Глава 14

Я сидела на подоконнике, смотрела в темноту и допивала второй бокал вина. Голова немного кружилась, а чувства заметно притупились. И это мне нравилось. Мы с Алексом редко выпивали за ужином, и то не больше одной порции. Он старался вести здоровый образ жизни, а я делала вид, что с радостью его поддерживаю. Теперь же мне не перед кем было воображать — я пью, сколько хочу, пусть и в последний раз.

Марко было жаль меня, и он не смог этого скрыть, а может даже и не пытался. И еще один день он подарил не мне, а себе. Я не стала жертвой, с которой он бы с удовольствием расправился. Сложно ли убить человека? Для меня это за гранью вообразимого. Но несколько раз я ловила себя на мысли, что с легкостью бы разбила Марко голову чем-нибудь тяжелым. Выходит, это просто, когда ненавидишь.

Я залпом опрокинула в себя остатки и потянулось к бутылке — пластиковой — как предусмотрительно! Бокал и вовсе оказался картонным. Чертов сукин сын оказался хитрее, чем я думала. Интересно, чего он испугался? Что я нападу на него с пустой бутылкой или покалечусь сама? Я улыбнулась, но тут же улыбка сползла с моего лица. Сама… А смогла бы я убить себя, лишив его возможности сделать это?

Третий бокал мгновенно исчез в моем пустом желудке. Опьянение наступало быстро и решительно, путая отрывки мыслей в голове. Я уже готова умереть, мне не нужна жалкая подачка в виде завтрашнего дня. Перед смертью не надышишься — кажется так говорили приговоренным к виселице? Я попыталась спуститься с подоконника, но ноги подвели и предательски подкосились — пришлось подниматься с четверенек, держась за стену. Я ударилась ногой, но боль притупилась и не доставила проблем. Отлично, то, что мне сейчас нужно. Я вылила остатки из бутылки — почти целая чашка, мне хватит.

Сделала глоток и отставила вино в сторону. За окном закричала птица и я вздрогнула.

— Птица смерти, — отчего-то решила я и вытряхнула содержимое пакета на пол.

Прокладки, расчески, шмотки — все не годится. Если только заклеить себе рот липкой стороной и задохнуться. Смешно и глупо. Я растянула футболку за края и подтянула эластичную ткань. Удавиться я не смогу, это слишком. Что же делать? Марко предусмотрительно убрал все опасные предмету, кроме… зеркала.

Зеркало! Я разгребла наваленную кучу и взяла в руки маленький круглый предмет, края которого скрывал кожаный чехол. Поддела ногтями кожу, но не смогла оклеить даже миллиметр, слишком качественной оказалась вещица. Ледяная ладонь коснулась запястья. Я не смогла нащупать пульс, но виной тому было выпитое, а не его отсутствие. Пока я жива. Но это только пока.

Идея так захватила меня, что я стала быстрее соображать. И пожалела о выпитом, но без вина я бы не решилась. Либо я покончу с этим сама, либо завтра это сделает Марко.

Я пыталась думать, как человек, способный убить себя. Что толкает на суицид? Отчаяние. Во мне его предостаточно, гораздо больше, чем алкоголя.

Я сжала зеркало в ладони и посмотрела на камеру. Красный огонек расплывался и двоился. Что мне нужно сделать? Что же нужно? Разбить зеркальце и взять осколок. А затем? Затем набраться храбрости, допить вино и полоснуть себя по запястью. Главное — глубоко и сразу. Второй раз я не смогу. Осталось придумать, как разбить зеркало.

Я замахнулась и бросила его на пол — ничего, даже не треснуло. Гребаная кожа слишком крепко его держала. Подобрала и повторила попытку, но уже с помощью подоконника. Нет, не работает. Я заметалась по комнате в поисках чего-нибудь тяжелого. Ножка столика? Слишком толстая и большая. И тут мой взгляд зацепился за туфли, выглядывающие из-под кровати. Точно, каблук!

Я упала на пол и достала свою некогда любимую пару от модного дизайнера. Бежевые ремешки даже не потрепались, а ведь я из них практически не вылезала. Положила зеркальце, прицелилась и ударила со всей силы. Зеркальная поверхность хрустнула и расползлась на кусочки, напоминающие паутину. Я с трудом вытащила тот, что покрупней, попутно порезав палец.

Обернулась и посмотрела в глазок камеры. Если Марко сейчас за мной наблюдает, то наверняка одобрительно кивает, позволяя мне сделать за него грязную работу. Я взяла осколок двумя пальцами и доползла до чашки с вином. Пить уже не хотелось, но если это поможет притупить предстоящую боль, то я готова!

Однако даже после выпитой бутылки я медлила. На практике все оказалось гораздо сложнее, чем в теории. Я села под окном, прижалась спиной к стене и вытянула ноги.

— Давай, Кэтрин, — подбодрила сама себя и прижала осколок к запястью. — Осталось только нажать и дернуть, ты сможешь.

Но я не могла. Умирать оказалось сложнее, чем я рассчитывала. Изо рта вырвался стон. Раз, два, три… нет. Не так. Три, два, один…

Я закрыла глаза и вдавила острый край зеркала в кожу. Защипало. Назад пути нет. Я надавила и потянула руку, оставляя на запястье толстую полосу. Кровь оказалась теплой. В нос ударил неприятный запах.

— Господи… — меня затрясло от страха. Я не умерла. Раненая рука упала на пол с растопыренными пальцами. Кровь бежала быстро, пульсируя и вырываясь из моего слабого тела. С чего я взяла, что покончу со всем мгновенно? Что должно произойти дальше? Мозг отказывался работать. Как быстро мои вены опустошатся? Час, два?

Меня затягивало в омут бессознания и слабости. Я больше не могла шевелиться и открыть глаза. Конец близко, нужно еще немножечко потерпеть…

Прощай, Марко.