Глава 18

Виктория сидела на диване и смотрела на стену, пытаясь успокоиться.

«Егорка?! Где он?» — в ужасе подумала девушка и подскочила с места. В это время в комнату вошел Дмитрий с незнакомкой на руках, находящейся без сознания.

— Как она? Ее нужно в больницу? — с паникой в голове прохрипела она.

— Нет. Она полукровка. Ты… можешь промыть ей рану? А то я…

— Да, конечно. То есть у нее все заживет само? — неверяще уточнила Вика.

— Да, но только нужно все хорошо промыть, чтобы не затянулось с грязью, — проговорил мужчина, считая, что за незнакомку беспокоиться не стоит, а вот за свою пару очень даже нужно, тем более его девочка носит сына.

— Хорошо, я сейчас. Дима, ты можешь найти Егорку? Я переживаю за него, — умоляюще попросила жена, прижимая правую руку к груди.

— Конечно, любимая. Я схожу.

— Дима, а как Наташа? — испуганно спросила девушка.

— С ней все будет хорошо…

— Хорошо?! Хорошо? Она разбила голову, лежала в луже крови. Ей нужно в больницу! Я только сейчас осознала, что у нее… Боже! Скорую! Необходимо немедленно позвонить в неотложку, чтобы…

— Вика… Талгат поставит ей метку, разделяя со своей парой долголетие и силу организма, — четко произнес волк, пронзительно смотря в ее глаза.

— Боже, но как же…

— По-другому есть риск потерять ее. А так… Санаров все равно бы не отпустил ее… — откровенно выдал мужчина.

— Понимаю, пусть так… Главное, что жива… — со слезами на глазах прошептала девушка.

Волков быстро подошел к ней и поцеловал в губы, отдавая ей всю сокровенную нежность, спокойствие. Провел пальцами правой руки по щеке и прошептал:

— В кухню не заходи, пожалуйста. Воду бери в ванной на первом этаже.

— Хорошо, — пробормотала жена, успокаиваясь в крепких объятьях мужа.

Когда Дмитрий ушел, Виктория пошла в ванную и набрала в чашу теплой воды. Достав из аптечки марлю и перекись водорода, направилась в гостиную. Через несколько секунд она осторожно подсела к девушке и принялась старательно промывать рану, чтобы не оставить грязи.

Через пятнадцать минут процесс подходил к концу. Вика уже два раза поменяла воду, изумленно наблюдая за тем, как быстро восстанавливаются поврежденные ткани у полукровки.

Неожиданно незнакомка застонала, тихо просипев:

— М-м-м… Чувствую себя развалиной, — она внимательно посмотрела на сторонам и остановившись на Виктории, выдохнула: — Неужели я жива?

— Да! Спасибо тебе! Ты спасла нам жизнь, — прошептала Вика, от волнения и счастья несильно сжимая ее руку.

— Всегда пожалуйста, — пытаясь через боль улыбнуться, произнесла девушка, а потом закрыла глаза и уснула.

Виктория укрыла ее простыней и отошла в сторону. Тут же услышав приближение своих мужчин, радостно вздохнула. Егорка подбежал к ней и обнял за ноги, счастливо улыбаясь.

— Ты жива! Я знал, что Дима тебя спасет. А тот дядя… очень плохой… Он… Он…

— Не нужно вспоминать, малыш. Теперь все хорошо, — радостно сказала сестра, присев на корточки и обнимая братишку за плечики.

— О, а что это за тетя? — удивленно спросил мальчик, показывая рукой на диван, где лежала незнакомка.

— Не знаю, но она нам очень помогла. Как поправится, мы обязательно ее спросим. Правда? — ласково проговорила Виктория, как никогда радуясь, что с ее братишкой все в порядке.

— Ага… — ответил мальчик.

— Милая, ты выйди на улицу с Егором… лучше в сад. А я пока… в кухне все приберу…

— Может, тебе помощь нужна?

— Нет, мне только нужно убрать то, что портит нашу кухню.

— А как же… — поинтересовалась она, не зная, как спросить мужа о том, куда они денут труп.

— Не волнуйся, я обо всем позабочусь. Талгат мне поможет.

— Хорошо… — прошептала Вика и, взяв за руку брата, направилась на выход из дома, планируя прогуляться в палисаднике.

Дмитрий задумчиво смотрел им вслед, а потом направился на второй этаж к… другу.

* * *

Талгат любовался девушкой, своей парой, и с волнением смотрел на все изменения, произошедшие в результате его метки.

После того как принес Наташу в комнату, Санаров сходил в ванную и, намочив чистое белоснежное полотенце, обработал все раны. Особенно его пугал затылок, без матов ничего нормального нельзя было сказать по этому поводу. Все выглядело очень плохо. Даже еще хуже…

Настала очередь метки, либо… девушка умрет. Оборотень нежно поцеловал в губы свою пару, чувствуя, как внутри разгорается горячий неконтролируемый огонь, и отодвинулся от ее лица. Тяжело дыша, впился зубами в укромный участок у основания шеи и плеча, закрывая глаза от невероятных ощущений.

Удовольствие. Невозможное, нереальное, безумное, рвущее все барьеры и запреты, жаждущее обладать своей женщиной. Талгат вцепился в кровать, выпуская когти на волю, стараясь не задеть Наташу. Он прерывисто дышал, пытаясь успокоиться и не наброситься на свою пару.

«Черт, она лежит в полуживом состоянии, а я с ума схожу от желания взять ее. Если такое сейчас со мной происходит, то что будет, когда у нее поменяется запах и метка станет влиять на нас с Наташей?»

Мужчина вздохнул и встал у кровати, чтобы быть подальше от невозможного потрясающего запаха его женщины. Даже представить тяжело, как он будет реагировать на нее… завтра.

Через пятнадцать минут ее дыхание нормализовалось, и казалось, что девушка просто спит. Кожа вновь приобрела нормальный, здоровый вид. Пошел процесс заживления тканей. Регенерация.

В дверь постучали, и Талгат напрягся. Дмитрий совсем тихо вошел в спальню и прошептал:

— Как она?

— Восстанавливается, — прохрипел мужчина, продолжая смотреть на свою строптивицу.

— А ты? — осведомился хозяин дома, замечая, что Талгат дрожит.

— Уже клинит на ней…

— Понимаю тебя… — усмехнулся Дмитрий, прислоняясь к стене.

— Да уж. Зависим мы от своих пар, как щенки, — пробурчал Санаров.

— Это по первости… Сейчас ты немного поражен своими реакциями, а потом четко осознаешь, что это твое счастье.

— Уже… Только я пока не представляю, как Наташа отнесется к факту, что она моя жена по законам оборотней, и на ее плече красуется огромная метка, — заметил адвокат, представляя реакцию Наташи и не желая конфликтовать с ней по этому поводу.

— Да, я отсюда чувствую, что ты удачно ее цапнул… Запах девушки начинает меняться.

— Действительно… как-то не удержался. Скромно не получилось, хотя я и не хотел другого… Думаю, Наталья будет рассержена. Хотя иногда она удивляет.

Волков на секунду задумался, а потом проговорил:

— За то время, что я с ней знаком, понял, что она эмоциональна, педантична в некоторых серьезных вопросах, особенно насчет работы, и характер у нее боевой. Настоящий, верный друг и отзывчивый человек.

— Тоже прочувствовал, — довольно усмехнулся Талгат, вспоминая их разговор по телефону и первую встречу.

— Ты поможешь мне избавиться от тела? — тихо спросил Дима, как будто кто-то их мог подслушивать.

— Конечно. В лес и спалим? — предложил Санаров.

— Нет, на запах прибегут люди. Я позвонил группе зачистки оборотней, — сообщил Дмитрий, прикидывая примерное время прибытия специалистов. — Уверен, через сорок минут они будут здесь.

— Правильно, пусть сами с этим говном возятся… — гневно выдал Санаров, не желая вспоминать о ликане, принесшего столько горя оборотням.

— Согласен. Только пойдем его в черный пакет затолкаем?

— Он у тебя необъятный такой, что ли?

— Почти. Строительный — огромный и прочный. Для Гены подойдет…

— Какой ты запасливый! Нет проблем. С огромным удовольствием затолкаю его в пакет и плюну напоследок.

— Пошли, а то я своих на прогулку отправил, пока мы будем очищать Викино святилище от такого убожества.

— Согласен. И попа вызовите потом, пусть освятит кухоньку… — серьезно пошутил Санаров.

— Шутник. Мне тут еще попов не хватало, — недовольно пробурчал хозяин дома. — Хватит того, что ты тут находишься.

— Так я тебе в помощь вроде, — заметил Талгат, спускаясь следом за Димой по лестнице.

— Вот поэтому только и улыбаюсь тебе! — оскалился Волков.

— А если труп вместе затолкаем в мешок, так и жить у тебя можно будет остаться? Вроде как породнимся… братьями будем после такого, — уже почти смеялся Талгат, надеясь на прежнюю дружбу.

— Размечтался! — грозно выдал Волков.

— Не-е, чувствую…

Тут Дима остановился и, повернувшись к Талгату, произнес:

— Хорошо, давай не будем вспоминать старое. Понимаю, что ты не виноват, но вина все же есть…

— Сам осознаю это, — с грустью и огромным сожалением проговорил адвокат.

— Но благодаря тебе я и моя пара, сынок и Егорка живы. Ты спас самое важное для меня. И… надеюсь, что мы сможем общаться и поддерживать связь.

— Да ладно тебе… Я думаю, это часто будет происходить, если учитывать, как наши суженые дружат. Так что приготовься деньги отваливать на самолеты до Казахстана, друг.

— Аналогично, так что не скалься тут. Хотя ты сперва пару приручи, а потом о доме своем говори.

— Не переживай, я ей долго рассуждать не дам. Украду и женой сделаю.

— Казахский обычай? — приподняв бровь, уточнил Дмитрий.

— Точно… — оскалился Талгат.

— Так ты вроде и не казах. Хотя по внешности точно казахские корни имеешь.

— Я столько лет там прожил, что душой — истинный казах. Так что дам время своей милой, чтобы чуток привыкла и…

— На коня и в аул? — продолжил Волков.

— В самолет и в коттедж. Побольше твоего будет. Между прочим, я не в такой дыре живу, как ты. У меня столица Казахстана. Все чинно, благородно и со вкусом. Моя будет счастлива!

— А нас и тут устраивает жить. Все удобства в доме.

— Конечно, еще бы в деревню переехал и тусовался в удобстве с коровами…

— Ладно тебе, теперь можно и в свой дом в Санкт-Петербурге переехать. Думаю, Вике там понравится, ну а Егорка вообще счастлив будет.

— Вот видишь! Так что я уже сэкономлю на такси после аэропорта, чтобы не ехать в эту дыру.

— Тебе нужно было быть экономистом, а не адвокатом, — убежденно заметил Дима.

— Я шучу, Дим. Мне без разницы. Ты же знаешь, что у меня с этим проблем нет. Только вот тебе подсказываю правильный совет. Тут после обвинения люди насторожатся, будут подальше держаться от вашей семьи. Они такие. А зачем Вике лишние переживания, когда она беременна? Понял мою мысль?

— Понял. Спасибо. И давай уже все быстрее сделаем, зачистка скоро прибудет.

— Я готов к новой странице его жизни…

— К червям? — уточнил Волков.

— Нет, к огню… — лениво ответил Санаров, переживая, что оставил жену одну.

— У тебя интересный подход ко всему…

— Ну, я вообще неординарная личность.

— Несомненно. Пошли… неординарная личность, — пробурчал с улыбкой Дмитрий, и они вошли в кухню.

* * *

Поздним вечером Виктория готовила отбивные, картофельное пюре, два салата и борщ. Да, много, но она рассчитывала на всю компанию, так как, по словам мужа, ближе к ночи девушки должны будут понемногу прийти в себя.

Талгат все так же находился в спальне с Наташей. У подруги рана затянулась, и почти все показатели жизнедеятельности пришли в норму. Но Санаров сидел на полу в спальне и пил кофе, прислушиваясь к каждому ее вздоху.

Вика толкла картошку, когда сзади ее обнял Дима. Она напряглась, а потом попыталась расслабиться.

— Ты боишься меня? — серьезно спросил мужчина, чувствуя, что девушка о чем-то переживает.

— Нет… — прошептала она, вытирая влажные руки о передник.

— Скажи, что тебя беспокоит? Не хочу, что ты накручивала плохое на пустом месте. Или ты испугалась меня, когда я рвал ликана? Прости, я не хотел тебя пугать, — выдал мужчина, не желая видеть страх в глазах любимой женщины.

— Нет… Я… Геннадий рассказал про Лизу. Ликан уверенно заявил, что ты дал наркотик его паре. То же самое он хотел и со мной сделать… в восемнадцать лет… и тебе присылать видео его извращений со мной, — произнесла девушка, чувствуя, как в горле появился ком, а руки стали дрожать. — Ты не подумай, что я поверила! Ни на секунду не усомнилась в тебе и твоих действиях. Просто сейчас шок отошел, я стала вспоминать слова, и пришло непонимание, как такое могло случиться? Что в действительности произошло?

Дмитрий молча взял у нее толкушку и, отложив в сторону, повернул жену к себе лицом. А потом подхватил на руки и подошел к стулу, удобно расположившись на нем, а девушку посадил к себе на колени.

— Лиза Волкова травила себя наркотиками, чтобы уйти из жизни. Она ненавидела Гену, как это выяснилось в больнице, куда я ее определил, чтобы вытащить из этого ада. У нее была зависимость, но излечимая. Реабилитация проходила отлично, и Лиза уже адекватно воспринимала окружающее.

— Она полностью вылечилась? — с надеждой спросила Вика, прислоняясь к груди своего мужа.

— Частично, — произнес Волков, поглаживая ее по спине.

— А как так получилось? Ведь пара для оборотня — это самое главное.

— Но не для моего брата. Он семью и стаю вырезал, чтобы что-то доказать себе. А тут волчица… девочка покорная. Вот он и начал ее ломать, получая от этого удовольствие. Лиза периодически сбегала. Но он находил… и наказывал. Она пробовала искать путь, чтобы умереть и его за собой прихватить. Девушка посчитала, что наркотики помогут ей в этом, и принимала их огромными дозами. Но даже такую он доставлял ее домой и издевался. Этому садисту нравилось такое развлечение, и порой он специально выпускал Лизу из погреба, давая возможность убежать.

— Она жила в погребе? — ужаснулась Виктория.

— Да, мне даже страшно вспоминать ее слова. Гена не только наказывал Лизавету, он превратил ее существование в ад.

— Боже мой! Бедная девочка! — с ужасом и слезами на глазах прохрипела Вика.

— Не плачь, малышка. Не хочу, чтобы ты страдала. Ты сегодня и так натерпелась.

— Нет, пожалуйста, расскажи, что случилось дальше, — дрожащим голосом попросила девушка.

— Дальше? Она наткнулась на меня по запаху… и испугалась. Я не понял такой лютой ненависти по отношению к себе и попытался помочь ей.

— И она доверилась? — тихо спросила Вика.

— Нет, она была накачана человеческим наркотиком, в очередной раз пытаясь убить себя передозировкой.

— А так можно умереть оборотню?

— Нет, их наркотики выходят со временем из организма оборотня. Но все равно ее ломало и очень сильно. Я привез ее в таком состоянии к своему другу к центр реабилитации для наркоманов, в закрытое отделение для оборотней и стал наблюдать за ней. Ежедневно пытался достучаться до нее, разговаривал, пытаясь убедить, что помогу ей спрятаться от брата.

— И она поверила?

— Поверила, но через время…

— И что случилось дальше?

— Он нашел ее… Вернее, она заметила его из окна, когда он смотрел на нее, злорадно улыбаясь, как я потом понял, просматривая камеры наблюдения. Лиза в ужасе побежала прятаться на территории больницы. Она нашла склад с сильнодействующим наркотиком ЛСД-О. Не знаю, почему врачи хранили эту отраву, но беглянка употребила приличную дозу, и ее рассудок помутился. Лизавета была на грани смерти, так как мозг не работал. Специалисты центра поместили ее в палату для невменяемых и неуравновешенных оборотней, грубо говоря, в клетку. Я… Я не сдержал своего слова.

— Ты был там?

— Нет, в то время я работал в боевой группе «Альфа» и находился на оперативном задании. Когда вернулся, приходил к Лизе каждый день. Через две недели ее должны были перевести в палату. И тут вновь важное задание на целую неделю, я не мог не поехать.

— И что за это время произошло? — хриплым голосом спросила Виктория, в ужасе оттого, что произошло с бедной девочкой.

— Геннадий прикинулся мной и пользовался бедной невменяемой девушкой в животных эгоистичных целях. А когда понял, что Лиза так и будет такой всю оставшуюся жизнь, так как этот наркотик невозможно вывести в такой огромной дозе, то рассвирепел.

— Боже. И он ушел?

— Да, жестоко избил и ушел…

— Чудовище… — прорычала девушка, еще больше ненавидя умершего ликана.

— Да. Теперь она, как овощ, лежит в коме и ничего не понимает.

— Чудовищно! Страшно… Просто невозможно поверить в такую жестокость к женщине от своего мужчины.

— Да, врачи посчитали лучшим исходом отключить аппараты. И я знал, что это лучший вариант, ведь тогда бы и мой брат умер. Но не смог дать добро, решил, что, возможно, она когда-нибудь и выкарабкается из этого ада.

— И… Она?

— Исчезла. Видно, он понял, что многие, кому он сделал зло, через Лизу захотят лишить его жизни. И до сих пор неизвестно, где она, — гневно проговорил мужчина.

— Мне даже страшно подумать, в каких условиях он держит больную жену.

— Держал. Она, скорее всего, умерла, так как их держала связь пары.

— И как найти ее тело? Ведь это жестоко…

— Я найду ее тело. Сделаю все, чтобы ее похоронили достойно, — горячо выдал мужчина, желая хоть что-то сделать для Лизаветы, раз не уберег.

— Прости, что напомнила тебе об этом, — сказала Виктория, с нежностью прижимаясь к мужчине, который за столь короткий промежуток стал для нее родным и даже больше.

— Ничего, малышка. Камень с груди упал, когда с тобой поделился этой трагедией. Извини, что сразу не рассказал, — выдохнул он, сжимая в своих объятьях.

— Прости, что пришла в замешательство от слов Геннадия. Я не понимала…

— Не говори, это все позади. Как ты себя чувствуешь? — с беспокойством осведомился Волков, переживая, что сильный стресс мог сказаться на его ласковой и доброй девочке.

— Хорошо. Нужно звать Талгата и Егорку кушать.

— Думаю, что он не пойдет.

— А ты заставь его! Хватит того, что я за двоих переживаю, а тут еще и он сляжет.

— Хорошо, приволоку гостя за шкирку, — весело проговорил мужчина.

— Вы помирились? — с надеждой спросила Вика.

— Вроде да, однако процесс будет долгим и тяжелым, но думаю, мы справимся.

— Я очень на это надеюсь. А можно еще вопрос? — скромно спросила девушка.

— Все, что угодно!

— Антонина была твоей женщиной? Ты любил ее?

— Нет, малышка. Но она была очень доброй и преданной подругой, пока не встретила свою пару. Она позвонила мне, когда я был в командировке, и рассказала о своем счастье. Я искренне за нее порадовался. Больше мы не виделись до той встречи, когда ее убил Дидаренко.

— А что там произошло? — с волнением спросила Виктория, искренне надеясь, что муж ей все расскажет.

— Тогда мне позвонил мужчина. Он представился мужем Антонины. Сказал, что у них случилась беда и хочет со мной встретиться. Когда я пришел на встречу, то увидел саму девушку.

— Как она себя вела?

— Странно… Расплакалась и бросилась в объятья, сказав, что очень скучала. Я не понял ее и грубо отодвинул от себя, объяснив, что у меня есть ты. Она села на пол и разревелась. Я совершенно не понимал этой комедии, видел, что ей плохо, она подавлена, но осознавал, что это связано не со мной. Подошел к ней и хотел успокоить, но тут она стала кричать, что жизнь — жестокая штука, и она проклинает все, главное — чтобы сын жил счастливо. Я был поражен. Тоня кричала и плакала, не реагируя на мои слова, а потом сказала, чтобы уходил, и пожелала счастья. Я ушел, но так и не понял, зачем был этот спектакль. Ну а дальше ты знаешь… Ее растерзал Дидаренко, обвинив в убийстве меня.

— Как мне ее жаль, — прошептала Вика, не понимая такой жестокости, сожалея о смерти женщины.

— И мне. Если бы она намекнула по-другому, или показала свой страх, то я бы понял и все сделал, чтобы помочь. Но она четко выполняла инструкции ликана, надеясь на его совесть.

— Господи, как же я волновалась и беспокоилась, когда тебя увезли! Я с ума сходила от переживаний, — тихо прошептала девушка, с любовью глядя на мужчину.

— Правда? Я тебе дорог?

— Да! Даже не думала, что могу испытывать такие чувства.

— И я, моя девочка! Очень тебя люблю. Счастлив, что судьба подарила мне такое сокровище.

— Так счастлива! Люблю тебя! — выдохнула Вика, ощущая, как твердые губы мужа накрывают ее в желанном страстном поцелуе.