света!!!

Душ мне все-таки принять пришлось. Удивительно, но я, действительно, почувствовала себя значительно лучше. Вода обладает уникальным свойством забирать с собой негативные эмоции. Пятнадцать минут, проведенных в ванной комнате, окончательно взбодрили. В самом деле, чего это я раскисла? Ничего непоправимого в моей жизни не произошло.

— Тебе еще интересен Стервятник? — между делом, поинтересовалась подруга, разогревая в микроволновке вчерашние блинчики. От запаха у меня свело желудок. Кажется, я сильно ошибалась, когда заявляла, что не голодна.

— Да. Ты ведь знаешь. Есть какие-то новости? — затаила дыхание. Спрашивать, откуда что-то Светка может знать, было бесполезно. У нее было столько знакомых…

— Есть. Только ты сначала поешь!

— Поем-поем, — села за стол. — С чем блинчики?

— Пустые. Мама не решилась чем-то их заправлять, зато передала банку сливового варенья. Если бы ты вылезала из постели, знала бы. А еще я принесла тебе творог. Так что выбор у тебя просто огромный, — сработал таймер, и девушка поставила на стол тарелку с оладушками.

— Это оладушки.

— Какая разница? Ешь, давай, — а, действительно, какая разница? Я схватила первую оладушку и, обмакнув прямо в банку с вареньем, откусила.

— Что ты узнала? — нетерпеливо поинтересовалась, почти не жуя, проглотила вкусный и пушистый оладушек.

— Если бы не валялась в постели, сама бы уже все узнала. Это во всех местных газетах и по телевизору крутят в новостях.

— Не тяни! — прикрикнула.

Светка достала из кармана обтягивающих джинсов сложенную газетную вырезку.

Дрожащими руками стала разворачивать и, обомлела, увидев знакомую фотографию. Нет, не Назара.

«Успешная полицейская операция…»

«Благодаря слаженной работе…»

«Полицейский под прикрытием, капитан Ивсаева, скорее всего, будет представлена к награде…»

— Что это? (3303c)

— Эта сука подставила твоего Назара, — серьезно произнесла подруга, а я не могла оторвать взгляда от знакомого лица. Только очень непривычно было видеть домработницу Тамару в полицейской форме.

______

*«Домой», — песенка Кити Щербацкой из мюзикла «Анна Каренина».