Глава 24

Корсан смотрел на экран своего телефона, куда выводилось видео из камеры Ричарда и думал, какое из всего спектра чувств, которые он сейчас испытывает, все – таки преобладает… Гнев, злость, даже ярость, ревность, разочарование, боль… Да, было больно… Смотреть на ее искренность, на ее трепетность, на то, как она порывисто и горячо обнимает этого слизняка, совершенно уверенная в его непогрешимости, в его святости, в его искренности… Знала бы она, наивная… Она отдавала этому ублюдку – муженьку все… а ему? Ему оставалось лишь презрение, лишь вызывающая у нее стыд к себе похоть, лишь выбитые насильно признания, а от того не имеющие никакую силу. Смотря на это ничтожество в пыли обшарпанной камеры, он ненавидел себя… Потому что мечтал быть им… Мечтал быть на его месте… Хотел, чтобы она ему была так преданна, чтобы она ради него так самозабвенно готова была пойти на любые жертвы… Вслушивался в их разговор и понимал, что боль и ревность теперь уступают место ярости… Даа, теперь он дышал резко и порывисто, заранее зная, что ждет строптивую Златовласку… На этот раз она перешла все черты дозволенного… Она не просто ослушалась его, она начала плести интриги за его спиной, спелась с той, кто при первом же удобном случае столкнет ее со скалы вниз, не задумываясь… Наивная и отчаянная… И только ее честность сможет хотя бы немного смягчить его гнев… Он даст ей шанс признаться ему самой, иначе…

– Балкис! – заричал так, что в комнате затряслись стены.

Через минуту в комнате появилась статный силуэт женщины все в том же бесстыже полупрозрачном наряде…

– Господин, – сказала с придыханием, томно опустившись перед ним на колени…

– Ты знала, что я увижу разговор Валерии с мужем. Знала, что сразу узнаю, что это ты помогла ей попасть к нему… Не боишься? – подходит к ней вплотную, резко хватает рукой за волосы, сильно оттягивает их назад.

– Не боюсь, – отвечает, заглядывая в его глаза и облизывая губы, – я на войне, а на войне все средства хороши… Я до последнего буду биться за тебя, даже если это будет стоить мне жизни…

– Какая война? Что ты несешь?

– Война за тебя, господин! Я не отступлюсь! Ты мой! Ты мой, Корсан!

Он резко отшвыривает ее от себя.

– Глупая идиотка! Ты никто, чтобы называть меня твоим!

– Нет, Корсан! И ты, и я это прекрасно знаем! А еще я слишком много знаю, чтобы быть никем, – отвечает теперь с нездоровым блеском в глазах… – я хранительница всех твоих тайн, Корсан… Я связующее звено между тем, кто дал тебе все… начиная от жизни, заканчивая этим всем… Я твоя плоть от плоти…

Его ноздри раздуваются при каждом дыхании. Он еще более злой, чем был раньше…

– Я могу убить тебя, Балкис, – подходит вплотную, хватает за шею, – уничтожить, утопить, в порошок растереть…

Смеется. Гортанно, призывно, цинично…

– Не можешь, Корсан… Прекрасно знаешь, что не можешь… Ты не убьешь меня… Знаешь, почему? Потому что не сможешь… Ты слишком одинок, чтобы потерять и меня… А еще потому, что не хочешь выглядеть в ее глазах убийцей… Признайся себе сам… Ты и наказал – то меня деланно, лояльно только потому, что не хотел, чтобы она видела тебя жестоким тираном и садистом.

– Я наказал тебя так только потому, что ты всего лишь женщина… Я не бью женщин…  – ответил, словно выплюнув ей в лицо, – но я ясно дал тебе понять, что еще одна твоя выходка – и я тебя вышвырну… Сегодня ты испила чашу моего терпения до дна, Балкис… Все, ты уезжаешь с острова в Дубай. Будешь сидеть там, пока я не решу иначе…

Она громко выдохнула…

– Не боишься меня отсылать? А если я расскажу кое – кому то, что ты бы не хотел ему открывать? – снова этот надменно – заговорщицкий тон в голосе, снова этот завуалированный шантаж на грани отчаяния. Она цеплялась за него как за спасительный плот, выцарапывая на его поверхности борозды своими длинными ногтями…

– Если ты не дура, то будешь держать язык за зубами… Иначе мне действительно будет уже нечего терять и я просто избавлюсь от тебя…

Она молча усмехается в ответ…

– Она не твоя, Корсан… Отпусти ее… Даже если цепями привяжешь, она будет рваться на свободу… Пойми это, наконец…

– Я сам решу, что с ней делать, Балкис… Ты забываешься… Мне не нужны твои советы… – отвечает, отходя к кровати.

А она не теряется подходит к нему сзади, обнимает за плечи, начиная их умело растирать…

– Позволь мне насладиться тобой перед долгой разлукой… Разве я многого прошу после всего того, что дала тебе? Что нас связывало… Всегда будет связывать… Кровь водой не разбавишь… Я всегда буду в тебе, а ты во мне… Хочу тебя, моя частичка…

– Пошла вон, Балкис, – отвечает отстраненно.. И в то же время не отталкивает… Устал от тебя…

Он ложится на кровать животом вниз, а она тут же садится сверху на него, подхватывая одно из масел на столике рядом. Поливает им его спину и начинает умело растирать…

– Твои мышцы напряжены… Как и твои мысли… Разве так себя должен чувствовать мужчина возле желанной и доступной женщины? Ты должен быть удовлетворен и расслаблен… А она не может дать тебе даже этого, даже элементарного… Неужели ты не видишь, что она всего лишь льдинка, которая утонет в твоей лаве, как только ты хотя бы чуточку дашь ей ее ощутить? Она не сможет, Корсан… Она не та…

– Инана! – кричит Корсан, словно совершенно не обращая внимание на слова сидящей сверху на нем и активно массирующей его торс Балкис.

– Приведи сюда Валерию, Инана… Быстро…

Дверь молниеносно захлопывается за служанкой, а Балкис издает злой, разочарованный рык…

Сердце Валерии пропустило несколько ударов, когда она зашла в комнату Корсана. Он лежал на кровати, а оголенная по пояс Балкис в своих прозрачных одеяниях делала ему массаж, сидя на его бедрах. В комнате стоял утонченный аромат масел и… чего – то еще… Секса… желания… Он был возбужден? Он хотел эту шикарную, тоже блестящую от масел смуглянку, извивающуюся на нем, как лоза винограда… Больно кольнуло в самое сердце. Лера невольно отвела взгляд от происходящего на кровати. Ощутила себя какой – то идиоткой, дурой, которой некуда себя деть… Ее тут не ждали… Тогда зачем он за ей позвал? И почему страх и адреналин, которые она чувствовала только секунду назад, от одной только мысли, что он ее разоблачил, что он все знает, сейчас сменились на совсем другие ощущения… Балкис повернулась через голову и скользнула по ней полным насмешки и превосходства взглядом, а еще такого очевидного и легко читаемого «я же говорила»… Да, она говорила… Говорила, что он всего лишь играется… Что все это просто его развлечение… Так, видимо, оно и было… Иначе бы эта женщина – джинн сейчас бы не сидела так нагло и откровенно на нем…

– Бикяффи (араб. – хватит), – ответил он своей смуглой гурии, так и не повернув взгляд на Валерию, смущенно и нелепо стоящей у входа в комнату. Та безропотно поднялась с его бедер, подошла было к столику у кровати, чтобы забрать поднос с ароматическими маслами, которые принесла, видимо, с собой для массажа, но он ее остановил.

– Это оставь. Рухи (араб. иди). Она ушла, грубо задев Валерию плечом, а Корсан перевернулся, наконец, на спину.

Теперь он смотрел на нее… Так, что хотелось провалиться под землю… Еще секунду назад она непроизвольно сетовала, что его внимание отвлечено на другую, а теперь… теперь ей хотелось убежать, скрыться, спрятаться… Лишь бы не видеть этого его взгляда…

Рука закинута за голову, оголенная умасленная грудь опускается и поднимается в такт дыханию. Ширинка штанов расстегнута и приспущена. Нетрудно увидеть, как напряжен и возбужден его член…

Глаза Валерии непроизвольно опустились на него, и хотя она тут же насильно вернула взгляд к его глазам, он усмехнулся кривой, порочной и какой – то нехорошей улыбкой…

– Знаешь, Валерия, что я больше всего ценю в людях? – начал он своим хриплым голосом, от которого сегодня хотелось поежиться.

Она лишь сглотнула, продолжая стоять нерешительно в дверях. Он ведь не приглашал…

– Больше всего я ценю в людях честность, уже не раз тебе говорил… Именно тот факт, что ты была предельно честной со мной, когда тебя привели сюда в первый день нашего знакомства, спасли тебя от того чтобы не быть отданной моим людям на забаву…

Он встал, неспеша подошел к ней…

– Так зачем ты пытаешься сделать из меня дурака сейчас, Валерия? Зачем пытаешься играть у меня за спиной, заключая союзы с теми, кто еще вчера был твоим врагом?  – спрашивает он, одним махом разрывая ее платье. Оно падает к ногам безвольными лохмотьями, а она теперь совершенно голая.

Он опускает глаза на ее тело, взгляд тяжелый, порочный, не обещающий ей легкого избавления. И теперь снова становится по – настоящему страшно… Она не видела Корсана таким, даже тогда, в гареме… Даже когда он демонстрировал ей «наслаждение в покорности»… Тогда он скорее приручал, а теперь действительно наказывал… накажет… А еще она помнила его таким в самом начале, когда ее только привезли, когда он вершил свою справедливость, а она чуть не умерла от страха…

Обошел ее по кругу. На секунду задержал свои тяжелые руки на ее плечах, так, что она словно почувствовала всю тяжесть его гигантского мощного тела, а потом резко, с сильным шлепком по ягодицам, подтолкнул ее одним махом к кровати.

Валерия плашмя упала на нее животом вниз, а он навалился сверху, обжигая своим горячим дыханием.

Тут же схватил за талию и Валерия сама не поняла, как он одним махом подсунул ей под бедра две подушки, тем самым сделав так, что его зад теперь призывно торчал, смотря в потолок.

Его рука властно прошлась по ее телу и с силой снова сжала одну из ягодиц, которая горела от сильного шлепка еще минуту назад.

– Теперь я жду от тебя предельно честных ответов, Златовласка… – прохрипел, снова обжег кожу сильным шлепком…

– Он прикасался к тебе? – хриплый вопрос на ухо, в то время, как руки бесцеремонно трогают ее везде… – Напоминаю, Валерия, только правда…

– Да, – отвечает она подавленно, почти давясь от подступающих слез, – нет… Ну… Мы только поцеловались… Один поцелуй… И… и он… обнял меня… Только это, Корсан… Пожалуйста…

Корсан и сам прекрасно знал ответы на свои вопросы… Пересмотрел видео с ними раз десять… Вот только в голову к ней забраться не мог… Это и бесило…

– Ты сказала ему, как кричишь и кончаешь подо мной? – толстый палец мужчины бесцеремонно вторгся в ее лоно… Горячее и влажное…

Он застонал от одного только воспоминания, как там хорошо у нее внутри…

– Нет… – сдавленно отвечает еле слышно…

– Ты мокрая от его прикосновений? Отвечай! – хриплый голос теперь источал такую ярость, что Валерия невольно сжалась вокруг его пальца, выбив из мужчины очередной похотливый рык…

– Нет, Корсан… Пожалуйста, я влажная от твоих прикосновений… Ты ведь знаешь… Прекрати… Я … извини меня… Я больше не буду… Я пренебрегла твоим доверием и…

– И теперь должна усвоить урок, Валерия… Пока ты в моей постели, никто другой не имеет права тебя коснуться… Ни один мужчина не имеет права смотреть в твои глаза, смотреть на твое тело… Тебе понятно?

– Он… он не видел меня… Я была в хиджабе и бурке…

А вот это была ложь… Даже если бы он не видел ее платиновых шикарных волос на том видео, понял бы по интонации… Валерия не могла врать… От природы она была самой искренностью… Вот в чем была ее трагедия… И спасение… И его наваждение… Красавица не могла притворяться… Страх – настоящий. Боль – настоящая. Желание – настоящее. Оргазм – настоящий…

И зачем только она это сказала… Глупое, ненужное оправдание, которое только еще больше взбесило его. Корсан снова обжог ее воспаленную кожу шлепком, заставив Валерию больно закусить свою губу, чтобы не закричать…

Беспомощность. Обида. Злость на свою глупость. А еще… Еще возрождающееся где – то на подкорках сознания недовольство… Возмущение… Что он делал с ней? Превращал в рабыню… безвольную куклу… Какое право он имеет вот так поступать с ней?! Он сам не давал ей увидеться с Ричардом, законным мужем! Разве это честно?

– Он мой муж, Корсан. Нравится тебе это или нет, я принадлежу ему, выражаясь твоим языком…Вот тебе правда! Вот тебе честность!

Снова яростный хрип у ее уха. Валерия с силой зажмурила глаза, почему – то ожидая очередного удара, вот только не по ягодице, а по лицу, по губам…

– Ты принадлежишь мне, Валерия… Пока я этого хочу… Вот тебе правда…

С этими словами он засунул в ее рот свой средний палец, по самое основание, Валерия даже вскрикнуть не успела, как этот же палец тут же, без предварительной подготовки, на всю длину Корсан вставил ей в анус.

– Нет, пожалуйста!

Девушка сжалась, попытавшись вывернуться, но в тисках его рук это было бессмысленным. Она добилась лишь того, что только еще больше распалила его… Своим глупым, наивным взбрыкиванием, своей непокорностью, своим возбуждением вопреки собственному голосу здравого смысла. А он чувствовал это возбуждение, оно било в нос, оно текло у нее между ног, приглашая заполнить на всю длину ее узкое лоно… Вот только сейчас у него были совсем другие планы…

Корсан взял со столика бутылку с маслом и обильно вылил Валерии на поясницу, тут же растерев субстанцию по всей коже, опускаясь к ягодицам, между них…

– Это масло мяты, Златовласка… Скажи спасибо, что это не имбирь и не перец, в противном случае ты бы трепыхалась на моем члене, как бабочка от нестерпимого жжения у тебя в попке, куда я сейчас войду…

– Корсан, нет, прошу! Не надо! – снова начала отбиваться от него Валерия, но пират ее уже не слышал. Похоть и желание заполнили все его сознание. А еще незнакомое и такое раздражающее, набирающее все больше оборотов, чувство ревности… Этот мужчина имел тысячи женщин, и ни к одной из них он не испытывал ревности… Ни одна из ни была настолько дерзка, глупа или неосторожна, чтобы заставить его усомниться в том, что он один в ее мыслях… Единственный… А эта… Эта наглая платиновая женщина играла с его огнем, как бесстрашная смертница, а ведь он одним движением мог свернуть ей шею, словно она пойманная птичка…

– Расслабься, Златовласка, – прошептал ей на ухо, уверенно, без промедления и подготовки проталкиваясь в нее, – в твоих интересах слушаться меня сейчас, или я тебя разорву. Я слишком зол…

Валерия стиснула зубы, ее гордость пораженчески уступила место подчинению его командам… Проник внутрь до основания. Блаженно выдохнул. Остановился, давая ей возможность привыкнуть к новым ощущениям. Попытался взять себя в руки хоть немного, потому что иначе действительно сделает ей очень больно…

– Глубоко дыши… Расслабься… Тебе понравится… – сладострастно зашептал он, чувствуя первые искры удовольствия от ее пленительной теплоты и узости там… Богиня, наваждение, сказка… Знала бы эта настырная бунтарка, какие чувства и эмоции будит в нем… Еще минуту назад он был готов разорвать ее от злости, но этот неземной кайф, который он теперь испытывал, вытеснил из головы все эмоции, кроме желания получить удовольствие самому и дать его ей…

– Даааа, Златовласка… Умница, – одобрял ее, ощущая, как она расслабляется, давая ему возможность выйти и снова пустить в себя, полностью, по самые яйца.

Он просунул руку под нее, сжав клитор, а другой рукой начал пощипывать сосок. Его действия на этот раз не были нежными. Он брал. Наказывал. Подчинял. Но так, что она сама хотела этого наказания теперь. Валерия выгнулась, вызвав тем самым его победоносную усмешку…

Он знал, что все закончится именно этим… Всегда заканчивалось…

Его толчки стали более жесткими и решительными, руки терзали нежные эрогенные зоны, заставляя теперь громко стонать под ним, вторя его хрипам…

– Скажи мне, я твоя, Нур, говори! – каждое слово с каждым толчком. Жестко, решительно. Неизбежно.

Она молчит назло, наглая, строптивая девочка, его девочка… А он вбивается все сильнее, все отчаяннее натирает ее клитор, заставляя закатывать глаза в губительном, убивающем, выворачивающем наизнанку экстазе.

– Говори, Валерия! Не буди во мне зверя! Я не отступлюсь! Не заставляй причинять тебе боль! Будешь противиться, я долго буду вколачиваться в тебя, потом будет больно, почувствуешь это, после того, как я выйду из тебя… Не нужно этого, девочка! Давай! Ну же…

– Нур… – простонала она, отнюдь не потому, что он приказывал… Она простонала, потому что в очередной раз не могла не простонать… Потому что хотела простонать… Потому что он захватил ее полностью, подмял, подчинил… Он вытеснил из ее мыслей и желаний все, оставив там только себя…

– Я твоя, Нур… Я твоя… – шепчет искусанными губами, которые начинают тут же щипать от попадающих на них соленой влаги ее слез…

– Да, Златовласка… – вторит он ей, принимая первую волну своего сокрушительного оргазма, – только моя…

Их накрывает одновременно. Ярко. Болезненно. Долго… Она не чувствует конечностей… Он тоже трясется от пережитого…

Выходит из нее не сразу, откидывается рядом, глубоко дыша… Зверь немного усмирен, вот только смятения внутри стало еще больше… Надо быстрее скрыться, быстрее спрятать ее от себя… Собраться… Сконцентрироваться… Побороть слабость…

Она не шевелится, лишь продолжая вздрагивать. Слышит, как он где – то позади одевается.

– Еще раз пойдешь к нему, еще раз наврешь мне, сделаешь что – то у меня за спиной, Валерия, мы повторим то же самое, только в его присутствии… Я у него на глазах трахну тебя в задницу и ты точно так же кончишь с моим именем на своих искусанных губах, ты поняла меня?

– Да, – прошептала она, смотря в стену и давясь своими бесшумными слезами…