Глава 6. Кодиум червеобразный

Какие только мысли за прошедшее время не пролезли мне в голову, подтачивая сознание, как жуки-короеды. Я успела пострадать о том, что зря психанула и уплыла: можно было остаться с сиятельным семейством подольше, авось узнала бы ещё что-нибудь интересное. Успела рассмотреть и другой вариант: если бы съела ещё пару палочек аламорфы, то мне было бы уже наплевать вообще на всё, что происходит вокруг. И повздыхала от мысли, что если бы осталась и позволила эмиру себя успокоить, то это однозначно было бы гораздо приятнее, чем всё то, что я испытывала сейчас.

Мне было холодно и страшно. Более того, при взгляде на чёрные дольмены под кожу будто прокрадывалось нечто липкое и колючее. Словно кто-то скрёбся в меня, пытаясь прогрызть дыру к самому сердцу.

А ещё после пары минут раздумий в этой ватной густой тишине, из которой, казалось, невозможно выбраться, я вдруг вспомнила, что мой морской конёк, который таким возмутительным образом отказался со мной разговаривать, вовсе не был по-настоящему привязан к стойке башни, как все остальные кони. Именно по этой причине, похоже, мне и удалось так легко освободить его! Прежде я не обратила на это внимания, но сейчас, стоило немного напрячь память, я поняла, что мой конь будто бы всё это время только меня и ждал. Ведь разве может удержать столь резвое животное какая-то несчастная петелька, надетая на металлический крючок?..

Нет. Петелька там была исключительно для меня.

И выходит, что в долину чёрных дольменов я попала не случайно.

От этой мысли мне стало ещё страшнее, и, торопливо перебирая руками, я попыталась выбраться за черту мёртвой земли. Но у меня ничего не вышло! Как только я приближалась к границе, где заканчивались камни, всё пространство будто бы начинало вертеться, и я снова оказывалась в центре странной долины.

Это уже походило на сюжет хоррор-фантастики, и мне ужасно не хотелось быть его главной героиней! Но, похоже, чья-то чужая злая воля не оставила мне другого выхода.

По чьей милости я могла очутиться здесь? По милости эмира? Или его родной сестрицы Мальвы, что смотрела на меня с таким презрением? А может, это кто-то из его двоюродных сестёр или я думаю вовсе не в том направлении?

Понять, не имея никаких дополнительных зацепок, было очень трудно.

К примеру, с Латимерией я познакомилась первой, и она вроде бы отнеслась ко мне хорошо. Рассказала многое о правилах и обычаях Айремора, порадовалась, что я теперь эола ее брата, погрустила, что у нее самой нет эолана. Не похоже, чтобы она желала мне смерти.

Кара и Анаханна вообще видели меня сегодня впервые и, казалось, не обращали никакого внимания на новую игрушку своего коронованного братца.

Мальва выглядела подозрительнее всех, осыпая меня почти физически ощутимым презрением. Но на основе одного только взгляда обвинять ее было тоже не слишком разумно.

Я вздохнула. Шею защекотал поток теплой воды из жабр. Похоже, мне оставалось лишь плавать между камнями бесцельно в попытке найти выход из ситуации. К сожалению, всё осложнялось еще и тем, что с каждой секундой становилось всё холоднее. Я промерзала до костей и рисковала вскорости отправиться на тот свет по этой самой причине.

Нужно было выбраться отсюда! Но как это сделать? Меня всё сильнее захлёстывала паника.

В какой-то момент я поняла, что тяжело дышу, в виски бьет адреналин, а сердце дико и надрывно стучит где-то в горле. И я не могу остановить эту реакцию собственного организма. Магия тоже не слушалась и не отвечала: то ли я растеряла все свои слабенькие и неприрученные способности, лишь слегка задетые и пробужденные связью с эмиром, то ли море просто не слышало меня в этой части собственной вселенной.

Как колдун я все еще была, мягко говоря, не очень. И надежда спастись с каждой минувшей секундой все сильнее утекала сквозь пальцы.

Поэтому я замерла где-то между огромным камнем в форме гигантской головы и камнем поменьше, напоминающим дельфинов — сиамских близнецов. Довольно уродливое зрелище и в том, и в другом случае, но остальные камни были ненамного симпатичнее. Я уселась между ними прямо на чёрный песок, чувствуя, как меня едва заметно колышет донное течение. И закрыла глаза.

От холода уже стучали зубы, и соображать становилось все труднее. Но мне просто жизненно необходимо было сосредоточиться. Среди этих камней все равно больше нечего делать. Дольмены отчетливо показали мне, что без толку бродить и плавать между ними можно вечно.

Как только я села и чуть-чуть выровняла дыхание, мои серьги отяжелели, и вдруг в голове начали появляться какие-то смутные образы. Словно кто-то скребся в моё сознание, пробиваясь и пытаясь показать мне что-то.

Теперь уже я была гораздо более чувствительна к таким сюрпризам, чем прежде, и знала точно, что все происходящее мне не кажется. Это пробудились ото сна серьги гаруспика Рыжей синицы, а значит, стоит прислушаться к тому, что они мне скажут.

Сознание знакомо заволокло багряной пеленой. Ярко-красной, как глаза Сициана Алатуса Райя-нор из геноса Огненной луны, как свежепролитая кровь…

Мурашки царапнули спину, нырнули в нервы на пояснице.

А затем среди красной пелены замелькали уже привычные образы.

Искаженное страшной нечитабельной эмоцией лицо маньяка Эдуарда Церра.

Огненные крылья, от которых сжало под ребрами и стало трудно дышать.

Зеленые волосы Тирреса, перехваченные маленькими каменными колечками, и косы, которые вдруг ожили и превратились в щупальца изумрудного чудовища…

И крупная жемчужина, черная, как сожженное дерево, которое не отражает свет, лишь поглощает. Корни темных подводных водорослей, что оплели ее, словно лапы какого-то громадного животного…

Мне было все холоднее. Стук зубов уже начал заглушать все мысли.

Сожженная жемчужина все не исчезала, замерев перед глазами, словно стоп-кадр в фильме. А потом я вдруг услышала тихий пронизывающий шепот в своей голове:

«Позови меня… Позови. Позови. Позови…»

«И я приду…»

Липкий ужас сдавил грудную клетку.

Видение жемчужины исчезло, а на ее месте появилась я сама. Теперь я будто бы глядела на себя со стороны, откуда-то сверху. В одной руке у меня был кинжал, а другая выгнулась, будто показывая кому-то мое запястье.

Меня начало трясти.

А затем стало совсем страшно.

В видении полоснула себя по запястью, и все вокруг залило алым маревом крови. Моей собственной крови.

Образы исчезли так же, как и появились, — в облаке багрового цвета.

Но самое ужасное случилось, когда я открыла глаза. Потому что передо мной на черном песке лежал тот самый кинжал из моего сознания. Оружие, которого, клянусь, еще мгновение назад здесь не было.

Перед глазами потемнело.

Кинжал имел длинное волнистое лезвие и витиевато украшенную серебряную рукоять, инкрустированную голубыми и красными камнями. Но прикоснуться к нему было невероятно страшно.

Всё выглядело так, будто дольмены внушают мне убить себя. Они уже влияли на разум, водя меня по кругу, и вот теперь казалось, что это их очередная ловушка.

Магия внутри меня словно бы окончательно умерла. Теперь я не чувствовала ничего похожего на приятное ощущение, что когда-то родилось во мне в этом мире, — на щекочущее, струящееся по венам волшебство.

С другой стороны, в качестве выбора оставалось довольно мало: либо погибнуть от переохлаждения, либо от потери крови, если я всё-таки послушаюсь видений. Какая, в сущности, разница?

Дрожащие пальцы обхватили рукоять кинжала, и я глубоко вздохнула. Снова лишь вода защекотала жабры, и на этот раз она уже не была тёплой.

Пора было действовать.

Я закрыла глаза и со всей силы стиснула зубы. А затем резко полоснула кончиком кинжала по центру ладони.

У меня не было ни малейшего желания резать вены. В кровоток попала бы солёная вода, и кто знает, чем это кончилось бы? А впрочем, и так понятно, что ничем хорошим.

При этом не слишком глубокая рана на ладони вполне могла каким-нибудь чудесным образом оставить меня в живых. Именно поэтому я выбрала меньшее из зол и не стала поступать в точности так, как от меня требовало видение.

Это было больно. Я постаралась не обращать внимания и, стиснув зубы, прошипела, старательно представляя перед закрытыми глазами чёрную жемчужину, опутанную грязными водорослями:

— Зову тебя. Приходи.

Распахнув глаза, я увидела, что вода передо мной окрасилась в красный. Можно было махнуть рукой, и от этого создавался забавный эффект, будто бы я распыляю вокруг красный дым волшебства.

Но это был не дым — это утекала из меня жизнь.

Едва я успела испугаться, решив что сама сдуру приблизила собственную смерть, как случилось нечто невероятное. Прямо на моей раненой ладони возникло дивное маленькое существо.

Оно напоминало сверкающую сапфирово-синюю каплю с топазовыми переливами, внутри которой горели крохотные умные глаза.

А потом я и сама не заметила, как из раны прекратила течь кровь.

— Здра-а-авствуй, Алекса-а-андра, — мелодично пропела капля.

Её голос звенел и удваивался, будто кто-то играл на дивном, неизвестном мне инструменте.

— Я ра-а-ада, что тебе хватило сме-е-елости, — продолжала она, чуть склонив набок острую вершинку своей фигуры.

— А я вот не очень рада, — хмыкнула, стараясь подавить стучание зубов. — Мне холодно и страшно, а ещё я совершенно не знаю, как отсюда выбираться.

— Ты все узна-а-аешь, если будет на то твоя во-о-оля.

Каждый растянутый звук звенел и удваивался, будто эхом. Это было странно и внушительно.

— А кто меня сюда отправил, я тоже узнаю? — решила попытать счастья и спросить.

Возможно, мне показалось, но капля стала выглядеть веселее.

— Если пожела-а-а-аешь, — кивнула она.

Это уже звучало интересно.

— Хорошо, — я согласилась и сложила руки на груди. Может, так будет хоть чуточку теплее. — Тогда скажи, кто ты, как тебя зовут и что мне нужно сделать, чтобы все узнать?..

Капля закачалась на моей ладони и спрыгнула вниз, на чёрный песок.

Все происходящее чрезвычайно интриговало.

Прошло несколько мгновений, и капля затанцевала передо мной, словно дивное морское создание. Она, как рыбка, суетилась, плавая слева направо и сверху вниз, рисуя на песке диковинную фигуру, напоминающую цветок. Но что самое интересное, в такт её движениям где-то на границе сознания я начала слышать музыку. Было совершенно невозможно различить ноты, но я была готова поспорить, что мелодия реально существует здесь, а не только в моей голове. Звучала она так, словно это пело само море.

И вот странная капля слегка увеличилась в размерах, пульсируя в такт иномирному мотиву. Затем уменьшилась и увеличилась вновь, принимая очертания то морского анемона, то круглой колючей рыбы, то и вовсе страшной зубастой акулы. Но стоило моргнуть — и передо мной вновь была лишь капля.

— Что ты такое? — тихо и зачарованно выдохнула я, боясь лишний раз пошевелиться. Мне вдруг пришло в голову, что это существо может быть гораздо опаснее, чем чёрные дольмены, которые будто бы высасывали из меня жизнь.

Куда делась моя магия? Почему здесь так холодно? И отчего капля явилась ко мне, лишь испив крови?..

Страшные подозрения больно сдавили виски. А затем существо начало говорить, и мне уж и вовсе боязно стало даже вздохнуть:

— В Айреморе меня зовут ру-у-удисом. Демоном воды. Меня боя-я-ятся, ко мне взыва-а-ают, моим именем проклинают врагов. Я тот, кто состоит из живой м-а-а-агии и кто питается ею. Я всё и ничего.

— Ежки-дракошки… — тихо выдохнула я и порадовалась, что и так сижу на песке. Ножки, которые в Айреморе и так меня плохо держат, и вовсе перестали выполнять свою функцию.

Ну вот, что и требовалось доказать: я попала в дольмены демонов. Судя по всему, именно этого и добивался мой таинственный злопыхатель, отвязавший морского конька.

Но не успела я впасть в панику, как мне вспомнились обещания этого, в общем-то, не слишком уж страшного монстрика, чей народ здесь зовут рудисами.

— Ладно, морской еж с твоими жуткими именами и прозвищами, ты сказал, что я могу отсюда выбраться, да ещё и узнать, по чьей воле тут оказалась. Давай, я готова узреть истину, или как там у вас заведено?

Я попыталась махать руками, чтобы каким-то образом ускорить рассказ демона. Мне всё ещё было ужасно холодно, и с каждой секундой движения становились всё медленнее. Пальцы уже едва двигались.

Поэтому если блестящая капля собралась меня убить, то она вот-вот не успеет, потому что я склею плавники гораздо раньше.

— Я расскажу-у-у, — вполне по-человечески кивнула капля. — За черту черной долины тебя не выпускают дольме-е-ены. Они высасывают твою ма-а-агию. А вместе с ней уходит и жи-и-изнь.

— Это по твоей вине происходит? — заторопилась спросить я, чувствуя, что у меня почти не осталось времени. — Может, уберёшь своё влияние, а мы с тобой как-нибудь потом договоримся?..

В ход пошла стадия торгов.

Но увы. Я слегка просчиталась.

— Не-е-ет! — раздался скрипящий звук сквозь уши. — Дольмены не имеют никакого отношения к ру-у-удисам.

Похоже, шанс спастись стремительно улетучивался. Или нет?..

— Но я легко могу ограничить их пагубное влияние на твое слабое ничтожное человеческое тело.

Сапфировые бока капли сверкнули. Внутри них словно начала зарождаться крохотная разноцветная вселенная.

У меня сердце подпрыгнуло к горлу.

Я даже спорить не стала с обидными эпитетами насчёт человеческого тела. Тем более что капля явно в данный момент полностью права.

— Давай ограничивай скорее! — воскликнула, едва умудряясь говорить сквозь бешено стучащие зубы. — Пока я морских коней не двинула, спирулину не врезала и не сыграла в… сундук с сокровищами.

Аналоги фразы про отправление на тот свет из меня так и лезли. Но капля не прониклась.

— Похоже, действительно стоит поторопиться. От холода твой мозг начал плохо соображать, бедный человек.

Она покачалась из стороны в сторону, словно и впрямь меня жалеет. А затем вдруг крутанулась вокруг себя, и…

…нереально сумасшедший холод взял и исчез. Вода стала обычной температуры, но, поскольку я сама ужасно промёрзла, набегающие потоки казались мне тёплыми и ласкающими. Будто море снова принимало меня в свои объятия.

— Потрясающе, — чистосердечно протянула я, всё ещё стуча зубами. — Что ж ты раньше так не сделал?

— Ты не проси-и-ила, — ответил рудис.

— Мог бы и сам догадаться, — фыркнула я, пытаясь растереть плечи.

— Но ты же до сих пор не догадалась, что ко мне стоит обращаться как к женщине?

Честно говоря, в этот момент я была так сильно шокирована, что не нашлась с ответом.

— Может, у тебя и собственное имя есть?.. — спросила после длительной паузы, когда стало ясно, что капля не собирается продолжать.

— Конечно, — кивнула она, а я вдруг заметила, что её голос стал чуть менее пронзительным. Он больше не дублировался и не звучал сквозь уши, словно кто-то пытается дрелью просверлить барабанные перепонки. — Хочешь узнать?

— Само собой, — всё ещё с недоумением протянула в ответ.

Капля будто нахохлилась и даже, кажется, улыбнулась. Я приготовилась услышать нечто зубодробительное и неповторимое для человеческого языка. Какое-нибудь длинное гортанное бульканье или что-то вроде того.

— Бу, — кашлянула капля.

— Что?.. — Глаза сами собой расширились, пока я пыталась придумать, как бы культурно переспросить. Придумать не вышло.

— Меня зовут Бу, — пояснила капля, а я резко выдохнула поток тёплой воды.

— Слава актиниям и анемонам! Какое прекрасное имя! — обрадовалась совершенно серьёзно, решив, что эту каплю от себя не отпущу. А то ишь ты, взяли моду: морской конёк мне не представился, ушмыгнув в неизвестном направлении, палтус и вовсе сказал, что его имя великолепно и можно даже не пытаться его произнести, а потом бросил меня в гордом одиночестве.

Морской демон на данный момент оказался самым адекватным.

— Вообще-то, актинии и анемоны не имеют никакого отношения к моему имени, — тем временем проворчала Бу и вдруг по-свойски прыгнула ко мне на колени. — Вы, люди, такие странные. Одни приходят, мерзкие камни в моём доме раскидывают, другие демоном обзывают… Ты вот вроде ещё ничего. Глуповата просто… Но глупость ведь не порок?..

Бу многозначительно посмотрела вверх, будто пыталась узреть там какую-то вселенскую истину. Я ей не мешала, меня интересовало другое. То, что явно было связано с моим появлением среди этих дольменов.

— Камни здесь кто-то поставил нарочно?..

— Да. Много дней назад пришла женщина, обладающая большой силой. Чароводница. Ей помогал мужчина, чаротвердник. Вместе они создали из вулканического песка камни, способные поглощать силу. С тех пор земля здесь вымерла. Они пытались высосать магию из моего дома, думали, что им под силу подчинить одного из рудисов…

Бу стала темно-синей, а ее глаза засветились злым желтым светом.

— Но рудиса подчинить невозможно. Поэтому я жива. Но дом мой мертв.

Я поежилась.

— Сочувствую. Может, есть способ убрать эти камни отсюда? Разрушить?

Капля будто вздохнула и снова приобрела нормальный цвет.

— Пока что мне это неизвестно. Сама я не сумела уничтожить их. И теперь они убивают всех животных, что попадают за черту черной земли.

— Какой кошмар… А… ты знаешь, кем были те люди? Чароводница и Чаротведник?

Бу покачала головой.

— Все люди для меня на одно лицо. Если, конечно… они мне некоторым образом не стали близки.

Желтые глазки рудиса хитро сверкнули. Показалось, что она улыбается. И потому я не могла не спросить:

— А почему сперва ты разговаривала так страшно, с каким-то даже немного скрежетом… а теперь ведешь себя спокойно и говоришь вполне по-человечески?

Рудис покачалась на моих коленях из стороны в сторону, ее цвет сменился с сапфирового на какой-то слегка фиолетовый. Показалось, что ей стало немного неловко.

— Потому что сперва ты видела меня такой, какая я есть на самом деле. А сейчас я… немного отпила твоей магии.

— Что?.. — ахнула я, чуть не скинув животинку на песок, но в последний момент сдержалась. Все ж таки именно Бу спасла меня от переохлаждения и смерти.

— Ну… А как еще я могла научиться тебя понимать? Чувствовать твои мысли? Когда магия существ смешивается, они становятся ближе. Появляется родство, связь, подобная кровной.

Я нахмурилась, а затем кивнула.

— Такая связь у меня с Тирресом?

— Да! — воскликнула капля, обрадованная, что я ее поняла. — Тебе ведь нравится, что получилось у вас Великим эмиром Айреморы? Ты переняла от него новые способности, которые издревле были доступны лишь аватарам воды из геноса Черной жемчужины. Я вижу… вижу. Теперь ты можешь слышать море, говорить с любым животным… А эмир от тебя получил…

На несколько мгновений Бу замерла, а затем закачалась в пространстве медленно и ритмично. Ее глаза словно остекленели, а голос вновь раздвоился, отдаленно напоминая скрежет металла по стеклу:

— …эмир получил огромную мощь, которая ему и не снилась прежде. Во славу Всевидящей Айреморы…

Я вздрогнула.

Но капля перестала качаться, ее глаза приобрели нормальное выражение, и она взглянула на меня как ни в чем не бывало, спросив:

— Ну что, ты рада же?

— Вот уж нет… — отрывисто выдавила я.

Вопросов становилось все больше. А ведь планировалось, что Бу станет мне на них отвечать, а не плодить новые.

— Ты не рада связи с эмиром? — У рудиса приподнялась водяная складка над глазом. Связь со мной явно давала ей знания о человеческой мимике.

— Я не хочу, чтобы эта связь влияла на меня, — призналась я, отворачиваясь.

К щекам прилила краска.

— Слишком много в моей жизни влияния чужой воли.

Перед мысленным взором всплыло сперва властное смуглое лицо Сициана с жестокими, горящими огнем глазами, а затем оно сменилось улыбчивой фигурой Тирреса, глядящего на меня ласковыми, но бесконечно хитрыми глазами всех оттенков жемчуга.

Кончики пальцев задрожали.

— Вижу, — тихо кивнула Бу. — Не бойся. Не страдай. Доступно взору моему, что власть Красного дожа над твоей душой растает, как дым после огня, ровно… через шесть дней. А воля Морского эмира перестанет подтачивать твою собственную в тот час, когда ты покинешь Айремор навсегда.

Слова рудиса звучали как пророчество.

Я тяжело сглотнула ком в горле.

— Мне удастся отсюда сбежать?

— Безусловно. Если ты того пожелаешь.

Резко полегчало. Это были прекрасные новости! И не знаю почему, но словам Бу я верила на сто процентов. К сожалению, ничто не бывает идеально до конца.

— Но знай, что сила эмира навсегда останется в твоем сердце, даже если ты попытаешься ее вырвать. А это значит, что он будет частью тебя, как и ты — частью его. Поэтому подумай дважды, нужно ли бежать из Айремора? Так ли уж тебе здесь плохо?

Капля покачалась у меня на коленях. И мне на миг стало немного грустно. Грустно и спокойно.

— Ты могла бы жить здесь с нами. Могла бы стать Великой эмирессой. Генос Черной Жемчужины принял бы тебя в свою семью. Ты вошла бы в историю как первая чароводница, ставшая дочерью моря…

Я с трудом понимала, о чем говорит капля, но от этого было лишь грустнее. Потому что стоило мне вспомнить Тирреса, как внутри и впрямь все переворачивалось. И я видела перед собой не пугающую властностью фигуру, а улыбающегося потрясающего красивого мужчину, который, если уж признаться откровенно, умел целоваться как бог. И я отлично могла представить себя в подвенечном платье, хохочущую рядом с ним и в окружении подруг-русалок с искрящимися хвостами.

Вот только что-то внутри скребло каждую секунду, когда я вспоминала, что как минимум половина моих чувств — ненастоящие.

Я вдохнула и выдохнула теплую воду.

— Скажи лучше, почему эмир наследовал от меня огромную мощь, которая ему и не снилась, — решила перевести тему я. — Так ведь ты сказала? Откуда у меня эта мощь? Я ж даже колдовать толком не могу.

Капля моргнула, не сводя с меня мокрых блестящих глаз.

— Она просто есть, и все, — ответила Бу через несколько, кажется, бесконечных секунд.

— Но…

— Просто есть, — оборвала она, и я поняла, что на этом объяснение заканчивается.

— А что значит, что я унаследовала от эмира способность говорить с животными? Ведь это не так, я могу говорить только с морскими существами.

— Нет, — на этот раз Бу не стала отмалчиваться. — Ты можешь говорить со всеми в мире. С животными и птицами, с рыбами, амфибиями и, если получится, даже с насекомыми. Ведь море — это часть огромного мира. И многие морские жители могут находиться и на суше. Как люди, например. Так что, унаследовав дар говорить с рыбами и водными животными, ты унаследовала дар говорить со всеми.

Даже дыхание перехватило. Ужасно захотелось поймать гадкого соседского пса, который жил в моем подъезде в другом мире, прижать к стене и спросить, какого лешего он вечно справлял малую нужду на коврик перед моей дверью!

— Хоть что-то приятное, — хмыкнула я. — Но не будем отвлекаться. Раз уж мне посчастливилось обнаружить в Айреморе целого маленького демона воды…

— Так меня называют, — резко перебила Бу, словно это что-то должно было означать.

Я кивнула и продолжила:

— Раз уж такое дело, то ответь мне тогда на еще один вопрос.

И я пересказала ей странный диалог, которому стала свидетельницей за столом у эмира и его необычного семейства.

— Значит ли это, что ваша богиня, богиня Айремора… мертва? — выдохнула я, опасаясь, что могу спросить что-то лишнее. Но озвучить собственные подозрения очень хотелось. — И поэтому в морском эмирате стали твориться некие… странности? Вроде черных каверн, в которых живет невиданная хтонь. Или русалок, потерявших память?

Все время, что я говорила, Бу смотрела на меня очень внимательно. И очень мрачно.

— Великая Айремора не может умереть, — проговорила тогда капля. А потом словно немного сморщилась и уменьшилась в размерах. — Но ее сердце… место, в котором живет ее магия и благодаря которому зародился благословенный эмират… действительно тяжко больно. Оно заражено черной магией, именно поэтому мне и не хватает сил бороться с этими дольменами. А другие рудисы больше не могут выполнять свои обязанности.

С каждым словом Бу выглядела все более расстроенной.

— Ты права, Александра, девочка, прибывшая из другого мира, — проговорила она тихо, чем шокировала меня до глубины души. — Наш род может прерваться. Новые рудисы больше не рождаются из Сердца Айреморы. И мы больше не можем защищать наш дом…

Слова маленького существа одновременно расставили все по местам у меня в голове и заставили испытать настоящий ужас.

— Ты знаешь обо мне? — ахнула я.

— Рудис — сущность воды, Саша, — ответила Бу. — Мы видим больше, чем дано людям.

— Почему же тогда таких, как ты, зовут демонами, если… получается, что вы — создания светлой морской богини? Создания, которые в некотором роде защищают море и его жителей? Правильно ведь я понимаю?

— Правильно, — кивнула капля. — А еще мы не показываемся живым.

Последняя фраза снова прозвучала с нотками скрежета. Глаза капли стали ядовито-желтыми, и я вдруг поняла, что это существо вовсе не выглядит дружелюбным. Может, рудисы и были положительными созданиями, но их действительно легче было принять за демонов. Тем более в свете последних новостей.

— Вы являетесь лишь мертвым? — Меня хорошенько так тряхнуло от этой новости. А вдруг я уже мертва?.. И все это происходит лишь в моем замерзающем от чужеродной магии мозге?..

— Да. Когда умирает чароводник или чароводница, появляемся мы, чтобы забрать жемчужную каплю силы из сердца человека. Это капля магии, что дала им Айремора при рождении. Когда мы забираем ее, тело погибшего быстро истлевает. Людям это… не нравится.

— А зачем вы это делаете? — не поняла я.

— Таков Завет Айреморы, — гордо ответила Бу. — А еще — так жемчужная капля не может быть украдена.

Я нахмурилась. А еще почувствовала, будто бы нащупала тончайшую ниточку, способную привести меня к разгадке многих тайн. Вот только как не упустить эту ниточку, когда она уже выскальзывала из рук, словно мокрый угорь?

— Магию у мертвого человека можно забрать? — спросила я, пытаясь сопоставить какие-то смутные подозрения. — А у живого это тоже можно сделать?..

Ведь именно это пытались сделать со мной черные камни. Они высасывали силу. Значило ли это, что силу кто-то собирал нарочно?

Но на этот раз Бу меня не порадовала.

— Магию не просто можно забрать, Саша, — как-то зачарованно глядя мне в глаза, проговорила она. — Это происходит каждый день. Даже сейчас. Именно поэтому я пришла к тебе, хотя ты еще не умерла. Ты можешь помочь мне и всем рудисам. Всему Айремору. В тебе есть нужная мощь — так сказала Великая богиня. Вот только у нас совсем нет времени…

Она сокрушено согнулась и покачала головой.

— Что ты имеешь в виду? — мрачно спросила я. — Каким образом я могу помочь аж всему Айремору?

— Лишь вошедшая в силу чароводница способна видеть сокрытое. Ты должна научиться пользоваться своим даром, но до этого еще много-много лет. — Она снова сокрушенно покачала головой. — К тому времени, как ты будешь способна уничтожить скверну, сковавшую сердце Айреморы, весь эмират будет мертв.

— Ты смеешься? — нахмурилась я. — У вас есть Тиррес, распрекраснейший повелитель океана и вод морских. А еще все его семейство из геноса Черной жемчужины. Их сил не хватит, чтобы освободить Сердце Айреморы? И поэтому ты пришла ко мне?

Бу подняла на меня влажные желтые глаза и уныло проговорила:

— Их сил не хватит. Только ты.

— Да что за глупость? Кто это вообще выдумал?

Но не успела я произнести вот это вот все возмущенное, как перед мысленным взором мелькнуло воспоминание об увиденном в пророческом пузыре. В первый мой день попадания в Айремор.

И по спине словно пробежало стадо ядовитых сороконожек, царапая кожу и душу когтистыми лапками.

Что-то в словах Бу прекрасно отзывалось с моими видениями.

— А если я не буду никому помогать?

— Мы все умрем.

Я невольно задрала глаза к небу, которого тут совершенно не было видно. Лишь бесконечность синих вод.

— Зато если ты поможешь… — вкрадчиво проговорила капля, и ее глаза весело сверкнули, — сможешь оживить виал Первых драконов.

— Что? — ахнула я. — Откуда ты…

Но договаривать вопрос не было смысла. Казалось, капля знала совершенно все и обо всем.

— Что значит «оживить»? Виал сейчас мертв?

Капля кивнула.

— Ты никогда не сможешь воспользоваться им, так же как никто не мог сделать это до тебя. Почему, ты думаешь, тебе так легко достался древнейший и самый потенциально сильный магический предмет во всем мире? — хитро хмыкнула Бу.

— Почему? — нахохлилась я, вспоминая, как просто отдал мне его Сициан.

— Да потому что никому за тысячелетия прожитых жизней ни разу не удалось им воспользоваться. Никто не знает, как его активировать и что делать с ним потом. Есть лишь легенды… Но рудисы знают все.

Бу мне подмигнула. Клянусь, подмигнула!

— И что, раньше никто не удосуживался у вас спросить?! — ахнула я.

— Мы являемся лишь мертвым, — пожала водяными плечиками капля. — А они не очень-то разговорчивы.

И хмыкнула.

Я была окончательно и бесповоротно ошарашена. И только через несколько бесконечных мгновений, когда ко мне немного вернулось самообладание, я удосужилась спросить:

— Так как же мне помочь вам? И войти в силу, минуя долгие годы обучения?

Желтые глаза сверкнули, но Бу не двинулась с места. Мне показалось, что она старательно скрывает радость.

— Это получится, только если ты примешь мою помощь.

— Как именно?

Теперь пришло время Бу выдерживать паузу, и тут стало ясно, что есть еще нечто, что мне совсем не понравится.

— Я вынуждена предупредить тебя… — начала капля. — Что если ты примешь мою помощь, от тебя отвернутся все. В Айреморе у тебя больше не будет друзей среди людей. Но будут тысячи среди нас, рудисов. И всех морских тварей. А еще однажды, если все получится, тебе станет благодарна сама Айремора.

— Что? Но почему? — широко распахнула глаза я. — Почему у меня не будет друзей среди людей?

Бу вздохнула и отвернулась.

— Люди — странные существа… — только и ответила она.

Сколько я ни пыталась понять, что она имеет в виду, ничего не выходило.

— Хорошо, — сдалась я. — Но если я приму твою помощь, хотя бы за черту дольменов ты же меня выпустишь, да? — хмыкнула я, понимая, что, вообще-то, Бу может очень легко заставить меня пойти ей навстречу шантажом, а не добродушными уговорами. Но она так и не воспользовалась этим способом. И мне казалось, что кое о чем это говорит.

Впрочем, не стоило сбрасывать со счетов вариант тонкой манипуляции…

— Ты сможешь выйти сама, — улыбнулась Бу, снова поворачиваясь ко мне. — Твоя водная магия пробудится, и ты станешь сильнее, чем кто-либо во всем Айреморе.

— Ух… звучит интересно. Так что надо сделать? — улыбнулась я в ответ.

Бу моргнула.

— Тебе нужно впустить меня в себя…

— Впустить?

— Не бойся. Я выйду, когда придет время. Когда ты будешь готова колдовать без меня. А до тех пор магию в тебе буду пробуждать я. Прямо в твоем сердце.

Я пожала плечами. Звучало странно, но вполне удобоваримо, на мой взгляд. Жаль, что я не знала еще одной маленькой детали, о которой Бу не соизволила меня предупредить.

— Ладно, давай разберемся с этим поскорее. Я согласна принять твою помощь, бла-бла, — махнула я рукой. — Начинай.

— Как скажешь, — тихо и как-то благоговейно шепнула капля. — Запомни. С этого мига — четвертого дня месяца летящих лепестков, после полуночи, в час мидий — ты стала моей кровью. Приветствую тебя, сестра рудисов, подводных демонов, Александра из геноса Черной Жемчужины…

А в следующий миг она прыгнула на меня, каким-то совершенно невероятным и ужасным способом проникнув мне в рот.

И все вокруг затопила лавина боли.

Мне казалось, что с меня заживо снимают кожу, глаза вытекают, оставляя черные пустоты в наполненном свинцом черепе. Казалось, что вся кровь одномоментно закипела в венах и вот-вот я сварюсь заживо.

Но прошло мгновение, я открыла глаза, и… ничего больше не болело. Только сердце стучало в груди словно бы чуточку громче. Как будто его стало больше.

Бу не было рядом, она больше не сидела у меня на коленях и не выдавала умные мысли, сверкая ярко-желтыми глазами.

— Где ты?.. — шепнула я в пустоту, но никто не ответил.

Блестяще. Только я решила, что у меня будет новый друг, как он взял и пропал.

— Так нечестно! — бросила я в окружающей тишине.

И только подводное течение на миг стало сильнее. Словно шквал теплого ветра, лизнувший кожу, поток воды хлестнул по мне, заиграл волосами, наполнил уши мягким шелестом. И где-то на его границе я услышала едва различимое:

«Мы еще увидимся… когда придет время и я перестану быть тебе нужна… А пока запомни мое последнее наставление, Александра из геноса черной Жемчужины…»

Я напряглась, а Бу, даже испарившись, продолжала поддерживать театральные паузы. И все же она закончила:

«Помни… в скором времени тебе солжет друг. Не злись, когда это случится. Чтобы узнать правду, придется спросить дважды…»

И на этом голос рудиса окончательно затих. А я, между прочим, еще не узнала так много важного! И что за символ я видела на русалке, и кто отвязал морского конька, и как отсюда выбраться!

— Ну что за несносный демон воды, — фыркнула я, вставая на ноги и чувствуя, как легко вода подхватывает меня в свои объятия. Мельчайшее движение — и я ощутила в спину легкий толчок, понесший меня вперед. Мановение пальцев, и… меня вынесло за черту дольменов так легко, словно в этом изначально не было никакой сложности.

При этом теперь я не просто видела перед собой черные каменные тела, принявшие уродливые и причудливые формы под чьей-то злой волей. Теперь я легко различала начертанные на них голубоватые символы!

Как они ускользали от меня прежде? Ума не приложу. А теперь словно кто-то снял с глаз мутные очки, и в один миг мне открылась истинная природа морской глубины и скрытых в ней секретов.

Камни были зачарованы с помощью символов, наполненных магией воды. Везде был начертан один и тот же знак, и, приглядевшись, я похолодела. Потому что это был тот самый рисунок, что внезапно проявился на лбу несчастной, лишенной памяти русалки.

Символ пульсировал и будто манил прикоснуться к нему. Но я отплыла подальше, двигаясь спиной вперёд и даже не замечая, что управляю водой. Сейчас я думала лишь о том, что если прикоснусь к знаку или окажусь в области действия его силы, то меня снова засосет, увлечет в пучины чужого колдовства.

Страх покалывал кожу. И даже понимание, что я уже справилась с опасной агрессивной магией, не придавало мне уверенности в себе.

Я боялась. Вспоминала лицо лишившейся памяти русалки и паниковала.

Что, если она тоже попала под действие этих камней? Что, если на нее повлиял именно этот символ?..

Я отодвигалась все дальше и дальше от дольменов, используя волны как движущую силу. И поняла это лишь тогда, когда между мной и черной долиной образовалось целое поле водорослей, начисто перекрывших мне вид на страшное место.

Вот тогда меня отпустило, я развернулась и поплыла вперёд, с замиранием сердца ощущая, как что-то внутри меня двигает воду. Нет, потоки не перемещались сами, неся меня в своей сердцевине, я словно ощущала их сердцем и управляла ими, как очередной парой рук.

Я их чувствовала.

До Жемчужного дворца мне удалось добраться примерно через полчаса. При этом у меня не возникло ни малейших проблем с определением направления движения. Я просто слушала стук своего ставшего чересчур громким сердца и плыла туда, куда оно меня посылало. Словно внутренний маячок, привязанный к морским волнам.

Оказавшись напротив высоких белоснежных врат, я задрала голову вверх и увидела далеко в вышине балкон, полный русалок. Сердце стукнуло в ребра, и я безошибочно определила, что Великий эмир Айремора тоже находится там.

Невидимая ниточка, связывающая меня с Тирресом, натянулась, подсказывая, что нужно двигаться именно туда, если я хочу поговорить с морским повелителем.

В этот момент после всего пережитого мне казалось предельно важным рассказать ему все. Спросить, как так вышло, что кто-то подставил меня, почему в Айреморе есть подобные места, где можно погибнуть в считаные минуты, и почему он, мой эолан, не пошел искать меня, когда я пропала?..

Во мне клокотало так много, что думать было очень трудно. Настолько, что в первые несколько мгновений, когда я очутилась в зале, полном свиты эмира, ничто не могло привлечь мое внимание. Я не обращала внимания ни на что.

Ни на странные взгляды, ни на шепотки, брошенные в спину. Ни на откровенные ругательства.

Я пошла вперёд, туда, где в чаше огромной раковины-жемчужницы замер Тиррес, разговаривая с какой-то богато одетой русалкой.

Она была дивно красива, ее лилово-голубой хвост будто светился драгоценными камнями, а тонкая кофта на груди и вовсе была сплетена из мельчайших ограненных бусин.

Я не глядела на нее. Видела перед собой только эмира и пыталась погасить все усиливающееся биение сердца. Старалась не обращать внимания на длинные изумрудные волосы повелителя воды, на пряди-косы, которые, будто почуяв мое приближение, замерли, напряглись. А затем едва заметно взметнулись, словно живые змеи, повернули головы-кисточки в мою сторону…

Мне уже не казалось, что я ошиблась. Что это лишь мираж, эффект от колыхания воды. Теперь я видела, что волосы Тирреса и впрямь живые. Не знаю, как это было возможно, но факт.

А ещё — чем ближе я становилась, тем явственней проявлялся какой-то диковинный сапфирово-изумрудный рисунок под кожей морского эмира. Словно вся нижняя часть его тела была покрыта живым узором из водорослей, что стремились вверх, хотели завладеть и грудной клеткой, и плечами. Но это им пока не удавалось.

Впрочем, в какой-то момент стоило моргнуть, как наваждение исчезло. На эмире больше не было ни одной татуировки.

Зато когда он повернулся ко мне, сперва улыбаясь, а затем медленно мрачная, я вдруг заметила тот самый гомон вокруг.

И оглянулась.

Весь зал смотрел на меня. И гости эмира были в бешенстве.