Глава 33

Саша

— Александра, успокойся, — глядит по-доброму на меня Игнат, замечая, что мыслями я отсюда далеко. — Ты должна доверять своему мужчине.

— Я и доверяю, а вот тревога не уходит, — пожала я плечами.

— Макс сказал, ты собираешься в мед поступать. Будущая коллега, значит.

— Ага, — улыбнулась я, представив на секунду себя в больнице в белом халате.

— Специальность уже выбрала? — входя на кухню, спросил Игнат.

— Думала. Наверное, лечебное дело. Но пока не определилась, в каком направлении двигаться дальше, скорее всего, это будет хирургия, — занимая барный стул, произнесла я.

— Для женщины не самая лучшая специализация, если честно. Сутками будешь пропадать на работе. Семья остается без внимания, приходишь убитая и сразу спать.

— У меня еще будет время подумать, но хирургия в приоритете.

Игнат распаковывал покупки, а мне оставалось наблюдать, как сноровисто он орудует на кухне.

— Будешь помогать? — поднял он на меня глаза, раскладывая на доске мясо.

— А что надо делать? — загорелась я энтузиазмом.

Готовить я любила, но лезть под руку не хотелось.

— Готовим узбекский плов, сегодня ты — помощник шефа, — подмигнул он мне, протягивая темный пакет. — Помой и почисть морковь, нарежь ее соломкой.

Такой работе я обрадовалась. Чищу морковь я профессионально. Почистив две штуки, поднесла к доске и выбрала удобный, острый нож.

— Две? — удивлённо смотрит на меня друг Макса из-под темных бровей.

— Да, одну я себе помыла. Не переживай, я ее сейчас съем, — принялась я объяснять, зачем почистила две большие моркови.

— Нет, — протянул он, посмеиваясь. — Одну ешь на здоровье, а вот нарежь мне, пожалуйста, три.

Я недоверчиво перевела взгляд с него на морковь, поняла, что он не шутит. Игнат все это время улыбался, хотя казалось, нечасто он это делает.

Друг Макса все время втягивал меня в беседу, не позволяя погружаться в свои мысли. Специально отвлекал от переживаний. С ножом и мясом обходился умело, порой даже не глядел на доску.

— Мясо разделаю и возьмусь нарезать лук.

— Я и лук могу настрогать, — предложила я, ведь морковь уже заканчивала.

— А не расплачешься? — нарочито серьезно спросил он, вызывая смех, который с трудом удавалось сдержать.

— Не знаю, до сегодняшнего дня удавалось держаться, — пожала плечами, состроив серьезное выражение лица.

— Не хочу, чтобы твой мужчина ворвался и увидел тебя в слезах, — ухмыльнулся он.

Представив такую картину, я улыбнулась.

— Игнат, ты терапевт?

Макс говорил, чем занимаются его друзья, но в свете последних событий неудивительно, что у меня это вылетело из головы.

— Нет, не терапевт. Я кардиохирург. Два дня в неделю читаю в медуниверситете лекции. Поступишь к нам — узнаешь о моей преподавательской карьере чуть больше. Так, теперь я знаю, что морковь тебе доверять нельзя. Ты почти ничего не оставила, — смеется он, отодвигая от меня чашку. — Пока нарезала, съела еще две.

На медленном огне варился плов, бутылку вина Игнат отправил в холодильник. Я мыла зелень и овощи.

Умопомрачительные запахи летали по кухне. И даже мой уснувший за последнее время аппетит проснулся. Игнат рассказывал все время какие-то забавные истории о своих студентах, а мне отчего-то стало жалко ребят. Даже когда рассказывал, выражение его лица менялось. Оно становилось строгим и жестким. Непоколебимость его воли сложно оспаривать. Ничего удивительного, что пересдавали ему экзамен по несколько раз. Да, под таким взглядом несложно забыть материал. О чем я ему и сообщила.

— Если они такие нежные, что теряются от одного взгляда, нечего им делать в операционной. Там время порой идет на секунды, Саша, и от того, какое решение ты примешь, зависит жизнь человека. Знаешь, и пациенты на столе умирают, а с этим всегда непросто смириться. Понять, что ты не бог. Не опустить руки.

В это время вернулись мой идеальный мужчина и Рома. Я застыла на стуле, с тревогой ожидая их появления на кухне. Их расслабленные, довольные лица немного успокоили.

* * *

Макс

У нас с Алмазом все получилось, можно расслабиться. Осталось успокоить Котенка. Она там себе места не находит от беспокойства, переживает. Услышав ее смех, доносившийся из кухни, улыбнулся.

«Переживает она!»

Игнат что-то готовил, приятные запахи уже успели долететь до коридора и разжечь аппетит. Желудок настойчиво требовал еды. А если вспомнить, что последний раз я ел утром, то это неудивительно.

— Нормально все? — спокойно спросил друг, сканируя нас взглядом.

Я кивнул и направился к своей девочке. В первую очередь хотелось обнять ее, а затем уже и объясниться.

— Ладно, вы тут пока отчитывайтесь, а я в душ, — бросил Ворон. Стянул с себя лонгслив, небрежно бросил на кресло и потопал в ванную. — Крышку не открывать! — крикнул он, не оборачиваясь, Роме, который как раз крался к кастрюле.

Алмаз недовольно что-то пробубнил.

— Там плов, — смеется Саша, наблюдая за этими великовозрастными детьми.

А я на миг застываю. Ее улыбка дарит мир, покой, счастье моей душе.

Хватаю ее на руки и несу в спальню. Малышка вмиг вспыхивает, ее щечки алеют. И совсем не от возбуждения: Котенок смутилась.

— Просто поговорим, — шепчу ей.

Разговор занял не больше десяти минут. Говорить особо не о чем, упоминать поведение ее родственников не стал.

— Оплатить им ущерб нечем, и они согласились написать отказную. В свою очередь, я обещал сделать ремонт соседям за свой счет, на этом мы и разошлись.

— Макс?..

— Котенок, давай ты не станешь сейчас переживать? Я не обанкрочусь, сделав косметический ремонт. Документы убери, — протянул ей папку. — Больше никто не сможет претендовать на твое жилье. Замки завтра в квартире сменят, но ключи я на всякий случай у твоих забрал. Неизвестно, что там по пьяни придет в голову твоему отчиму.

— Макс, они так просто сдались? Я не верю! Мама бы не уступила. Что ты ей пообещал?

«Вот в чем причина переживаний»

Убедить ее, что родичи добровольно отказались от доли, не получилось.

— Я же уже тебе говорил: посчитав ущерб, она поняла, что заплатит больше, чем получит.

Умолчал, что пришлось пригрозить им уголовной ответственностью и выплатой алиментов.

— Макс, ты ей денег предложил? — спросила негромко она, ужасаясь, кажется, такой возможности.

— Саша, я мог и не предлагать, она добровольно согласилась подписать. Услышав их перепалку с отчимом, понял, что условия проживания оставляют желать лучшего. Продав твою квартиру, она надеялась сделать ремонт в своей.

— Макс, не надо им ничего давать, — строго произнесла моя девочка.

И я с ней был полностью согласен.

— Она от них отказалась, — признался я.

Саша облегченно выдохнула. Не знаю, что ее больше обрадовало, что я ничего им не дам, или то, что мать впервые повела себя достойно.

Но я все же решил помочь пацанам: небольшой ремонт, мебель в детскую и одежда на каждый сезон. Пусть хотя бы братья Саши живут в относительном спокойствии. Не хочется, чтобы эта змея срывалась на них. Хотя… эта женщина у меня стойко ассоциируется со старухой из сказки А. С. Пушкина. Сколько ни дай, ей все будет мало.

— Пойдем на кухню, а то мы ребят одних оставили, — несмело произносит она.

Смущается, что мы с ней заперлись в спальне. Я ее даже целовать не стал, чтобы губы не распухли, а то и вовсе из комнаты не выйдет.

Прямо за нами на кухню вошел Ворон в одних низко посаженных джинсах. Саша остановила на нем взгляд.

— Макс, он, правда, хирург? — шепнула она мне, улыбаясь. — Откуда у него время на спортзал?

— Оденься! — кинул раздраженно ему футболку, оставленную на кресле. — Давай, ты будешь только на мои кубики любоваться, Котенок? — шепнул ей.

Алмаз сидит довольный, словно накурился какой-то дряни. Ему эта сцена, видать, показалась забавной.

— Так я и не любуюсь, — возмущается моя девочка. — Удивилась просто.

— У него операции порой длятся по восемнадцать часов. Если Ворон не будет держать себя в тонусе, быстро окажется на больничной койке.

— Да это он перед студентками рисуется! — дразнит Алмаз Ворона. — На него весь женский состав меда слюни пускает. И не только женский…

— Заткнись! — предупреждает недовольно Игнат Ромку.

Ворон не любит вспоминать, как один парень долгое время писал ему записки с признаниями в любви.

— Все студенты называют его Коршун, — решаю я сменить тему. — Они уверены, что их препод не умеет улыбаться.

— Так если он улыбнется, его трусиками закидают, — ржет Ромка, а малышка начинает смеяться.

В такой же шутливой легкой атмосфере проходит ужин. Друзья подтрунивают друг над другом, заставляют Сашу улыбаться.

— Выпей немного вина, тебе не помешает, — предлагает Игнат Котенку.

Я напрягаюсь. Неужели, она расстроена, а я не заметил. Она отказывается, встает и направляется к окну, где у меня вместо подоконника широкая скамейка со множеством подушек. За окном еще светло и можно любоваться вечерним небом, окрашенным в яркие цвета закатного солнца.

Малышка созерцает природу, а я любуюсь этой девочкой, перевернувшей мою жизнь.

— Дашь ей время вырасти? — злит меня Ромка своим вопросом.

Мой взгляд красноречивее слов.

— Ясно. Крепко малышка держит за яйца? — тихо произносит, чтобы Саша не услышала.

— И не только за них, Георгиевич, — встаю со стула и направляюсь к ней.

— Сегодня небо необычное, смотри, — произносит моя девочка, поднимая на меня глаза, когда я сажусь ей за спину.

Обнимаю, прижимаю к себе.

— Смотри, какое яркое небо! — вновь переводит она мое внимание, замечая, что я смотрю только на нее. — А облака какие: пышные, белые-белые, необычные. Можно разглядеть причудливые формы.

— Красивый вечер, — соглашаюсь я.

Мы долго так сидим, обсуждаем облака. Эта игра затягивает, мы спорим и смеемся.

— Я вот совсем не вижу в этой коряге лебедя, — совершенно серьезно говорю я.

— Ты неправильно смотришь, — продолжает настаивать Саша.

Друзья смотрят на нас немного удивленно, посмеиваются, но я бы сказал, они мне завидуют.

— Я тоже вижу там лебедя, — даже не подходя к окну, выдает Алмаз, принимая сторону Саши. — Ты совсем, Шеф, без воображения.

Я готов его пристрелить, а он ржет.

— А вон то слева, большое такое, очень похоже на корову, — продолжает Алмаз бесить меня.

Он это облако даже не видит с того места, где сидит.

— Точно! — радостно соглашается Саша.

А я вот хоть убейте, не вижу там никакой коровы.

— Алмаз, тебе осталось отыскать доярку, — трещит Игнат.

— Сейчас отыщет, Ворон. У него третий глаз открылся, он через стены видит, — подтруниваю над ним.

В такой веселой, дружеской обстановке время летит незаметно, но в какой-то момент Саша обмирает в моих объятиях.

— Котенок! — испуганно кричу я, разворачивая ее к себе.

Друзья тут же оказываются рядом. Малышка пытается улыбнуться, но у нее это не выходит. Я вижу, как она слаба.

— Голова закружилась, — шепчет она едва различимо.

Игнат приносит стакан воды, обтирает девушку, дает попить. Когда Саша немного приходит в себя, задает вопросы. Из ее ответов понимаю, что это не в первый раз.

— Общий анализ крови надо сдать, — спокойно произносит Ворон. — Не думаю, что это что-то серьёзное, — обращается он ко мне. — Скорее всего, низкий гемоглобин. Поэтому и точки в глазах и давление падает. Нагрузки запредельные, а ты еще и питаешься плохо, — ругает Игнат Сашу.

Малышка даже в себя немного приходит. Наверное, удивляется, куда делось добродушие Ворона?

Подхватываю ее на руки и без слов несу в машину. Мне надо прямо сейчас удостовериться, что это, как и говорит Ворон, неопасно.

— Я с вами, — обуваясь, произносит Игнат.

Малышка пытается возмущаться. Но под строгим взглядом доктора сдается. Злюсь на себя, что вчера ей не дал хорошо выспаться.

В больнице мы платно сдаем анализ, через полчаса выносят результат. Игнат берет в руки лист, изучает совсем недолго и выдает:

— Поехали в аптеку.

Ненавижу этот профессиональный, ничего не выражающий взгляд.

«И?!»

— Не смертельно, но ничего хорошего, — строго он обращается к Саше, игнорируя мою злость. — Гемоглобин очень низкий.

Страх за ее здоровье подавляет все другие чувства. Такое ощущение, что сердце переместилось в голову и стучит теперь в висках.

— Все будет хорошо, — стукает Ворон меня по плечу, а затем обращается к Саше: — Лекарства будешь принимать строго по часам. Я все тебе распишу. Каждую неделю сдаешь новый анализ, скрин мне. Отнесешься безответственно — положу в больницу, — жестко закончил он.

Котёнок испуганно закивала головой. И хоть мне не нравилось, что друг ее запугивает, но я понимал, что он это делает для нее.

В аптеку Ворон отправился сам, а мы остались ждать в машине. Вернулся он с внушительным пакетом.

Дома Игнат подробно расписал курс лечения. Мы взяли с Саши обещание, что она будет делать анализы, присылать мне, а я — отправлять Игнату. Чем дольше я смотрел на склад лекарств на столе, тем сильнее нервничал.

Котенка чуть ли не насильно отправили спать. Разрешив перед сном час позаниматься.

— Я напишу, какие продукты ей лучше употреблять. Сможешь проследить?

Я кивнул, но… заказать-то я смогу, а вот кто проследит, чтобы она ела регулярно?

— Ненормально, что она одна живет, — качает головой Ромка, словно догадываясь о моих тревогах.

— Ты видел ее родню, — отвечаю ему.

— Видел. А поджог кто устроил? Не думаю, что это Виктор, — высказывает он вслух мои мысли.

— Думаю, подружка. Хотя… не знаю. Охрану пока рано убирать, — оглянулся в сторону коридора: не хотел, чтобы нас услышала Саша. (3303c)

— О твоей жене она знает? — едва слышно спросил Ворон.

— Нет. Ей тревог мало? Накрутит всякой хрени. Сам разберусь с бывшей. Не хочу, чтобы она своим фантомным присутствием все испортила.

— Значит, надо мне ускорить процесс твоего развода. Отвоевать для тебя статус холостяка. Хотя недолго ты в этом статусе продержишься.