Глава 9. Ламинария

Всю следующую неделю я прожила как на иголках. И это несмотря на то, что каждый день ко мне приплывала Латимерия, развлекала и учила пользоваться русалочьим хвостом. К слову сказать, учить меня особенно было не нужно. Стоило в полной мере овладеть способностью менять на него ноги, как остальное перестало составлять какие бы то ни было проблемы.

Двоюродная сестра Тирреса показывала мне местные достопримечательности, рассказывала про свою семью, про генос Черной жемчужины, которому много-много веков. О том, что корнями этот род уходит якобы к самой Айреморе — богине морей и всех вод земных. На заре тысячелетий, мол, богиня создала множество волшебных жемчужин, чья сила должна была защищать всех, кто находился вокруг. Эти жемчужины, как драгоценный дар, упали в реки и моря, в океаны и крупные озера — везде, где могли бы родиться чароводники. Но годы шли, а силой жемчужин слишком сильно хотели обладать злые люди.

— Неужели те, кого защищали эти жемчужины, пожелали уничтожить собственную защиту? — спросила я, когда услышала эту странную историю.

Мы как раз «скользили» с эмиритой по дивному парку, созданному из самых удивительных морских растений, которые только можно было вообразить. Они поражали цветом и формой, способны были поспорить с любыми цветами с суши. А вокруг ко всему прочему плавали столь же удивительные рыбы, сверкая чешуей всех цветов радуги. Между травинок скользили морские коньки, в песке прятались плоские и смешные существа, похожие на моего друга палтуса, и другие, о которых я ничего не знала.

— Конечно, нет! — воскликнула Латимерия, отвечая на мой вопрос, встряхнув облаком коротких серебристых волос.

Сегодня на девушке было дивное ожерелье из ракушек, морских анемонов и рыб, сделанных из какого-то красного камня.

— Силой пытались завладеть чарогники, — фыркнула она. — Им вечно нужно больше всех. К тому же магов среди чарогников значительно меньше, чем среди нас, к примеру. Хвала богам, — фыркнула она, явно радуясь этому факту. — Неудачники. Впрочем, именно это и послужило во многом той причиной, почему люди из империи Огненной луны пытались завладеть силой жемчужин. Но надо отдать должное и другим империям. Чаровоздушники тоже не отставали от остальных. Да и чаротвердники. Всем нужна была магия жемчужин. Ну и все привело к тому, что к нашему времени осталась лишь Черная жемчужина, что хранится в Айреморе. И генос Черной жемчужины — род, который возглавляет мой брат. Он его официальный хранитель.

— Вот оно что, — задумчиво протянула я. — А что там за темная история с магией, которая отравила Черную жемчужину? И почему ее от меня скрывают?

В это время мы проходили мимо большой каменной стелы, на которой было искусно вырезано удивительное изображение: странные, будто несуществующие цветы, какие-то невероятные существа… а в центре — громадный кракен, опутывающий своими лампами все вокруг.

— Что это? — ахнула я. — Разве кракен у вас не проклятое существо? Почему он изображен почти в самом центре такого людного парка?

Латимерия странно посмотрела на меня. Ее голубые глаза будто сверкнули изнутри.

— Кракен — антагонист Айреморы, — неторопливо ответила она, махнув блестящим хвостом. Наши плавники на миг коснулись друг друга. Эмирита улыбнулась, и это было даже забавно. — Его имя Тенемару*, но мы его не произносим. Он считается темным богом, олицетворением зла, ночи и самых темных морских глубин, куда не способна проникнуть ни одна русалка.

Я опустила взгляд в основание каменного изображения, разглядев среди песка и налета из водорослей и ракушек какие-то буквы. Взгляд зацепился за них, я пыталась рассмотреть и понять смысл чужого языка.

И как ни странно, стоило мне захотеть этого, как в мыслях словно раздался чужой тихий, шелестящий голос:

«Чтобы управлять кровью, нужно уметь проливать кровь…»

Я вздрогнула и моргнула, быстро отвернувшись. Голос исчез, как будто его и не бывало. Больше смотреть на таинственные буквы не хотелось. Я была уверена, что именно это и было написано на древних камнях.

— Поговаривают, что именно он причина возникновения каверн, в которых пропадает наша магия и куда нет-нет да и затягивает кого-то из айреморцев. Но… Тенемару — неотъемлемая часть морских глубин, — пожала плечами она, разглядывая огромное изображение божества, что выглядело все более живым, чем дольше Латимерия о нем рассказывала. — Если мы уничтожим древние памятники и изображения Тенемару, то это не значит, что сам он исчезнет или его сила перестанет довлеть над нами. Возможно, что это и вовсе может его разозлить и вызвать еще большие катаклизмы. Поэтому в Айреморе не трогают монументы, возведенные когда-то много веков назад в его честь.

Мы поплыли дальше, а меня мучило все больше вопросов. Ведь у меня имелась совершенно определенная способность — отращивать помимо хвоста вот такие же щупальца. Неужели эта сила во мне была злой? Я не чувствовала ничего подобного, когда Тиррес учил меня обороту в лик кракена. Вот только вряд ли спрашивать о подобном у Латимерии было верным решением. Ведь никто не должен был знать о том, что благословенный Морской эмир тоже обладает проклятым ликом.

— Получается, что когда-то давно Венинумара была последовательницей бога Тенемару? — уточнила я, вспоминая все, что произошло в храме морской ведьмы. Не без легкого жара где-то в области начала хвоста, надо сказать.

— О, ты знаешь про Венинумару? — улыбнулась Латимерия, ведя меня все дальше и дальше по морскому парку. Но я уже не боялась заблудиться. У меня внутри словно поселился маленький маячок. Я понятия не имела, как это работает, но стоило мне подумать о том, где находится Жемчужный дворец, как морские волны начинали ласково щекотать кожу, кровь внутри словно становилась чуточку теплее, и я начинала ощущать верное направление буквально всем телом. Получалось, что вода Айремора будто бы отзывалась, перекликалась с водой внутри меня. Это был непонятный, неопознаваемый разговор, который можно было ощутить только на уровне чувств. На какой-то миг море становилось мной, а я — морем. И все, что знало море, знала и я.

Наверное, именно по этой причине в Айреморе почти все жители были чароводниками. Невозможно не обладать магией воды, когда ты на девяносто процентов состоишь из воды, в воде родился и однажды в воде умрешь. Айреморцы были созданиями воды. А вот о жителях суши такого сказать было нельзя.

— Да, Венинумара была последовательницей Тенемару, — кивнула Латимерия, подводя меня неожиданно к невысокому белокаменному строению, увитому со всех сторон дивными растениями. Кирпичная кладка дома была сплошь покрыта ракушками, наростами из кораллов и изображениями рыб, что делало, казалось бы, обычный невысокий домишко без дверей настоящим произведением искусства. — Морская ведьма исказила собственную силу, данную ей Айреморой, во славу темного бога, — продолжала тем временем эмирита. — Она мечтала управлять людьми, а эту власть может дать чароводнице лишь кракен.

— Что же она сделала? — спросила я, немного боясь услышать ответ.

— Она убивала, — пожала плечами Латимерия так, словно это было очевидно. — «Чтобы управлять кровью, нужно уметь проливать кровь» — так звучит девиз последователей Тенемару. Морская ведьма убивала русалок, кто-то говорит, что она даже пила их кровь. Со временем, говорят, демоны приняли ее жертву, один из рудисов признал ее своей госпожой, и ее магия преобразилась, как и она сама. Отросли щупальца кракена, она обрела проклятый лик. Ну и научилась убивать людей одной силой мысли, воздействуя напрямую на кровь человека, как на воду.

Я с ног до головы покрылась холодными лапками страха.

— А рудисы разве служат Тенемару, а не Айреморе?

— Рудисы — дети моря, — задумчиво сказала эмирита. — Они считаются созданиями Тенемару.

— Но это же неправда, — ахнула я, вспоминая, что Бу говорила мне совершенно другое. — Рудисов порождает ваша Жемчужина, сердце Айреморы.

— Черная жемчужина? — Брови Латимерии удивленно взметнулись. — Ну нет, такого быть не может.

— Но это правда, так мне сказала рубис по имени Бу.

Латимерия замерла, как будто ее водорослями опутало.

— Морские демоны являются только к мертвым, чтобы украсть их силу, — произнесла она то ли с благоговением, то ли с ужасом. — Их никто не видел, кроме тех, кто вот-вот отправится на тот свет. Демоны отбирают магию во славу Тенемару и приносят ее своему темному богу.

— Это неправда, — повторила я.

Эмирита несколько мгновений ничего не говорила, а потом опустила голову.

— Знаешь, а я верю тебе. Но вряд ли поверит кто-то другой. Рудис наделил тебя силой Тенемару, и твое слово отныне ничего не стоит.

— Потому что лик кракена считается проклятым? — через силу спросила я. — Я помню.

— Да. Когда айреморцы увидели тебя с тенью щупалец за спиной, ты стала для всех новым проклятьем. Олицетворением ожившей Венинумары или что-то вроде того, — хмыкнула Латимерия, подталкивая меня внутрь красивого белого домика.

— А ты тогда почему не боишься меня? — приподняла бровь я.

— Потому что все это чушь, — ухмыльнулась она легко, и мне тоже резко полегчало. Это было удивительно, но двоюродная сестра Тирреса оставалась единственным человеком во всем эмирате, которая меня не боялась. Разве что кроме самого эмира, которого ликом кракена вообще было не напугать.

А через пару мгновений я узнала, почему все так, а не иначе. Как раз когда внутри домика появилась улыбчивая женщина лет сорока, с длинным зеленовато-оранжевым хвостом.

— Спокойных вод, красавицы. Меня зовут Ламинария. Чего желаете сегодня?..

— Принесите нам все, что у вас есть самого дорогого, инфа, — с улыбкой проговорила Латимерия, чем меня чрезвычайно смутила.

Как раз в этот момент я разглядела, где мы находимся. Это была лавка украшений! И на разнообразных каменных стеллажах, оплетенных длинными листьями водорослей, подозрительно напоминавших ламинарию, лежали сокровища! На постаментах из гигантских ракушек и выставочных чашах покоились самые удивительные драгоценности, которые только могла вообразить фантазия. Например, здесь были бусы, сделанные из красных и белых кораллов в форме морских коньков и колючих ершей. Если надеть такое украшение на шею, оно закроет грудь, спускаясь к основанию ребер узором из морских существ. Были тут цепи из водорослей, способные оплести тело русалки, словно вторая кожа. При этом в переплетении нитей поблескивали голубые драгоценные камни в виде крохотных цветов. Если такое надеть, издали создастся впечатление, что кто-то надел на себя полупрозрачный наряд из морских незабудок.

— Ты хочешь себе что-то купить? — спросила я, боясь ослепнуть от красоты.

— Нет, я хочу сделать тебе подарок, — ухмыльнулась эмирита. — Поэтому выбирай все, что придется по душе.

— Ни в коем случае! — воскликнула я почти в ужасе. — Мне нечем будет тебя отблагодарить.

— Меня не нужно благодарить! — усмехнулась блондинка, и облако ее коротких волос весело колыхнулось. В ушах закачались серьги в виде маленьких медуз. — Ты единственный адекватный человек в этом эмирате, клянусь. Я давно так не отдыхала душой, как с тобой.

Я не смогла сдержать ответную улыбку. Мне тоже было комфортно с Латимерией, хотя и не хотелось в этом признаваться. В конце концов, у меня и выхода-то другого не было, как общаться с кузиной эмира. Больше ни одна айреморка не планировала подходить ко мне ближе, чем на расстояние выстрела.

— Вот, прекрасные инфы, мой лучший то… — начала было продавщица по имени Ламинария, едва вернулась из соседней комнаты с ворохом коробок. Но голос ее оборвался. — Это… вы? — удивленно вгляделась она в меня, поправив на носу диковинные очки, сделанные из изогнутых костей какой-то рыбы. Продавщица оказалась на расстоянии вытянутой руки и, очевидно, сумела меня узнать. — Инсанимара*!

— У меня уже и прозвище есть, — сжала губы я. Латимерия фыркнула, хлопнув меня по плечу.

— И, между прочим, классное прозвище! — хохотнула она. — Означает что-то вроде «морское безумие» или попросту «ведьма, сводящая с ума».

Продавщица тем временем поставила коробки на витрину и прикрыла рот рукой, осеняя себя какими-то знаками. Я почувствовала, как колышется вокруг нее вода, и поняла, что чароводница создала что-то вроде кокона, в котором планировала от меня скрыться.

Вода вокруг нее и впрямь стала плотнее, слегка запузырилась и обрела зеленоватый оттенок.

— Тебе кажется это забавным? — приподняла я бровь.

— О, весьма! — хмыкнула Латимерия. — Честное слово, у меня никогда не было прозвища. Тем более такого крутого.

— Пожалуйста, я вынуждена просить вас покинуть мое заведение, — пискнула из своего укрытия продавщица.

Латимерия не обратила на нее ни капли внимания.

— Вот звали бы меня как-нибудь вроде «Дикая хищница» или «Принцесса морей». Ну или, на худой конец, «Акулье сердце» — тоже неплохо.

— Но меня зовут «Морским безумием», а не «Акульим сердцем», — буркнула я. — И даже не дельфиньим.

И развернулась в сторону выхода. Ужасно захотелось сменить хвост на щупальца кракена и ущипнуть одним таким вздорную продавщицу, испортившую настроение.

— «Морское безумие» — это же еще круче! — воскликнула радостно Латимерия, словно тут и впрямь было чему радоваться. — Не будет ни одного айреморца, что не знал бы Инсанимару. Может, у тебя и последователи появятся, как у Венинумары.

— Вот уж спасибо, — пробурчала я.

— Ты куда? — ахнула эмирита и схватила меня за руку. — А ну-ка, стой.

— Инфы, уходите скорее! — взвизгнула продавщица, и Латимерия, наконец, на нее посмотрела.

— Ты смеешь выгонять эмириту Айремора из своего ничтожного магазинчика? — грозно спросила девушка, и продавщица поменялась в лице. Если прежде она была просто бледной, то теперь пошла красными пятнами.

— Эмирита Латимерия?

— Нет, задница осьминожья! Конечно, эмирита Латимерия! В лицо должна знать всю правящую семью! — рявкнула кузина Тирреса, и на миг я даже перестала ее узнавать. Но вот она снова заулыбалась, и мне стало значительно легче.

— Лати, нам лучше уйти, раз нам тут не рады, — проговорила я, и что-то екнуло в груди. Жаль, что я не поняла, что именно, уже тогда. Очень жаль.

Но, увы, время не повернешь вспять. К чему было то мое темное предчувствие, я поняла лишь значительно позже.

— Лати, — повторила я, снова переходя на более дружеское и близкое общение с кузиной Морского эмира и тем самым будто расписываясь в том, что мы близкие подруги.

Латимерия широко улыбнулась, явно оценив мой порыв.

— Ни в коем случае. Если эта рыба протухшая еще раз посмеет помешать эмирите Айремора и ее приближенной, сидеть ей в одной из проклятых каверн.

— О нет, пожалуйста, эмирита! — взмолилась продавщица с таким ужасом, что даже мне ее стало жаль. — Я все сделаю, только не каверны!

По спине проползла липкая дрожь, стоило вспомнить, как Тиррес заставил меня погрузиться в одну из них. В каверне определенно что-то жило, и продавщица явно боялась не зря.

— Я сейчас же принесу вам все самое лучшее! — крикнула несчастная работница магазина и снова исчезла в соседней комнате, а я тем временем не могла не спросить:

— Вы наказываете преступников и провинившихся опусканием в каверны?..

— Ни в коем случае, — хохотнула эмирита. — В каверны совет эмирата принял закон опускать только убийц и воров. Всех на разную глубину. За более мелкие прегрешения, само собой, никто никого никуда не сунет. Но Ламинарии об этом знать не обязательно, верно? — Она весело рассмеялась, подмигнув мне, но, не заметив с моей стороны особенной поддержки, пожала плечами. — Нечего было грубить эмирите Айремора. В твоей любимой империи Огненной луны и за меньшее можно головы лишиться, между прочим. У нас еще мягкие законы.

Я выдохнула. Стоило признать, что Латимерия права. О Красном доже каких только страшных слухов не ходило.

Тем временем продавщица снова вернулась, на этот раз высыпав на лавки, кажется, все, что у нее хранилось в закромах. Крупные драгоценные камни в диковинных серебряных и золотых оплетках поражали взгляд и воображение. Создавалось впечатление, что неизвестные ювелиры воплотили в кораллах, окаменевших водорослях и драгоценных металлах всех морских существ, которых могли вспомнить.

— Я не могу… — попыталась я снова отвертеться от подарка, хотя, надо признать, язык уже поворачивался не так легко, как прежде. Ужасно хотелось, как сороке, схватить какую-нибудь побрякушку и нацепить на себя. Видимо, это в крови, не иначе.

— Ничего не хочу знать. Как тебе вот это колье? По-моему, оно великолепно! — воскликнула эмирита, примеряя на меня громоздкое украшение, которое должно было на суше весить килограмма два, не меньше. — Мне кажется, если это надеть, можно о лифе вообще забыть!

— Нет-нет, — в ужасе подняла я руки, представляя, как моя ничем не прикрытая грудь уплывает в одну сторону, пока я плыву в другую.

— Тогда, может, вот это лаконичное? — предложила Латимерия, доставая огромный голубой камень, украшенный листьями водорослей и ягодами валонии пузатой.

— Нет-нет, у меня уже есть колье, честно говоря, — проговорила я виновато, вспоминая виал первых драконов. Я все больше придерживалась мысли, что его нужно было носить на груди, чтобы не потерять и чтобы не украли, не дай бог. Такое сокровище, а валяется у меня где-то в тумбочке из ракушек!

— А серьги?

— И серьги есть, — кивнула, дотрагиваясь до черных драгоценностей гаруспика Рыжей синицы.

— Слушай, ну нужно же менять гарнитуры хоть иногда! — всплеснула руками эмирита.

Я сделала виноватый вид и покачала головой, чтобы было ясно, что серьги я тоже не сниму. Они мне, между прочим, неплохо так по жизни помогают. Магические же!

— Если уважаемая Инсанимара пожелает… — глухим скрипучим голосом начала было продавщица, поглядывая на меня искоса и исподлобья. Словно если смотреть на меня прямо, я как пить дать сведу с ума. — У меня есть как раз для вас нечто, что вам наверняка приглянется.

— Вот видишь! — воскликнула радостно Латимерия и всплеснула хвостом. От зеленовато-золотых плавников во все стороны брызнули искрящиеся пузырьки. Все же кузина Тирреса была дивно хороша. — Я же говорила, что в твоем положении куча плюсов!

Я чуть себя по лбу не ударила. Все-то этой эмирите шуточки шутить. А я нынче для всего Айремора — ведьма безумия.

— Что у вас там, несите… — пробурчала недовольно и сложила руки на груди.

— Вот. — Откуда-то снизу, из спрятанного и незаметного на первый взгляд ящика продавщица вытащила на свет божий маленькую коробочку, протянула ко мне и отскочила назад.

Я бросила на женщину возмущенный взгляд. Она боялась, что я до нее дотронусь!

На коробочке был нарисован глаз в обрамлении щупалец. И я подозревала, что вовсе не осьминожьих, а кракеновских.

— Что это? — выдохнула тихо, едва касаясь пальцами черной крышки. Кожу покалывало от прикосновения. Словно что-то отзывалось внутри на близость предмета, скрытого за антрацитовым деревом шкатулки.

— Эта вещь принадлежала Венинумаре, — глухо ответила Ламинария и будто бы сжалась, пытаясь казаться меньше. Ну что я, в самом деле, ударю ее, что ли?!

Стиснула зубы.

— Открывай скорее! — взвизгнула Латимерия, от нетерпения теряя равновесие в воде.

Я собралась с силами, стараясь не нервничать, хотя отчего-то внутри появилось стойкое чувство беспокойства.

Крышка поддалась легко, замок тихо щелкнул, и перед глазами появился дивный браслет с перстнем в форме тех же щупалец, скрученных красивыми завитушками. На концах колечек были вставлены белые камушки с алой сердцевиной, и казалось, будто щупальца держат чьи-то маленькие глаза…

— Это… восхитительно, клянусь жабрами, — с придыханием проговорила эмирита. — А почему ты мне не предложила этот гарнитур? — добавила она тут же, уперев руки в бока и грозно взглянув на Ламинарию.

Та сжалась ещё сильнее и вся будто померкла.

— Этот гарнитур… считается проклятым. Считается, что лишь сама Венинумара могла надеть его, — пробубнила женщина и с ужасом взглянула на меня.

А мне как-то резко расхотелось трогать эти украшения. Хотя, как ни странно, при взгляде на диковинные камни-глаза что-то внутри зудело, будто подталкивало: «Возьми, потрогай, надень…»

— Что-то у меня как-то нет желания трогать проклятые украшения, — проговорила я, сложив руки на груди. — Или вам любопытно понаблюдать, что со мной произойдет, когда я их надену? Спасибо, бесплатные представления устраивать у меня в планах тоже не было.

— Между прочим, резонные аргументы, — фыркнула Латимерия. Ее пыл по приобретению артефактов резко угас. — Решила навредить лучшей подруге эмириты Айремора? — с нажимом произнесла она, взмахнув хвостом и буквально нависнув над бедной продавщицей. Вот так я совершенно неожиданно обрела статус лучшей подруги девушки из правящей семьи.

— Нет-нет, что вы! — испуганно взмахнула тонкими бледными ладошками Ламинария. — Просто я подумала… — пробубнила она с легким придыханием и посмотрела на меня, — что уважаемой Инсанимаре пришлись бы кстати легендарные свойства этих украшений. Ведь магию браслета и кольца может подчинить лишь морская ведьма. А значит, лишь вам под силу стать владелицей гарнитура.

Под сердцем что-то екнуло. Вдруг очень захотелось стать легендарной владелицей чего бы то ни было.

— А какой магией обладают эти побрякушки? — с легким пренебрежением спросила эмирита, но я видела, что ее глаза до сих пор жадно светятся при взгляде на серебристые завитушки металлических щупалец.

— Никто не знает, — пожала плечами продавщица, чем окончательно меня убила.

— То есть я должна рискнуть своим здоровьем, даже не зная, ради чего? — ахнула я возмущенно.

— Нет, по тебе точно каверна плачет, — покачала головой Латимерия и задрала голову к потолку. Ироничная ухмылка пряталась за маской ее нарочито возмущенного лица.

— Нет-нет-нет, прошу вас, уважаемые! — запричитала продавщица, закрывая глаза ладонями, через мгновение из-под них донесся всхлип. — Я правда хотела как лучше! Этот гарнитур стоит баснословных денег, и я никогда не предлагала его никому из айреморцев, потому что лишь у членов правящей семьи могло бы хватить средств на него. Гарнитур достался мне от матери, а ей — от ее матери. Он создан из вулканического серебра, что много веков назад составляло драгоценную оплетку для одной из утерянных жемчужин Айреморы. Этот металл сам по себе обладает волшебными свойствами. Рядом с ним у меня заживают раны, прекращаются головные боли. И это при том, что я никогда не позволяла себе к нему прикасаться. Поэтому… поэтому… я хотела как лучше! Думала, что… что…

Продавщица окончательно скатилась на писк, из-под ее ладоней доносились сдавленные рыдания.

— Я отдам его вам бесплатно, только, пожалуйста, не наказывайте меня! — Она упала на колени, согнув хвост пополам. С пола взметнулось облачко песка и пыли.

Латимерия махнула рукой и фыркнула. Я тоже, признаться, стала уставать от представления. Да и бедную русалку было жалко, она же не знала, что кузина Тирреса ее просто-напросто кошмарит для пущего эффекта.

— Зачем, интересно, нам нужен проклятый гарнитур? Ума не приложу, — стала рассуждать эмирита, при этом все еще поглядывая на шкатулку с заметным интересом. — Хотя, если он умеет лечить на расстоянии…

— А знаешь, — перебила я ее, решив, что хватит уже этого затянувшегося представления, — в общем, раз уж я Инсанимара, ведьма моря и наследница магии Тенемару, то я, пожалуй, возьму комплект. Тем более что я не буду уважаемой эмирите за него ничего должна.

Я широко улыбнулась, глядя, как вытягивается от удивления лицо Латимерии.

— Ты рискнешь?.. — начала было она, не веря своим глазам.

А я, недолго думая, протянула руку к набору, взяла кольцо и быстро натянула на средний палец левой руки. Затем схватила браслет и посадила на ту же руку.

Вот-вот мы должны были узнать точно, есть ли на драгоценностях проклятье или нет.

Несколько мгновений в комнате висела напряженная тишина. Я пыталась понять, не проклял ли меня набор, а остальные будто ждали не меньше, чем взрыва.

Ничего не произошло. Только приятное покалывание прокатилось по телу, еле заметное, буквально за чертой сознания и ощущений.

Секунда-другая. Латимерия разочарованно выдохнула и отвернулась, а Ламинария, наоборот, с трясущимися руками позволила себе втянуть воду носом. Ее лицо медленно обретало краски.

— Вы хорошо себя чувствуете? Какие-нибудь изменения? — пробормотала она, протянув ко мне руку и почти дотронувшись. Но в последний момент все же отдернув обратно.

— Все прекрасно, — подтвердила я, тоже пытаясь понять, что вообще со мной происходит. Приятное покалывающее ощущение совсем пропало, зато краем глаза я заметила, как недавняя царапинка на тыльной стороне кисти, что я получила, проплывая мимо одного из коралловых рифов, вдруг взяла и неторопливо затянулась. — Я бы даже сказала, что все восхитительно. Заживляющий эффект работает!

Ламинария кивнула и почти улыбнулась.

— Легким лечебным свойством обладает комплект в случае, если носить кольцо и браслет вместе. Поговаривают, что есть и другие элементы гарнитура, и если собрать их все, то владелец обретет бессмертие.

— Бессмертие? — ахнула эмирита.

— Да, его будет невозможно убить.

— Получается, что есть еще элементы набора? Ожерелье, серьги, что еще? — вскинулась Латимерия.

— Никто не знает, — покачала головой продавщица. — И никто никогда не видел остальные части гарнитура. Может быть, это и вовсе легенда. Но я знаю точно, что по отдельности каждый из элементов гарнитура тоже должен обладать какими-то свойствами. К сожалению, никому, кроме Венинумары, они не известны. Возможно, скоро вы сможете разгадать эту тайну.

Я улыбнулась, глядя, как в красноватых радужках десятков глаз на браслете отражается мое собственное лицо.

— Что ж, меня это устраивает. Люблю секреты. Скажите, мы ведь ничего вам не должны?

— О, нет-нет! — всплеснула руками русалка. — Ни в коем случае, это мой подарок вам, Инсанимара!

Латимерия приподняла бровь.

— И, конечно, вам, эмирита, я готова предоставить любое украшение из моей лавки! — поспешила добавить продавщица, мгновенно улавливая настроение своей незваной гостьи, которая так и не стала покупательницей. — Все, что вам пришлось бы по вкусу, я с удовольствием буду иметь честь подарить вам!

Латимерия хмыкнула и благосклонно улыбнулась, принимаясь рассматривать украшения. Мы провели в этой лавке еще не меньше четверти часа, пока эмирита не подобрала себе одно из самых громоздких и красивых ожерелий, и, лишь получив его и сразу же надев на свою тонкую шейку, она позволила нам покинуть это место, на радость продавщице.

— Ну как, ты рада нашей прогулке? — хмыкнула эмирита, когда мы поплыли дальше по парку, одновременно любуясь своими приобретениями. — По-моему, выгодно сегодня день прошел, — хмыкнула она весело.

— Действительно, — кивнула я. Украшения как-то незаметно сроднились со мной и даже будто бы самостоятельно подогнались под мой размер. — Еще бы узнать, что за проклятие и дополнительные свойства.

— Ой, может, это и вовсе пустая легенда, — махнула рукой Латимерия. — Не бери в голову.

Я усмехнулась.

— Точно? — переспросила хитро. — Хочешь померить комплектик? — предложила я с иронией.

Латимерия рассмеялась.

— Уела, Саша. Не буду мерить. Это же ты у нас обладаешь ликом кракена, а никак не я. Рисковать не стану. Возможно, именно твой лик кракена останавливает силу возможного проклятья. Поэтому продавщица в чем-то была права. Только тебе и можно было предложить такое опасное сокровище, как наследство Венинумары.

— Звучит зловеще на самом деле, — проговорила я и вздохнула. А затем резко остановилась, словно хвост в водорослях запутался.

И с Латимерией случилось то же самое, в то время как глаза ее наполнились настоящим ужасом.

— Прежде этого здесь не было, — ахнула она и побледнела до синевы. А в следующий миг провалилась в узкую черную как ночь каверну.

Не знаю, как это произошло. Вот буквально секунду назад эмирита стояла рядом со мной, чуть колыхаясь в воде и подрагивая плавниками, как это принято у маленьких рыбок, а вот её просто засосало в черную пустоту.

Я отшатнулась назад, хотя в этом не было никакой необходимости. Несмотря на то, что мрачный разлом был настолько же близко ко мне, насколько и к Латимерии, казалось, что для меня он совершенно безопасен. Невозможно провалиться куда-то, если ты плаваешь в воде, на морском дне совсем иная сила притяжения. И меня никуда не тянуло…

В отличие от эмириты. Ее буквально засосало в земляной пролом, хотя я не ощущала ни капли чужеродной силы.

— Лати! — воскликнула я с ужасом, понятия не имея, что делать. По всему телу, словно ливень, застучала крупная дрожь. Мой хвост с красивыми пушистыми плавниками предательски подрагивал.

— Саша, меня затягивает! — раздался крик из чёрной пустоты. Причём, судя по звуку, бедная эмирита была уже довольно глубоко. — Ничего не могу сделать!

— Цепляйся за водоросли! Или камни! — добавила я, нервно заламывая руки и пытаясь придумать, как помочь девушке. Так некстати вспомнилось, как меня саму засосало в похожий разлом. Эмир в тот момент как раз стоял рядом и самодовольно улыбался, пытаясь доказать мне, что только он мой спаситель и герой.

Просто стоял рядом и ничего не делал! Или висел в воде, кракен его знает, но главное, что у него была возможность за мной наблюдать в течение некоторого времени… А потом он рассказывал что-то безумно важное насчёт первых метров каверны. Что же, что же?.. Кажется, он говорил, будто бы они безопасны? Так ведь?..

Главное — не опускаться слишком низко.

Сердце на миг замерло, чтобы, кажется, никогда уже не запуститься вновь. Я приняла решение, которое могло стоить мне жизни. В любом случае совесть не позволила бы мне поступить иначе. Если бы я этого не сделала, винила бы себя всю оставшуюся жизнь.

А все потому, что, едва рассказ Тирреса о кавернах всплыл в голове, я, недолго думая, резко выдохнула и, не тратя больше драгоценного времени, просто нырнула в пролом.

Через мгновение мне стало казаться, что я совершила самую большую ошибку в своей жизни. Вокруг было темно и холодно, а еще я вдруг так не вовремя вспомнила, что внутри каверн совершенно не действует магия, именно этим они так опасны. Черная пустота засасывает, и нет вокруг ни растений, за которые можно зацепиться, ни животных, с которыми можно было бы поговорить, попросить их вынести тебя на поверхность, словно по волшебству.

Здесь не было ничего. И голос эмириты я тоже больше не слышала.

— Лати! — крикнула я в глухую черноту, пытаясь убедить себя в том, что не совершила самую страшную и последнюю ошибку в собственной жизни. — Лати, где ты?!

Тишина. И только тихий вскрик где-то внизу.

Сколько метров должны быть безопасными в этих кавернах? Десять? Двадцать?

Я не помнила. Но с каждым мгновением расстояние до спасительной поверхности становилось все больше, а наверху не было самоуверенно улыбающегося повелителя морей, который, казалось, мог спасти меня из любой передряги.

В эту передрягу я попала по собственному желанию, и выбираться из нее мне, похоже, тоже придется самой.

— Латимерия! — в очередной раз крикнула я и опустилась еще на несколько метров вниз.

Здесь было ужасно холодно, и чем ниже я становилась, тем сильнее окружающая пустота кусала кожу, остывала на ней ледяными осколками, вмерзая, кажется, в саму плоть. Меня вдруг осенило, что эта странная особенность каверн подозрительно напоминала силу черных дольменов, что встретились мне в святилище рудиса Бу. Словно каверны тоже высасывали магию, заменяя ее смертоносным холодом…

— Латимерия! — крикнула я снова, тщетно пытаясь что-то придумать, стараясь выплыть наверх и одновременно ругая себя за то, что не стремлюсь на дно бездны, чтобы найти там эмириту.

Я хотела ее спасти, но уже понимала, что даже если коснусь ее руки, если схвачу ее всеми конечностями и призову всю силу чароводницы, что проснулась во мне в Айреморе, то не смогу вызволить отсюда ни ее, ни себя.

Магия здесь спала. Или была высосана неведомой черной силой. Может быть, силой чудовищного кракена Тенемару…

— Тенемару! — ахнула я, едва перед глазами вспыхнул образ черного морского бога, которого я видела на каменном барельефе. — Якорь тебе в… под щупальца. Сила каверны не пыталась мне вредить, — размышляла я вслух, погружаясь все ниже и ниже. А это значит… это значит…

Проклятье, было ужасно страшно думать о том, о чем на самом деле это может говорить. Вот только холод становился почти невыносимым, зуб не попадал на зуб, а идея, что пришла мне в голову, вдруг заставила все тело наполниться невиданной прежде уверенностью. И серьги в ушах будто бы потяжелели.

Я моргнула, когда перед опущенными веками снова мелькнули кровавые образы, смешанные с пупырчатыми щупальцами кракена. Не время было читать видения и наслаждаться киношкой, что мне показывало то ли подсознание, то ли колдовские артефакты гаруспика. И так было все ясно.

Я права.

Инсанимара должна явить свою силу, или нам всем конец. А потому я закрыла глаза и совершила самый быстрый в своей жизни оборот в чудовище. Доля секунды — и вместо красивого русалочьего хвоста у меня были огромные, стелющиеся по тьме осьминожьи конечности. Тело и лик кракена…

Черные завитушки поблескивали во мраке так, словно где-то здесь потерялся источник света. Белые присоски рябили в глазах, словно просились прицепиться к чьему-то лицу и навсегда задушить. Но меня, бездна их всех забери, это уже ничуть не пугало. Потому что в тот самый миг, как я почувствовала, что могу управлять десятком своих собственных щупалец и мне не приносит это ни капли дискомфорта, тьма будто ожила, растворилась в провале каверны, явив мне всю ее полую густую пустоту.

А там, в двадцати метрах внизу, в ужасе падала на дно эмирита, опутанная какими-то неведомыми, будто бы бесплотными антрацитовыми кольцами.

— Лати… — выдохнула я, чувствуя, как горло сжало.

Кольца вокруг эмириты были толстыми и сильными, отдаленно напоминая мои собственные щупальца, только будто бы сотканные из чистой магии. Из черного эфира или эктоплазмы проклятых призраков, что бывает только в кино. Более того, эти дьявольские жгуты связали ей лицо и рот, накрыли глаза и заблокировали руки. Латимерия не видела меня, ничего не могла сказать и вряд ли слышала. Она была полностью обездвижена, погружаясь на дно, двигаясь к собственной смерти.

А я медленно парила в двух десятках метров от нее, и ни одна темная сила не протягивала ко мне своих рук, как это было в прошлое мое погружение в каверну. Я просто падала, но так, словно бездна не имела ко мне ни малейшего интереса.

Этим стоило воспользоваться. Или я не лаурия Красного дожа, эола Великого эмира Айремора и сестра подводных демонов. Или я не Александра из геноса Черной Жемчужины и морская ведьма, прозванная Инсанимарой.

Клянусь, каверне черного бога морей меня не взять.