Глава 22
Он отодвигает балдахин, закрывающий вид на комнату рядом, они проходят внутрь – и Валерия видит комнату, больше напоминающую секс – шоп… Каких только игрушек для взрослых там не было… Сердце невольно пропустило несколько ударов…
– Бесполезная мишура, – отвечает он на ее немой вопрос, видя блуждающий по ним взгляд, – для хорошего настоящего секса вся эта клоунада не нужна…
– Зачем тогда это все? – спрашивает не своим голосом…
Он смеется.
– Не поверишь, шло в комплекте с домом…
– В смысле?
– В смысле архитектор, который делал мне это место, предусмотрел и такое функциональное наполнение… Меня это позабавило, как только я это увидел, решил оставить…
– Подожди, то есть ты хочешь сказать, что заказал у архитектора гарем? И что за такой архитектор мог согласиться на такой абсурд?
– Абсурд, девочка? Хороший архитектор, модный. С офисом в Париже. Как видишь, я люблю сочетания эклектики с современным, минималистичным дизайном. Он как раз специализируется на таком…
– Хочешь сказать, авторитетный архитектор согласился сделать тебе гарем?
– Ты даже представить себе не можешь, какими бывают причуды богатых людей… Что такие люди могут заказывать… Деньги решают все, Златовласка…
Она промолчала. Сюрреализм… Подумать только, в наше время архитекторы делают гаремы и наполняют их фаллоимитаторами и анальными пробками, словно квартиры новейшей техникой… В каких иллюзиях она до сих пор жила?
– Но один предмет здесь все же представляется весьма интересным, девочка…
Подводит ее к деревянному подобию гильотины, посылая по телу страх и дрожь… Что он задумал… Перед ней какой – то агрегат наподобие спортивного коня, только более усовершенствованный, с рычагами, ремнями… Страшно представить, для чего это все…
– Изготовлен специально под меня… Не преувеличу, если скажу, что это произведение искусства.. В этом агрегате продумано все… И словно в ювелирном изделии, крайне важны габариты владельца…
– О чем ты? – в голосе невольно проскользнула паника…
Он не дает ей опомниться, скидывает с нее платье, и Валерия сама не замечает, как тут же оказывается в плену этой адской машины. Ее тело согнуто в талии, ноги немного расставлены… Она предельно уязвима… Это крайне унизительно. Ощущение тотальной беспомощности. Вмиг все эмоции обостряются… Корсан делает еще какие – то манипуляции, в результате которых корпус девушки опускается еще ниже, попка поднимается наверх, а икры ног болезненно напрягаются…
Обходит ее по кругу, словно любуясь. А она даже головы не может на него поднять… Все так дьявольски рассчитано, что взгляд заканчивается на уровне его бедер…
– Чувствуешь напряжение в ногах, девочка? Неприятно? – спрашивает, проводя обманчиво нежно по спине и ягодицам, а потом резко разрывает трусы и оставляет ее сзади совершенно голой.
– Если хочешь избежать этой боли, просто расслабь ноги, доверься мне и моим приказам…
Она машинально делает так, как он говорит, не потому, что слушает его приказы, потому, что в панике, инстинктивно пытается обрести равновесие, выбитая из колеи, заключенная в неизвестные ей оковы, – и ахает, потому что теперь корпус словно повисает на талии и она только сейчас чувствует, как одна из специально предусмотренных деталей этой адской машины начинает сладостно надавливать на клитор, вызывая ее непроизвольное удовольствие… Это новое, такое странное чувство покорной беспомощности, которое в то же время возбуждает и отталкивает ее свободолюбивую натуру…
– Это приспособление называют «наслаждение в покорности», красавица… Идея в том, чтобы сделать женщину максимально доступной для удовольствия мужчины… Посмотри, ты открыта и беспомощна со всех сторон. Тут.. – проводит по ее влажным складочкам, – тут, – спускается между ягодиц, вызывая ее непроизвольное сокращение и панику, перемещается наперед, – тут, – теперь его рука блуждает по ее губам.
Он расстегивает ее лифчик, давая груди сексуально свисать вниз.
– Сладкая, покорная, готовая для своего господина… Глаз не отвести от этой красоты… – снова горячие руки на ее теперь полностью голом теле, а она дрожит от озноба… – Я все равно возьму тебя сегодня такой, распятой, доступной, беспомощной… Ты же можешь просто расслабиться и принять свою участь покорно, и тогда эта деталь на твоем клиторе сделает секс незабываемым. А можешь сопротивляться и держать ноги в неимоверном напряжении, и тогда это будет гораздо менее приятным для тебя… А еще тогда это доставит еще больше удовольствия мне, потому что рано или поздно мышцы твоего таза начнут сокращаться от напряжения… И тогда ты будешь дополнительно сжимать меня…Гениально, не находишь?
– Выпусти меня, Корсан! – Бессмысленно и очень сексуально дергается, вызывая в нем очередной прилив похоти.
– Только после того, как отымею тебя, Златовласка… Пришло время для урока покорности… У тебя больше нет выбора… Лишь в одном, пожалуй… Разрушаю тебе выбрать, куда мне взять тебя…
Она ругается на него вслух, продолжая бессмысленные попытки высвободиться, а он продолжает играть…
– Может быть, лишим тебя последней невинности? – трогает между ягодиц, а она начинает выкручиваться еще более яростно… В тоне издевательски – насмешливые нотки.
– Нет? Может твой рот? Вчера так и остался со стояком… Балкис не хотелось…
– Врешь… Я видела, ты был возбужден от своей экзекуции… – самопроизвольно вылетает из ее рта, о чем она тут же жалеет…
Смеется заливисто.
– Моя сладкая ревнивая девочка… Я все время возбужден… От одной только мысли о тебе… Стоит тебе появиться в радиусе километра, я чувствую твой аромат… С ума схожу, как сокотрийский пес…
Ей приятно это слышать? Нет – нет! Прочь эти мысли из дурной головы!!! Валерия нервно облизывает губы, а он уже не спрашивает, со всей силы вторгается в нее сзади, наполняя влажные складки под ее всхлип…
– Сдохнуть как хорошо, Валерия… Почему в тебе так хорошо? – шепчет он хрипло, а она невольно стонет, но напряжение в ногах не расслабляет, не дает себе покориться…
Он вколачивается яростно и стремительно, с силой сжимает ее грудь.
– Давай же, Златовласка, отпусти себя… Наслаждение в покорности, помни… Свою строптивость прибереги для защиты китов… Я разрешаю… Со мной же ты должна стать настоящей женщиной, Валерия… Попробуй довериться мне… Расслабься…
Она отчаянно качает головой, сопротивляясь, а он вбивается все сильнее, вся яростнее… Это продолжается бесконечно. Боль в ногах нестерпимая и Валерия действительно непроизвольно начинает сокращать мышцы бедер. И это заставляет его самозабвенно хрипеть еще сильнее. По ее телу тоже пробегает смешенная с болью волна кайфа….
– Валерия, – шепчет он хрипло. Она не выдерживает, расслабляется и тут же проваливается в зовущую глубину удовольствия, которая засасывает ее, увлекает в бездну… Как же неимоверно страстно… Как хорошо… Она выгибается, а он хватает ее волосы, наматывает на кулак и совершает последние болезненно – сладкие толчки, поднимающие их над действительностью…
– Моя, моя… Златовласка… Ты моя…
Она пытается молчать, закусив губы, но не получается… Не выдерживается и начинает громко стонать, ловя судороги неземного кайфа… Это сумасшествие… Помешательство…
Как только напряжение спадает, он освобождает ее из оков и тут же хватает на руки, иначе бы она упала. Несет к кровати, шепча какие – то нежности, которые Златовласка не улавливает от звона в ушах после сокрушительного оргазма. Кладет ее животом вниз, придавливает собой, начинает нежно растирать ноющие икры… Чувственно, сладко, приятно…
– Слушай меня, Златовласка… Просто будь послушной и искренней… И тогда на свете не будет женщины счастливее тебя…
Она наслаждается его руками на своем теле, его умелыми манипуляциями, которые так мастерски сейчас окунают ее в негу расслабленности и блаженства… Это и те самые руки, которые умеют причинять столько боли… И как эти две противоположности уживаются в этом мужчине…
Он снова хрипло и тяжело дышит. Снова возбужден. Приподнимает ее за бедра, резко входит сзади, наслаждаясь ее узостью и умело насаживая на себя.
– Скажи, что моя, Златовласка…
Молчит, а он все настырнее, все решительнее, его пальцы везде, они делают с ней грязные вещи, которые выбивают из нее какое – то животное желание… Против разума, против воли…
– Скажи, – хрипло рычит, закусывая шею.
– Нур… Нет… Нуууррр – он снова так невозможно глубоко, что даже дыхание спирает… Это нестерпимо приятно… Это чувственно до оглушающих пределов… Это на грани боли…
Скажи, что моя, Валерия… Или эта сладостная пытка будет продолжаться часами… Я не выпущу тебя из этой комнаты, пока ты не сдашься мне…
Они продолжают свою дуэль еще несколько минут, пока напряжение у нее между ног не становится нестерпимым, пока она не начинает сходить с ума от томления… Сколько же раз он пускал ее по одному и тому же кругу сладостной агонии? Как только она уверенно начинает идти к оргазму, он умело оттягивает его дальше от нее, вызывая раздраженно – разочарованный стон за стоном. Они оба потные и липкие… Невозможно сладко. Невозможно чувственно.
– Скажи… – шепчет сквозь зубы…
– Черт с тобой, Корсан! Я твоя!!! Боже, я твоя!!! Я только твоя, Нур!!! Только закончи это, дай мне кончить… Я сейчас умру!!!
Он отпускает их… Делает еще несколько толчков и они снова летят в небеса или в пропасть… На этот раз стремительнее и слаще… Так, что она теряет ориентацию, счет времени, теряет себя… Перед ее глазами только Он… Только его в себе она хочет сейчас чувствовать… Наслаждение в покорности…
Валерия открыла глаза и с удивлением стала оглядываться по сторонам… Если память ее не подводила, она была в доме Корсана, в его комнате… Как она здесь оказалась? Последнее, что помнила, неземное удовольствие от очередного оргазма… Его горячие руки, его твердость глубоко в себе… И ее признания… Выбитые насильно, но произнесенные не ртом, а душой… Как бы ни было страшно себе в этом признаться, она испытывала нечто неизвестное и взрывоопасное к этому мужчине… И что с этим делать, как с этим жить, пока не знала…
Черные шелковые простыни нежно ласкали ее полностью голое тело. Открытое нараспашку окно в пол служило источником успокаивающего шепота волн океана, который сегодня был умиротворенным и словно бы удовлетворенным… Как Нур… Почему – то пронеслось у нее в голове… Он вообще был похож на океан… Такой же необузданный, такой же непредсказуемый… Красивый, жестокий, пугающий… Помимо шепота волн слух уловил и другую мелодию, теперь доносящуюся снизу… Значит, скорее всего, он там, слушает музыку…
Интуитивно пошла на мелодию, закутавшись в простынь. Бесшумно ступая по холодному мрамору пола… зашла в гостиную и невольно ахнула… Это была не запись… Нур сам сидел у рояля и играл, не видя ее, а может, как всегда, просто делая вид… Красивый, сосредоточенный, удивительный…
«Лунная соната» Бетховена накатывала на Валерию своей лирической мелодичностью, словно опускающаяся на остров прохлада вечера… И она снова потеряла счет времени, снова потеряла себя, растворилась в этих звуках, в своих эмоциях к этому мужчине… Теперь он снова был тем пленительным романтиком, который заставлял сердце замирать не в страхе, а в восхищении…
Увидел ее. Длинные пальцы все так же умело скользят по клавишам рояля, зато глаза теперь на ней… А она вдруг вспоминает свою наивность и примитивность при одной из их первых встреч… И как тогда она могла поверить в то, что он поставил этот рояль сюда просто так, для красоты… Помнится, ее даже рассмешило это, позволило снисходительно усмехнуться над действиями этого мужчины… Знала ли она уже тогда, что ее усмешка – наивная слабая тень перед той сокрушительной волной его харизмы, которая он погребет все ее нелепые домыслы и предрассудки в отношении него.
Сама не поняла, как, но скинула с себя простынь, представ перед ним совершенно голой. Его черный взгляд зажигается особым огнем. Ее грудь невольно вздымается от волнения и возбуждения. Она подходит ближе и он тут же отрывает руки от клавиш, хватает ее и сажает перед собой, заставляя откинуть туловище на прохладную неровность инструмента.
– Сколько еще талантов в тебе скрыто, Нур? Что ты еще от меня скрываешь? Мне страшно… Страшно рядом с тобой… – признается честно, прижимаясь к нему и всхлипывая.
Он внимательно смотрит на нее, слишком внимательно, нахмурив бровь. Как – то серьезно, изучающе… Этот взгляд очень многозначительный, но она словно ослабла, словно проницательность ее покинула… Не в состоянии уловить ничего из его эмоций…
Слегка приподнимает ее и не спрашивая, заполняет собой. Валерия вскрикивает, хватает его за плечи, но не уварачивается, не отстраняется… Ей хорошо… Ей сладко… Хоть и болезненно чувствительно после очередной сумасшедшей ночи…
Он двигается медленно, нежно, всякий раз немного приподнимая ее тело. Она неуклюже задевает пальцами в порыве страсти клавиши, которые издают какофоничные звуки, но даже они сливаются в какую – то наэлектризованную, крайне волнительную и томную мелодию страсти…
– Что означает твое имя, Нур? Каково его значение?
– Свет… – отвечает он ей хрипло, придерживая рукой за талию…
– Свет… – повторяет она… – Ты правда похож на свет…
Его движения становятся более жесткими, более быстрыми… Теперь уже нет место нежности и расслабленной неги, шлейфом растянувшейся от мелодии «Лунной сонаты» под подушками его пальцев к ее оголенной перед ним коже.
– Я тьма, Валерия… Это ты свет… Это ты пришла и подарила мне свет…
– Нур, – стонет она, откидываясь. Рояль снова издает невпопад какофоничные звуки, но она их уже не слышит, ее снова накрывает сокрушительная волна удовольствия…
Проходит какое – то время, прежде чем они приходят в себя. Все так же у рояля, все так же прижавшись друг к другу. Он в ней, она обнимает его плечи…
– Что это было? – спрашивает она, сама не понимая, к чему адресуя свой вопрос…
– Знал бы, дал тебе ответ, Златовласка… А пока сам не могу… – отвечает искренне…
Снова молчание. И оно такое… гармоничное.
– Как я попала сюда? Почему в твоем доме? Ничего не помню…
– Вернул все на свои места… – целует ее в волосы… – ты отключилась после секса…
Снова молчат, слушая дыхание друг друга.
Между ними словно повисает желание говорить о них дальше, но ни она, ни он не решаются… Слова так и остаются на кончике языка… Непроизнесенные…
– Иди к мою комнату и отдыхай, Златовласка… – шепчет ей, перебирая спутанные золотые пряди…
– В твою комнату? А что с моей старой комнатой? Ты кого – то нового туда подселил? Или новую? – спросила и сама ужаснулась своим мыслям… Глупым, примитивным, ревнивым… И что он сделал с ней? Что это за новая Валерия сидит сейчас у него на руках…
Он по привычке поднимает ее за подбородок и нежно целует в искусанные губы. Сладко, протяжно, откровенно…
– Никто никогда не жил в этом доме, кроме тебя, Златовласка… Считай себя исключением… Ты пойдешь в мою комнату, потому что я хочу, чтобы моя постель пахла тобой… Хочу вернуться и разбудить тебя теплую и готовую, укутанную в мои простыни…
Ее тело снова непроизвольно сжимается от предвкушения экстаза. Он ловит ее легкий румянец смущения, ее участившееся дыхание, – доволен. Это та реакция, какую он и ждал… Давно пора перестать слушать доводы ее сладкого рта… Пора бы слушать лишь ее тело… А еще отчаянно хотелось слушать душу, но это ей знать не обязательно…