Глава 19

Саша

Я, как и обещала Максиму, сразу же легла, но уснуть не получалось. Ничего удивительного, в голове столько мыслей. Начала анализировать слова и поступки: свои, любимого. Вспоминать мельчайшие подробности этих трех дней, стараясь зафиксировать это надежно в памяти. Страшно проснуться и что-то забыть.

* * *

Солнечный день за окном, а настроение пасмурное, серое, унылое. Меня не радовали пышные, кучевые облака и ясное, голубое небо.

Уборка квартиры помогла отвлечься.

К маминому приходу весь дом сиял чистотой, а я уже сидела за уроками. У нее имеется собственный ключ, она никогда не звонит в дверь. А еще родительница ходила практически бесшумно, словно кошка, часто заставляла своим появлением подпрыгивать от неожиданности.

— Привет, дочь! — заглянула она ко мне в спальню.

Вот и сегодня я, наверное, задумалась и пропустила ее приход.

— Уже занимаешься, молодец.

— Привет, мам! — подняв голову от книги, я улыбнулась.

Улыбка — это все, что мы позволяли себе в последние годы. Не было ни объятий, ни поцелуев.

Цепкий взгляд родительницы уловил свитер, висевший на вешалке, который я не захотела прятать в шкаф. Новые тапочки у моего стула и цветы в вазе.

— Откуда все это? — обвела она мои подарки указательным пальцем.

— Цветы подарили, тапочки и свитер купила, — соврала я, немного заикаясь.

Понимала, скажи я правду — реакция будет негативной. Всех тонкостей нашего общения с Максимом я ей не объясню. Да, она и слушать не станет, а сразу обвинит. Если принимаю от мужчины одежду, значит, содержанка. Не хотела, чтобы мамины домыслы пачкали мои чувства.

— Деньги появились? — свела она вместе брови, между которыми пролегла глубокая складка, и пристально уставилась на меня.

— Получилось немного отложить с зарплаты, — снова мой голос дрогнул.

Но она вроде ничего не заподозрила.

— Неплохо, видно, зарабатывают уборщицы! — попыталась она меня задеть. — А что за кобель тебе цветы притащил? — усмехаясь, грубо произнесла она.

— Почему сразу «кобель»? — оскорбилась я такому выражению.

— Ладно, ты хоть предохраняться не забывай, рано тебе еще с пеленками возиться, — совсем равнодушно произнесла она.

А я не стала ее переубеждать. Зачем?

— Закончишь техникум, а потом можно и о замужестве думать.

Наставления мамы казались мне безличными. Она словно не с родной дочерью говорила, а с незнакомкой в маршрутке.

— Я в университет буду пробовать поступить. Хочу в медицинский: мы с бабушкой об этом мечтали.

— А деньги откуда собираешься брать на учебу? Одеваться на что будешь? Это тебе не школьная форма на год или два.

— Я уже думала об этом… — решаюсь все рассказать маме: рано или поздно мне это предстоит сделать. — Свою комнату начну сдавать в августе. Возьму к себе пару студенток, а сама переберусь в бабушкину спальню. Может, санитаркой устроюсь в больницу.

— Подожди-подожди! Ты мне сейчас хочешь сказать, что не собираешься продавать квартиру после окончания школы?

— Нет, не собираюсь, — удивленно покачала я головой. — Я ее вообще не собираюсь продавать.

— Значит, ты все тут распланировала, а о том, что я хочу получить свою долю, не подумала? — недобро ухмыляясь, ехидно проговорила она.

— Мама… — начала я, но замолчала, не зная, что сказать.

— Она все распланировала! А я тут ни на что не имею права! Молодец! Хорошую я себе дочь родила! Значит, я с семьей должна ютиться в двушке, а ты тут одна жить собираешься?!

— Мама, я не продам бабушкину квартиру, — стараюсь, чтобы голос мой не дрогнул, но не получается. Меня пугают ее злость и крик, поэтому голос дрожит.

— Ты мне хочешь сказать, что я тут ни на что не имею права? Саша, закончишь школу — и квартиру мы продадим. Купим тебе небольшую однушку или общежитие. Не в центре, конечно, тут жилье дорогое, где-нибудь на окраине.

— Как я буду добираться до учебы? На что стану жить и учиться? — вроде и стараюсь говорить спокойно, но возмущение и обиду в голосе только глухой не услышит.

— А ты профессию и вуз по своему карману выбирай!

Обидно до слез. Почему она так? И не докричишься до нее. Не достучишься до ее материнских чувств.

— Я не продам квартиру бабушки!

Категоричность в моем тоне ее еще больше разозлила:

— Как ты заговорила! Взрослой себя почувствовала? Александра, ты мне эти фокусы брось. Я сказала «продадим», значит, продадим.

Тут я ей уступать не собиралась. Но и спорить, вижу, бесполезно. Отвернувшись от нее, уставилась невидящим взглядом в книгу.

«Я сильная. Я со всем справлюсь»

— Я тебе там продукты принесла, — выходя из спальни, грубо произнесла мама.

А я впервые промолчала.

— Даже не поблагодаришь мать? — вернувшись в комнату, смерила она меня негодующим взглядом.

— Ма, забери все домой, — тихо произнесла, не дрогнув под ее взглядом. — У меня есть продукты. Я еще те, что ты в прошлый раз принесла, не съела.

Я сказала правду. Последние три дня я столько всего ела, что про гречку и макароны даже не думала. А еще у меня толстенная палка ветчины лежит в холодильнике.

Фыркнув, родительница наконец-то ушла. А я с нетерпением принялась ждать, когда же закроется за ней входная дверь.

— Я вижу, ты себе ни в чем не отказываешь? — вновь заглянула она ко мне. — Деликатесы покупаешь? Половину палки я себе домой отрезала: ты все равно всю не съешь. И гречку с макаронами заберу, раз тебе не нужны, — холодно, недовольно звучит ее голос.

Нервно перекладывая несколько раз в руках пакеты, она мнется в проходе, но все же разворачивается и уходит. Наверное, хотела о чем-то заговорить, но сдержалась. Я впервые сижу на месте, не иду ее провожать. Неприятный разговор не просто оставил осадок в душе, а меня словно сковало изнутри.

— В воскресение приду! — крикнула мама мне на прощанье, захлопывая за собой дверь.

Давно прошли те времена, когда я ждала ее улыбки, объятий и поцелуев. Мечтала, чтобы она гордилась мной. Старалась лучше всех учиться, чтобы мама похвалила. Но до сих пор во мне жила надежда, что когда-нибудь мы станем друг другу ближе и роднее. А сейчас эта надежда внутри меня медленно, болезненно умирала. Встав, я подошла к окну. Горькие, обидные слезы капали на грудь новой футболки, подаренной Максимом.

Телефон на столе короткой мелодией известил о входящем сообщении. С надеждой на то, что оно от Максима, поспешила скорее его прочесть.

Д: Котова, вечером идем гулять или снова меня продинамишь? Учти, я могу обидеться. Пойдешь на выпускной с Арбузовым.

Непроизвольно мои губы растягиваются в улыбке, пусть и с налетом грусти. Арбузов Женя — одноклассник Зыбина и объект насмешек всей школы. Парень не злой, но чудаковатый. Недавно прочитал в интернете о вреде мыла и категорически отказывается им пользоваться.

Димка меня своим заявлением не напугал. Я все больше склоняюсь к мысли и вовсе не идти на выпускной вечер. Одно дело, когда тебя собирают родители: гордятся, что их ребенок окончил школу. Они поддерживают тебя, провожают во взрослую жизнь. Я же давно отпраздновала свой «выпускной», и гордиться моими успехами некому. Потратить зря деньги, на которые я смогу прожить несколько месяцев?..

Сейчас мне надо еще жёстче экономить. Мама может сдержать обещание и подать в суд. А если поступлю, где и на что буду жить?..

Отношения с Максимом — это самое прекрасное, что случилось со мной в жизни. Часть меня умрет, если он исчезнет из нее. Но я всегда смотрю правде в глаза: между нами океан. И дело не только в расстоянии. Я — обычная девочка, которая только собирается окончить школу. Он — взрослый, состоявшийся мужчина. Новизна и романтика этих прекрасных выходных скоро выветрится, останется приятное послевкусие и воспоминания.

Завтра придет новый день, затем следующий. И со временем яркость ощущений под грузом ежедневных забот может поблекнуть.

Но сейчас об этом думать не хочется. Воспоминания еще так свежи, и я точно могу сказать, что первый поцелуй с Максимом ни одна амнезия не сотрет из моей памяти. Даже от воспоминаний о нем кожа покрывается мурашками, а в животе разливается тепло.

Я: Зря пугаешь, Зыбин. Женя ни с кем не пойдет на выпускной: слишком много опасного и вредного может там его окружить.

Отправляю сообщение Диме. Не успеваю потушить экран, успеваю заметить, что статус абонента поменялся. Зыбин печатает ответ.

Д: Сейчас скажешь, что будешь заниматься. Сделаю вид, что верю. Но вчера в твоих окнах не горел свет. Значит, ты только со мной не хочешь идти гулять?

Я не вижу лица Димки, но мне хватает тона его сообщения, чтобы понять: он обижен. Не считаю нужным оправдываться, но и промолчать не получится. Только подогрею этим его интерес.

Я: Дим, ты прав, не горел. Не горел потому, что меня не было дома.

Он мне никто, чтобы я перед ним отчитывалась. Надеюсь, намек поймет.

В одиннадцать позвонил Максим. Мое сердце радостно встрепенулось в груди, когда я увидела, что звонит именно он. Морковку, что я почистила и держала в руках, пришлось отложить. Не хрустеть же мне ею в трубку.

— Привет, Котенок! — низко звучит его голос спросонья. — Приехал домой, лег и отрубился. Не хотел звонить и будить тебя в шесть ура.

Даже не знаю, что оказалось приятнее: слышать его голос или то, что он пытается объяснить, почему не позвонил раньше.

— Привет! — тихо произношу я и не знаю, что добавить.

Мои мысли и сердце тянутся к нему. Я закусываю посильнее губу, чтобы слова признания не сорвались с языка. Просто растворяюсь в звуках его голоса.

— Что делаешь? — серьезно спрашивает мой идеальный мужчина.

— Химию пытаюсь учить, но пока безрезультатно, — вынуждаю себя говорить легко, словно ничего не произошло за последние несколько часов.

— Саша, что с голосом? — тихо, удивленно спрашивает меня Максим.

— Ничего, — пытаюсь прокашляться.

Отключаю микрофон, несколько раз произношу обычные фразы, не замечаю, чтобы с голосом что-то было не так.

— Котенок, ты меня слышишь? — степень его удивления растет, я отчётливо слышу нотки недоумения.

— Да, — включаю микрофон, прежде чем ответить.

— Спрошу по-другому: «Что случилось?».

— Макс, все хорошо, не бери в голову. Мама только что ушла, у нас состоялся не очень приятный разговор, — понимая, что он не успокоится, если я начну и дальше разыгрывать непонимание, решаюсь сказать правду, но не вдаваться в неприглядные подробности.

В трубке стоит тишина. И я уже готова поинтересоваться, слышит ли он меня, но Макс меня опережает и задает вопрос:

— Малыш, она тебя обидела? — в его голосе можно расслышать злость, хоть он и старается говорить спокойно и даже с нежностью обращается ко мне.

— Нет, — зачем-то говорю неправду.

Уверена, он это понимает.

Я в любом случае считаю, что поступаю правильно. Проблемы с мамой мне предстоит решать самой. Не стоит в них впутывать Максима. Хочется, чтобы и дальше наше общение было легким и приносило положительные эмоции. Неизвестно, каких гадостей моя родительница умудрится наговорить, попытайся Макс за меня вступиться. Да, и сомневаюсь я, что кому-нибудь удастся переубедить маму не подавать в суд.

— Котенок, просто пообещай: если будет совсем хреново, и тебе понадобится моя помощь — ты мне об этом скажешь.

Я обдумываю ответ. Не могу ему просто сказать «обещаю» и не сдержать слово.

— Я далеко и не могу на расстоянии тебя оберегать. Поверь, от этого и так х…, - запнулся он на первой букве, — Фигово! Не скрывай от меня ничего.

— Макс, если станет совсем плохо, обещаю, что расскажу.

Не знаю, стало ли ему легче от моего обещания, но я почувствовала себя значительно уверенней. Ощущаю себя кому-то нужной. Словно я не одна в этом огромном мире, есть человек, который придет мне на помощь в трудную минуту. Надеюсь, эта помощь никогда не понадобится. Со временем мама смирится и оставит меня в покое. Помня о том, что Макс не любит, когда я его благодарю, делаю это мысленно.

— Котенок… — слышу, как мой идеальный мужчина прикуривает сигарету, — Хочу твоих блинов! — выпускает медленно дым, — И поцелуй.

После блинов я уже думала пошутить, а тут дыхание сбилось, мысли из головы разом вылетели. Себя не обманешь: я тоже хочу. Хочу! Хочу, чтобы он снова и снова меня целовал.

— Малыш, не знаю, как долго я смогу себя пристойно вести. Наверное, как только свыкнусь с мыслью, что ты — школьница, начну тебя нагло соблазнять, — это не звучит как угроза или предупреждение. Меня просто поставили перед фактом.

Ничего сказать не получается: легкий, непринужденный ответ в голову не приходит. Я стараюсь устоять на ногах и не съехать по стеночке на пол.

— Боишься? — затаив дыхание, Макс ждет ответ.

— Нет, — набираюсь смелости и говорю правду. — Мне жарко.

— Котенок… — тянет он каждую гласную в слове. — Ты даже не представляешь, что делаешь со мной своим признанием! Я бы рассказал, но не хочу, чтобы ты от меня сбежала! — смеется мой мужчина, но совсем не радостно.

— Расскажи. Я уже взрослая, — тихо прошу и все-таки опускаюсь на пол.

Мне действительно хочется услышать это признание.

— Взрослая… — повторяет он, мне кажется, улыбаясь. — Саша, у тебя взрослые мысли, взрослое поведение, взрослая жизненная позиция, но что касается секса… Прости, Котенок, но ты еще ребенок. И это меня пи… — опять он спотыкается на слове, — Пипец как тормозит.

Слова Макса меня не просто расстраивают. Я готова расплакаться! Становится обидно. Ведь при желании всему можно научить.

— Но запомни, малышка, хрен я от тебя отстану или кому-нибудь уступлю. Ты моя! — с каким-то ожесточением произносит он, а я успокаиваюсь.

Слезы текут из глаз, а губы растягиваются в счастливой улыбке.

— Я не всегда буду школьницей, — шепчу тихо в трубку, почти касаясь губами дисплея.

— Я знаю, маленькая. Я до твоего долбанного выпускного дни считать скоро начну! — посмеиваясь, нервно произносит Максим.

И я знаю, что он не шутит. Я и сама готова завести календарь и перечеркивать уходящие дни.

— Аттестат зрелости не гарантирует, что с ним ты получишь опытную девушку, — думала пошутить, а получилось, что высказала свои страхи вслух.

— Котенок, это меня совсем не напрягает! — я чувствую, что он улыбается. — Поверь, придет время, когда ты о своей неопытности и не вспомнишь, — уверено произносит он.

— Угу, — вновь чувствуя смущение, не могу подобрать нужных слов.

Тишину, повисшую между нами, нарушает звонок в дверь. Рита пришла. Я совсем забыла, что она звонила и предупреждала о том, что заглянет.

— Максим, ко мне подруга пришла… — мне не хочется с ним прощаться, но при Ритке не поговоришь.

Нехотя встаю и направляюсь к входной двери.

— Хорошо, Котенок. Вечером наберу, — он не кладет трубку, ждет, когда это сделаю я.

— До вечера! — быстро произношу и нажимаю на экран.

Открываю дверь, прячу телефон в карман.