Глава 7. Лучица или харовая водоросль

А на меня вдруг потихоньку начинало накатывать понимание, что я в чужом городе, в чужом дворце и вообще — в чужом мире, где у меня нет ни одного близкого и родного человека. И при этом я хожу, дышу, двигаюсь тут среди водорослей в замке, полном воды, так, словно все в порядке. Словно это совершенно привычно и обыденно.

Страх, который вспыхнул мгновение назад, начал потихоньку сковывать каждую мышцу, каждый нерв.

Когда я подплыла к эмиру, отчетливо замечая, что на нем лица нет, у меня уже тряслись кончики пальцев. И даже тот факт, что море теперь было моими вторыми руками, уже не спасал. Наоборот, с помощью соленых вод я лучше ощущала настроение толпы. Теплые и холодные потоки, то и дело достигающие моей кожи, приносили мне информацию обо всем вокруг: о положении рыб, о движении гостей, о настроении людей… Я не глядела по сторонам, но видела все, что было нужно.

Достаточно оказывалось лишь обратить на это внимание.

— Какого дохлого кракена ты сделала? — прошипело что-то слева, и я дернулась, как ошпаренная, потому что вода с этой стороны резко стала горячей.

Повернув голову, я поняла, что это шипит мне в ухо родная сестра Тирреса, эмирита Мальва Неро. И сегодня она была с хвостом в дорогущих украшениях и легком наряде из водорослей и ракушек, прикрывавшем грудь. Вообще, если присмотреться, то все гости в зале в этот раз носили хвосты. С ногами оказалась я одна.

— Тебя не было неделю! А теперь ты являешься на священный праздник Солнолуния вот… с этим? — теперь эмирита отчетливо начала рычать. Ее длинные белые волосы, обычно уложенные с помощью какого-то восхитительного колдовства, сейчас растрепались и будто бы ожили, как у эмира. Они разделились на толстые серебряные пряди и зашевелились в воде, как облако змей. — Решила опозорить нас? Я уже молчу про осквернение и оскорбление наших богов!

Я не могла выдавить из себя ни слова, совершенно ошарашенная этим напором.

Слова капли Бу вспомнились как никогда не вовремя. Она сказала, что у меня исчезнут друзья в Айреморе, но я не думала, что это произойдет так быстро. К тому же у меня и друзей-то здесь не было, потому перспектива не показалась мне в тот момент столь уж ужасной.

Расплата за помощь демона воды наступила чересчур быстро.

— Почему ты нападаешь на меня? — выдохнула я, исключительным усилием воли заставив себя выйти из ступора. — И что значит меня не было неделю?

— Ты убежала с ужина, — раздалось с другой стороны от меня.

И на этот раз голос принадлежал Латимерии. Она тихонько подплыла справа, но ее я уже почувствовала на несколько мгновений раньше благодаря потокам воды.

Латимерия как-то беспокойно посмотрела на меня, а я все ждала, появится ли в ее лице раздражение, как у сестры и всех присутствующих в зале. Но девушка встряхнула коротким одуванчиком волос и коснулась моего плеча.

— Ты сбежала неделю назад. А потом тебя никто не мог найти, — закончила она, беспокойно отдернув руку от меня и заозиравшись по сторонам. — Куда ты пропала?

Казалось, хотя бы она меня не ненавидит. Но боится.

Кто знает, что лучше?..

— Не трогай ее, если не хочешь заразиться, — презрительно бросила Мальва, подняв руку к лицу и прикрыв нос, словно от меня дурно пахло.

— Мальва, прекрати, — рявкнул Тиррес, выходя вперед и приближаясь ко мне.

Шум толпы усиливался, а, учитывая то, как вода разносила звуки — многократно сильнее, чем воздух, — зал начинал гомонить так, что вот-вот могли затрястись стены.

— Тишина! — скомандовал эмир, и черные брови на его светлом лице сдвинулись.

Он махнул рукой, и неизвестно откуда взявшиеся воины-русалы, в руках которых были самые настоящие трезубцы-копья, выскочили вперед, оттесняя толпу к стенам.

Повсюду засверкали серебром чешуйчатые хвосты, блеснула магия, и я с изумлением обнаружила растущие прямо на глазах ледяные стены вокруг меня и эмира. Двух его сестер оттеснило куда-то назад, а я перевела взгляд на Тирреса и замерла.

Это было какое-то восхитительное колдовство, от которого покалывало кожу тысячей ледяных иголочек. Глаза морского повелителя светились калено-белым серебром, когда он смотрел на меня, а фигура оставалась неподвижной. Но свет, льющийся из глаз, будто промораживал все вокруг, создавая из воды непроходимую ледяную стену до самого потолка.

Буквально через долю секунды мы были уже совершенно одни. И ни звука не проникало к нам в этот смертоносный синевато-белый кокон, внутри которого эмир сурово смотрел на меня и молчал.

Вода перестала потрескивать от морозной волшбы и затихла. Словно бы вместе с моим сердцем.

— Ну и как тебе пришло в голову продать душу демону? — спросил тихо Тиррес, не приближаясь ко мне ни на шаг, так и оставаясь на расстоянии чуть больше вытянутой руки.

Все внутри сжалось.

Да, я никогда не верила Тирресу. Но он всегда улыбался, когда смотрел на меня. И теперь я вдруг как никогда ярко ощутила, что мне этого не хватает. Даже если где-то он мне лгал, он все равно незримо поддерживал меня. Теперь эта поддержка исчезла.

Тем сложнее было это выносить, потому что я все еще чувствовала нашу связь. Наша общая, разделенная пополам магия забурлила под ребрами, почувствовав хозяина. В кровь плеснул адреналин, нарушая дыхание, сбивая сердечный ритм.

Проклятье…

Сейчас стало совершенно ясно, что он был моим врагом, а я хотела до него дотронуться.

— Я тебе не враг, — вдруг покачал головой Тиррес и будто выдохнул. Через силу, резко, скривившись так, словно я произнесла предыдущую мысль вслух и она его оскорбила.

— Как ты?.. — ахнула я, испугавшись, что каким-то образом мои мысли становятся достоянием общественности.

Этого еще не хватало в комплект к остальным бонусам.

— Я не слышу твоих мыслей, — покачал головой он, а я все продолжала читать мимику его красивого лица, пытаясь понять, чего ждать дальше. Теперь он хмурился так, словно я ему нож в сердце вонзила и проворачиваю там. — Но я чувствую, когда ты отдаляешься, мысленно отрезаешь меня от себя. Ты пытаешься разорвать связь эолана и эолы. Сила натягивается, трещит. Она будет сопротивляться.

Я нахмурилась, вдруг осознав, что чувствую все, что он говорит. Рука сама потянулась к грудной клетке, которую словно тисками сжало. Казалось, кто-то зацепился крюком за вены и артерии и тянет их наружу.

— Ну, прости, — ядовито выдохнула я и опустила руку. Ничего, пусть будет неприятно. Это даже хорошо. Отрезвляет. — Не хотела причинять тебе дополнительный дискомфорт. Я же так виновата в том, что попала в Айремор и стала твоей пленницей, правда? Так виновата в том, что какого-то лысого осьминога наша магия объединилась! И ужасно провинилась, когда ваш дурацкий морской конек выбросил меня в долине черных дольменов, высасывающих магию и жизнь! Ну просто ужас, это же надо так накосячить! Ты уж прости меня, дуру бесхвостую. А если не простишь, что иди, пожалуй, в задницу!

Нет, я не была достаточно смелой, чтобы кричать, грубить и проявлять агрессию в сторону самого сильного морского колдуна из всех. Того, который мог бы чуточку ошибиться с расчетами своей ледяной клетки и заживо вморозить меня в нее, не моргнув и глазом.

У меня тряслись руки, и я была вынуждена спрятать их за спиной. Мне было страшно. Но мне было еще и ужасно обидно.

Ведь я ничего никому не сделала. Я не просила отправлять меня в Айремор, да и в Огненную империю тоже не просила. Но в последний месяц жизнь превратила меня в бумажный самолетик, запущенный с утеса вниз во время урагана. И теперь меня трепало из стороны в сторону, я не могла ни вернуться назад, ни коснуться земли.

Кажется, у меня из глаз брызнули слезы. Но, слава богу, в воде это было не видно.

Тиррес смотрел на меня, не отрываясь, и его лицо снова неуловимо менялось. Я все ждала, когда он скажет мне что-то очередное уничтожающее. Или властно-безэмоциональное…

А он вдруг махнул большим изумрудно-голубым хвостом и обнял меня, крепко прижав к груди. Так, что на миг я забыла, как дышать.

— Прости, — прошептал еле слышно, погладив меня по разметавшимся волосам, погрузив в них горячую ладонь и прижимая к себе крепче. — Прости.

И я заплакала по-настоящему.

В его объятиях было тепло, и с каждым мгновением становилось все спокойнее. Он продолжал касаться ладонями моей кожи, ласково и осторожно, скользил пальцами по спине, возвращаясь к волосам, чуть массируя, расслабляя.

Не знаю, в какой момент я почувствовала, что сила внутри меня плещется через край, как ураганная волна, бьющаяся о гранитный утес. Она норовила взметнуться, сломать камень, прорваться наружу.

В один миг мне стало так жарко, что захотелось содрать с себя не только одежду, но и кожу. Чтобы каждый нерв был свободен, чтобы мог дышать, дотрагиваясь до…

…эмира.

Я вполне осознавала, что не должна терять голову. Что Тиррес не искал меня целую неделю, что я не нужна ему. Что лишь какие-то долгоиграющие планы на мою жизнь или магию заставляют его удерживать меня рядом.

И все равно я чувствовала искрящееся удовольствие от его прикосновений, яд, втекающий в вены и отравляющий каждую клетку моего тела.

Мне нравилось, что он был рядом. И если отмести психологический аспект, то я просто получала удовольствие от его прикосновений, от рук, что спускались все ниже и в какой-то момент задрали подол моего платья, того самого, в котором я попала в Айремор. Вот только оно словно бы стало короче…

Невольно удивившись, я распахнула глаза и обнаружила, что на самом деле на мне теперь совсем другая одежда. Легкий мягкий корсет, сотканный из нежных голубых водорослей, заканчивался над животом и переходил в короткую юбочку, в которой наверняка было очень удобно плавать. Я вдруг подумала, что если бы у меня был хвост, а не ноги, то ткань красиво обрамляла бы чешуйчатые бедра…

По коже запрыгали иголочки мурашек. Я перевела взгляд на эмира, а он смотрел на меня, не отрываясь. Его длинные изумрудные волосы колыхались в воде, как цепи из драгоценных камней, обнаженная грудная клетка словно светилась изнутри непонятным, непередаваемым рисунком. Снова я видела его не так, как обычно. Как положено… И это будоражило.

Хвоста у Тирреса больше не было. Не знаю, в какой момент он заменился на ноги, но теперь передо мной стол потрясающе красивый мужчина в тонких обтягивающих штанах, темных, но то и дело поблескивающих, как серебряная чешуя. Прямо под кубиками пресса, ниже костяшек бедер и живота, до которого хотелось дотронуться, тянулась линия толстого пояса из черного металла с искрящимися голубыми и зелеными камнями.

— Зачем ты сделала это? — тихо спросил он, не выпуская меня из рук. Даже когда я дернулась, чтобы оттолкнуть его, чтобы очутиться подальше.

Нет, я все равно осталась в его объятиях, продолжая сходить с ума, ощущая жгучее биение его сердца рядом со своим.

— Почему ты не нашел меня? Неужели меня не было неделю и всем было наплевать? — выдохнула я, чувствуя, как снова сковывает горло болезненным спазмом.

Но плакать больше не хотелось. Это была скорее невысказанная обида, прорвавшаяся даже сквозь стену магического желания.

— Мои слуги ищут тебя до сих пор, — ответил он, нахмурившись и убирая прядь моих волос куда-то назад.

От этого движения я вздрогнула и невольно зажмурилась. Но все же спросила:

— И никто не сумел найти девчонку, которую унес морской конек-переросток?

Тиррес нахмурился.

— Все магнумикусы жестко привязаны к своим хозяевам, — проговорил он. — Тебя не мог унести ни один из них, они не подчиняются чужим приказам.

— Да, это я заметила, — фыркнула в ответ. — Но разве никто не видел, как я уезжала на одном из этих животных?

Тиррес покачал головой, еще сильнее нахмурившись.

— И куда привез тебя конь? — спросил он тогда, стиснув зубы и потерев подбородок рукой. На меня он больше не смотрел, впрочем продолжая обнимать свободной кистью. Создавалось впечатление, что он о чем-то напряженно думает.

— К черной земле, на которой стояли черные дольмены, — ответила я уже без былой ярости. Ну, почти.

Тиррес кивнул.

Его рука тем временем скользнула по моему позвоночнику вниз, замирая на бедрах. Я хотела ее убрать, но почему-то не стала этого делать.

— Туда не может заплыть ни одно живое существо, и содержимое этой земли не видно со стороны. Дольмены…

— Заколдованы, я знаю, — хмыкнула я. — Удалось изучить их изнутри.

— Правда? — тихо спросил эмир и с какой-то долей восхищения, не перекрывавшего беспокойство во взгляде, добавил: — Удивительно, что ты выбралась. Когда рыбы, дельфины и акулы день за днем приносили мне вести о твоем отсутствии в Айреморе, я… отчаивался. В какой-то момент даже решил, что ты погибла. И только связь нашей магии заставляла посылать слуг на поиск дальше. Я ощущал, что ты жива. Но найти тебя это не помогало.

— Это не слишком-то радует, Тиррес, — проговорила я в ответ. — Если бы не рудис по имени Бу, я была бы уже мертва на самом деле.

— То, что ты заключила договор с демоном воды, стало ясно сразу, — мрачно произнес он, снова ласково касаясь моих волос и глядя на них так, словно ему нравилось их просто трогать. Несмотря на жестокие и жесткие слова. — Теперь стало ясно, почему ты это сделала. Мы найдем решение, не бойся. Хотя… легко это не будет.

— Но почему? — выдохнула я поток воды. — Ведь ничего ужасного не произошло! И рудисы — это вовсе не демоны воды на самом деле, да и вообще… Как вы узнали, что со мной что-то не так?..

Тиррес как-то странно взглянул на меня, и на его красивом, вечно улыбающемся лице так и не промелькнуло тени привычных эмоций. Он махнул рукой и кивнул на ледяную стену у меня за спиной. А когда я посмотрела в указанном направлении, оказалось, что лед там, медленно потрескивая, начал превращаться в хрустально чистое, невероятно красивое зеркало, в котором… отражалась я.

Только теперь казалось, что это какая-то злая шутка. Потому что метаморфозы, происходившие в зеркале, могли бы напугать даже самого стойкого и крепкого нервами человека. Не то что бедную меня.

Сперва все выглядело почти как обычно, даже чуточку лучше. Моя кожа светилась. Словно изнутри, или будто кто-то намазал ее травяной мазью Азазелло. Кожа стала белой-белой, еще белее, чем у самого Тирреса. Но это еще далеко не все.

Волосы тоже светились изнутри. И теперь их цвет стал будто бы ярче. Если прежде я оставалась блондинкой с лиловым оттенком, то теперь цвет приобрел насыщенность и силу. Более того, мелкий переход между неокрашенными корнями и осветленными прядями полностью пропал.

Кажется, то, что мне когда-то обещал Сициан, произошло само. И это вызывало как минимум недоумение.

Я навсегда останусь такой? Как это возможно?..

Но я продолжала глядеть на себя, и необычность происходящего только усиливалась. Теперь мои глаза были ярко-серебряными, сверкающими изнутри калено-белым светом, почти как у Тирреса. Я была похожа на красивую морскую ведьму, словно много лет назад меня родили в Айреморе, где-то среди водорослей, анемонов, медуз и ракушек.

Но порадоваться в некотором роде даже приятным изменениям я не успела. Моргнув в какой-то момент, я ощутила, как зрение словно перестраивается. В ушах слегка зашумело, а может, это море стало громче. Но едва мои веки снова поднялись, зеркало будто вспыхнуло. И оттуда на меня взглянула настоящая морская колдунья. У нее больше не было ног. Это была женщина с длинными лиловыми волосами, оканчивающимися головами маленьких змей, вместо ног имевшая дюжину хвостов — щупалец. Они шевелились вокруг моего тела, развевались, двигались и танцевали в хаотичном необъяснимом ритме.

Сердце пропустило удар.

Я моргнула, и картинка снова изменилась. Теперь у меня была не белая кожа, а темно-обсидиановая. И на ее фоне глаза и вовсе казались белыми, а волосы — ожившими молниями. Вместо щупалец у меня был длинный сиренево-жемчужный хвост с дивными вуалеобразными плавниками, как у огромной рыбы. Пальцы стали тоньше, а ногти превратились в тонкие когти-иглы.

— Какого морского ежа?.. — выдохнула я, холодея от ужаса, и снова моргнула.

Теперь из зеркала на меня смотрела почти прежняя я. С ногами. Только кожа, волосы и глаза продолжали светиться, выдавая метаморфозы.

— Что это было? Мне это почудилось? — выдохнула я, резко опустив руки и щупая обнаженные и почти не прикрытые коротким платьем бедра.

Ноги были на месте. Пока.

— Не почудилось, — покачал головой Тиррес. — Это твои новые лики. Ты можешь выбрать любой из них.

— Я могу выбрать щупальца вместо ног? — сдавленно спросила я, внимательно глядя на эмира. — Вот уж дудки.

— Ты можешь стать другой, да, — кивнул он без улыбки. — Само по себе это не так уж плохо. Смена облика не считается предосудительной в Айреморе. Хвосты есть почти у всех чароводниц и чароводников. Но проклятье рудиса подарило тебе облик Морской ведьмы.

— Это все видят? — скривилась я, представив, как вхожу в зал, а всем вместо меня является светящаяся дама со щупальцами. Так и инфаркт хватить может.

— Только чароводники, — покачал головой эмир, снова обнимая меня и прижимая к себе. На этот раз со спины, потому что я не могла отвести взгляд от волшебного зеркала и того, что оно мне показывало. — То есть почти все. Айремор именно тем и отличается от остальных держав, что у нас почти каждый гражданин эмирата от рождения в той или иной степени обладает магией. Кто-то более сильной, кто-то более слабой. Но полностью лишенных сил людей, как в империи Огненной луны, например, у нас нет.

— В империи чарогница или чарогник — большая редкость. В основном люди лишены магии, — тихо выдохнула я, снова моргнув и на краткий миг увидев себя с обсидиановой кожей и хвостом.

По нервам будто хлестнуло. Но я снова моргнула, и опять в отражении была почти нормальная я, с ногами.

— Ну хорошо, но ведь я могу выглядеть как всегда. Мне не обязательно становиться вот этим… чудищем, — бросила я нервно.

Рука Тирреса скользнула по моим бокам, коснувшись живота, слегка оправляя короткий подол платья и затем сжимаясь на бедрах.

— Ты не будешь чудовищем ни с хвостом, ни со щупальцами, — покачал головой он. — Но айреморцам мы это не объясним. Лик русалки здесь считается благословением богов, а лик кракена — проклятием. Ты теперь обладаешь обоими. Я могу помочь тебе, научить управлять. Ты сможешь их спрятать, если пожелаешь…

В горле появился ком. А в голове — навязчивые вопросы, на которые не было ответов.

— А ты?.. — тихо спросила я, когда руки Тирреса скользнули глубже, по внутренней части моих бедер, впрыскивая очередную порцию огня в кровь. У меня не было сил их отталкивать, потому что, казалось, только он может объяснить мне, что происходит. И только он — оградить от того, что случилось со мной. — У тебя есть лик русала… а лик кракена?..

Я боялась. Он — нет.

Это было видно в каждом движении, в каждом его уверенном прикосновении и во взгляде, который прожигал насквозь, будто смотрел в самое мое сердце.

И я чувствовала, что задала правильный вопрос. Эмир не опасался того, что увидел вместе со мной в зеркале. И неспроста.

После моего вопроса в ледяном отражении глаза повелителя Айремора сверкнули и стали такими же калено-белыми, какими они бывали редко-редко. В моменты, когда эмир становился по-настоящему пугающим.

— А ты готова увидеть меня настоящего? — тихо спросил он, мягко развернув к себе и обхватив за подбородок. Наши губы оказались в паре миллиметров друг от друга.

Сердце заколотилось ошеломительно быстро.

— Готова, — выдохнула в ответ.

И в этот миг его губы накрыли мои.

А я не уверена, что была готова на самом деле. Но что-то волшебное закружилось вокруг. В груди, в ушах, в сердце стало… громко. Все вокруг взметнулось, зашевелилось, вода перестала быть инертной и закружилась в сильном тянущем водовороте, и от того, чтобы стать частичкой хаоса, нас спасало лишь то, что мы были в центре этого водоворота.

Ледяного купола больше не было вокруг. Вода подняла нас вверх, оставляя внутри вихря из пузырьков и холодных потоков, а затем понесла куда-то далеко и быстро.

А Тиррес целовал меня исступленно и нежно, не выпуская из крепких объятий, внутри которых я знала: со мной не может произойти ровным счетом ничего плохого. Даже если весь Айремор будет против меня, если рядом со мной останется эмир, я могла не бояться. Он был правителем этого царства. Повелителем самого Моря.

Но меня сбивало с ног не это, не это заставляло меня дышать через раз, когда его руки скользили по моей спине, когда поцелуи начинали опускаться на шею, чередуясь с легкими укусами. А то, что тело отзывалось на его прикосновения вместе с бушующей внутри магией, которая, казалось, обретает целостность рядом с эмиром. С ним мне хотелось просто находиться поблизости, держать за руку… а может, и много больше.

Это казалось таким нужным.

Но правильным ли?

— Не думай, Саша, — вдруг оборвал мои мысли Тиррес, врываясь в голову, словно знал, о чем я думаю. Снова. Читал меня как открытую книгу.

Его ладони обхватили мое лицо, а широко распахнутые глаза, полные заразительной темной жажды, то и дело опускались взглядом к губам.

— Не анализируй, я словно слышу, как ты считаешь себя виноватой, в чем-то неправой… — продолжал он тихо, чередуя слова с короткими поцелуями.

— Но я…

— Разве тебе плохо со мной? — спросил он, и его длинные изумрудные волосы скользнули по моим плечам, обхватывая, обнимая, лаская мою кожу.

В этот момент он коснулся пальцем уголка моих губ, а затем неторопливо прочертил им дорожку вниз. По шее, оставляя горячий мягкий след, к глубокому вырезу платья, без труда скользнув за черту декольте буквально на пару сантиметров.

Прикосновение показалось настолько острым, чувствительным, что я невольно вздрогнула. Почудилось вдруг, что ткань платья давит, натирает кожу…

— Я лаурия Красного дожа, — через силу выдохнула в ответ. — Я дала ему слово.

Это, к сожалению, было правдой. Слово полагалось держать.

Я думала, Тиррес разозлится. Но он лишь на миг приподнял темную бровь, а затем просто улыбнулся.

В эту самую секунду кокон из водяного вихря вокруг нас исчез, мы прекратили плыть в неизвестном направлении. И, оглянувшись по сторонам, я поняла, что мы находимся возле развалин какого-то огромного древнего храма, выстроенного из камня, песка и ракушек. И перед его входом, как раз там, где мы стояли, в стене была вырезана огромная женщина, чьи мощные осьминожьи щупальца опутывали древние поломанные колонны.

Эмир отпустил меня и легонько подтолкнул в спину, чтобы я двигалась вперед, как и он.

— Твой Красный дож прислал мне письмо, — проговорил он, взяв меня за руку и потянув за собой, потому что я совсем не торопилась заходить в этот старый храм, поросший зелеными водорослями и какими-то подводными мхами. Чем ближе мы подходили к нему, тем быстрее из-под ног выпрыгивали забавные мелкие моллюски, разбрасывающие вокруг золотистый песок.

Что ж, по крайней мере, земля здесь не была мертвой. Можно было надеяться на лучшее.

— Что за письмо? — уточнила я, когда мы все же прошли за черту входа, миновав первые сломанные колонны.

— Вот, погляди. — Он достал откуда-то из-за спины свернутый лист золотистой бумаги с оттиском в виде языков пламени и крупной красной подписью внизу листа.

Как ни странно, от воды чернила не стирались и не текли. Бумага не промокала. Но, похоже, в этом не было никакого волшебства, потому что на ощупь письмо казалось вощеным и очень твердым.

А вот слова я думала, что не разберу ни в жизни. Чужой язык, чужой мир. Но стоило взглянуть на витиеватые закорючки, как стало ясно, что я понимаю все до последней буквы.

И чем дальше я читала, тем сильнее приходила в бешенство. На гербовом листе из империи Огненной луны Сициан Алатус Райя-нор требовал обратно свою собственность, материальную ценность, которая была вероломно украдена представителями Айремора.

Он требовал не меня. А виал Первых драконов.

— Ему на тебя наплевать, — пожал плечами Тиррес и вынул письмо из моих рук, трясущихся в бешенстве. — А мне нет. Понимаешь теперь, Саша?

Мы как раз успели пройти в центр храма, где было относительно пусто и даже красиво. Потолок тут был разрушен, и сверху вниз лился красивый золотистый свет солнца, что так редко проникает сквозь толщу вод Айремора. В этом свете росли крупные красные и голубые водоросли, желтые и розовые цветы, плавали лимонно-полосатые рыбки-клоуны и какая-то другая невероятная живность. Разве что к нам с эмиром никто не подплывал, оставляя вокруг пустое пространство метра в полтора. Словно животные не хотели нарушать наше уединение, но и убегать не торопились.

— Зачем мы здесь? — глухо спросила я, заставляя себя думать только о том, что из Айремора я выберусь самостоятельно. Без помощи огненноглазого негодяя, сжигающего мое сердце.

— Я обещал тебе показать себя. И тебя, — улыбнулся Тиррес. — И лучше всего это сделать в храме Венинумары. Морской ведьмы, которая стала богиней.

Он кивнул вперед, и я увидела на другом конце храма огромное изображение той самой женщины со щупальцами, только теперь это была прекрасная волшебница, выложенная драгоценными камнями, а ее щупальца казались лишь элементами рисунка — кудрявыми искрящимися завитушками.

Жаль, что большая часть изображения была разбита.

— Сейчас это уже не выглядит так уж страшно, — проговорила я задумчиво, даже немного зачарованно изучая искусно выполненную мозаику. — Можно даже сказать, что она красивая.

Ладонь Тирреса вдруг обхватила мою и сжала.

— Потому что так и есть, — ответил он негромко, и, повернув голову, я поняла, что он тоже смотрит на нее.

А затем начало происходить что-то удивительное. Вода вокруг потеплела, и откуда-то снизу вверх взметнулись золотистые пузырьки воздуха, на стенках которых заиграло солнце. Они двигались неторопливо, словно специально, чтобы мы могли насладиться их переливами. И в этот момент я поняла, что мне совершенно не хочется никуда уходить и моя рука в ладони Тирреса — вполне себе приятно и правильно. Словно так и должно быть.

Морской эмир повернулся ко мне, и где-то под ребрами заныло, задребезжало ощущение оживающего волшебства. Силы, которая чувствует родственную мощь и тянется к ней, танцует, приветствуя того, кого долго ждала.

Все внутри меня запело в то время, как я сама замерла, не в силах пошевелиться. Эмир на глазах менялся, не отрывая от меня глаз и продолжая улыбаться каждое мгновение, что мы держались за руки в окружении пляшущих пузырьков золота.

А потом его длинный, развевающийся вуалью плавников хвост будто зарябил в потоках воды. Чешуя цвета морской волны и серебра ослепила глаза ярким, почти нестерпимым светом и… разделилась на дюжину хвостов поменьше. Изумрудных щупалец, оканчивающихся гораздо более маленькими плавниками мягкого сиренево-лилового оттенка.

Сперва я забыла, как дышать, широко распахнутыми глазами глядя на то, как мощные жгуты-хвосты шевелятся в воде, огибая меня на манер многократно увеличившихся в размерах изумрудных кос Тирреса. Вот только… меня саму потряхивало от странного зуда, распространяющегося по ногам чуть ниже бедер. И стоило опустить голову, как я поняла, что моих ног тоже уже нет.

Вместо них вниз к каменному полу полуразрушенного храма тянулись длинные серебристо-лиловые жгуты. Почти такие же, как у Тирреса.

На них не было присосок, как у осьминогов. Но от этого легче не становилось.

Я чуть не закричала. А потом протянула руки назад, ощупывая место, где заканчивалось тело и начиналось вот это покрытое блестящей кожей… нечто.

Темные, почти полностью черные ладони обхватили задницу. Да, у меня все еще была задница, щупальца начинались ниже. Зато кожа почему-то поменяла цвет! И теперь на обсидианово-мрачной поверхности еще ярче выделялись выросшие у меня то здесь, то там жемчужные чешуйки.

— Какая ты красивая, — прошептал Тиррес, коснувшись ладонью моей щеки, чем едва не довел до инфаркта.

— Красивая? Красивая?! — Мне не хватало воздуха. Или чем я тут дышала все это время.

— Расслабься. Ты не позволяешь себе почувствовать, — звучал мягкий, обволакивающий голос морского эмира. Но, признаться, меня это совсем даже не успокаивало.

— Как ты превратил меня в это?.. — выдохнула я в ужасе. — Я даже не заметила! Верни обратно!

— В храме Венинумары первый оборот сделать проще всего, — пожал мощными плечами эмир, поглаживая мою шею ближе к затылку, то и дело зарываясь пальцами в волосы. — Ты сможешь контролировать себя, если примешь дар морской ведьмы.

— На кой он мне сдался, этот дар? — возмущенно бросила я, и от этого мои ногощупальца нервно зашевелились.

Эмир прижал меня к себе, резко вдавил в собственную грудь, обняв почти стальными объятиями, в которых невозможно вздохнуть. Только вот, как ни странно, именно это и позволило мне начать дышать.

— Сила чароводниц и чароводников может заключаться не только в том, чтобы управлять морем. Чтобы поднимать потоки воды, создавая из них любые чудеса, на которые тебе хватит сил. Есть и другая сторона — умение убивать. Много веков назад Венинумару прокляли за то, что она могла одним движением руки вспороть человеческие вены, выпустив всю кровь, смешав ее с водами Айреморы. Кровь ведь тоже вода, правда?

Я замерла, чувствуя лишь, как теплые потоки щекочут жабры, и слыша, как громко бьется рядом сердце Тирреса.

Слушала бы и слушала. Только его, а не тот ужас, что он говорил. А говорил он… немало.

— С тех пор прошло много лет, но все чароводники, рождавшиеся с подобным даром — с ликом Кракена, — были прокляты. Их изгоняли из эмирата, устраивали опалы, даже убивали. И убивают до сих пор.

Всё то время, что Тиррес рассказывал мне эту страшную историю, его щупальца медленно приближались и в какой-то момент начали касаться моих собственных. Это было настолько странное, дикое и почти страшное ощущение, что я боялась лишний раз шевельнуться. Но секунды текли одна за другой, не слушая моего мнения, и вот уже вдруг стало ясно, что мне не только не страшно, но ещё и приятно. Тиррес как будто гладил меня тысячей рук, а я отзывалась на каждое прикосновение тысячей собственных сердец.

— То есть, если кто-нибудь узнает, что ты обладаешь ликом Кракена, тебя тоже убьют? — еле слышно спросила я, не узнавая лёгкое придыхание в собственном голосе.

Когда оно там появилось?..

— Не знаю, как насчёт убьют, Саша, но эмиром мне тогда точно не быть. И не то чтобы я так сильно боялся потерять власть в Айреморе, хотя вряд ли найдётся хоть один человек, который захотел бы лишиться подобного, — с тихой усмешкой проговорил он. — Но другого эмира после меня не будет ровно до тех пор, пока я жив. Понимаешь, что это значит? Во мне вся мощь аватара воды, и она не перейдёт к следующему претенденту, пока моё сердце бьётся. Но, как ты понимаешь, и убить себя я не дам.

Он мягко улыбнулся, а его глубокие жемчужные глаза сверкнули. В этой улыбке были те самые расслабленность и легкость, что понравились мне ещё при первом знакомстве с эмиром. Но теперь я видела, что за ней же таилась абсолютная уверенность в себе. Тиррес никогда не дал бы себя в обиду, как не дал бы в обиду тех, кто находится рядом с ним.

Под кожей заплясала стайка мурашек.

Я могла бы быть рядом с ним…

Мои собственные конечности, которые я уже начала гораздо лучше ощущать, теперь двигались в такт движениям морского повелителя. Мы обнимали друг друга и будто бы исполняли один общий танец, от которого с каждым мгновением в крови становилось всё горячее. Я не хотела думать, как это происходит и почему, но между нашими телами уже не осталось даже мельчайшей прослойки воды.

Руки Терреса свободно блуждали по моему телу, вызывая мгновенный отклик и не рождая ни капли отторжения. А когда его губы касались меня, я и вовсе начинала забывать обо всём на свете.

— Вот видишь, все становится проще, если не раздумывать слишком много, — шепнул он, проводя большим пальцем по уголку моих губ. — И не страдать о том, что ты делаешь что-то неправильно.

После этой фразы он резко накрыл мой рот поцелуем, а его язык проник в меня одновременно с гладким щупальцем, скользнувшим между тем местом, где раньше были мои ноги.

Не знаю, как это работает, да и новую физиологию изучать было некогда, но все, что касалось линии бикини, словно бы осталось прежним.

Я хотела вскрикнуть от неожиданности, но Тиррес прижал меня к себе, просовывая язык глубже и лаская сильнее. Его горячие ладони обхватили мою грудь, и стало ясно, что одежды на нас обоих уже нет.

Куда она успела деться?..

Эмир уже который раз проводил этот фокус с одеванием.

Наши тела скользили друг по другу, и я чувствовала, как тяжело и жарко поднимается грудная клетка повелителя моря. И, лишь распахнув глаза, увидела, как под его кожей сверкает и перетекает удивительный узор из линий и завитушек, напоминающих то ли морскую пучину в период шторма, то ли смертоносные подводные растения, из сердцевины которых льется золотой свет.

— Тирр… — тихо шепнула я, протягивая руку и касаясь кончиками пальцев одного из рисунков.

Эмир улыбнулся с какой-то странной глубокой радостью во взгляде и перехватил мою ладонь. А затем наклонился к моей шее и коснулся губами той самой точки, от которой у меня окончательно вышибало мозги.

Проклятые жабры.

Я тихо застонала, зажмурившись, в основание живота словно упала горячая лавина.

— Хочу, чтобы ты была моей, Саша… — раздалось над ухом жгучее, дикое. — Проклятье… хочу, даже если это неправильно. Не могу думать ни о чем другом, только о тебе.

Я распахнула глаза, не до конца веря, что слышу это. А там, внизу, эмир продолжал медленно и остро скользить по моему телу, не давая лишний раз задуматься.

— Хочу тебя, — шептал его горячий голос. — И с каждым днём безумие все сильнее, Саша…

Он двигался всё быстрее и быстрее, и я уже окончательно потеряла голову. А когда его губы в очередной раз очутились на моей шее, позвоночник пронзило жаркой стрелой удовольствия, от которой по нервам растеклось тягучее наслаждение.

— Саша… — выдохнул Тиррес, сцеловывая мой хриплый стон, кусая мои губы и шепча что-то бессвязное.

Но я уже не понимала. Меня утягивало в какой-то темный водоворот, в воронку, из которой невозможно выбраться. Меня опутывали призрачные зеленые лапки-водоросли, напоминающие то ли кисточки, то ли чьи-то руки. А когда я поняла, что уже почти на черно-зеленом дне и не могу вздохнуть, сознание разрезала обсидианово-мрачная вспышка, среди которой сверкали лишь два злющих огненных глаза.