Глава 54

Когда я открыла глаза, Марко еще спал, подмяв под себя скомканную подушку. Я осторожно перелезла через него, по пути оценив узкий упругий зад. Что ж, пришла моя очередь готовить.

Сегодня наше последнее утро. От этой мысли сделалось не по себе. Все ночь Марко крепко обнимал меня, словно боялся потерять.

Я вытащила пакет муки, насыпала в чашку, разбила яйца, добавила молоко и начала делать тесто на панкейки. Вчера я где-то видела банку с джемом. Тихо готовить не получилось, и Марко проснулся вскоре после меня.

— Мм, длинная футболка и голые ножки! Ты очень сексуальна, — пробормотал Марко, довольно улыбаясь. — Особенно, когда готовишь! Что у нас на завтрак?

— Панкейки с джемом, — я обернулась, удерживая чашку в руках и орудуя венчиком. — Ой, сахар с солью чуть не забыла!

— Милая, я съем все не раздумывая, даже если ты забудешь их пожарить!

Марко встал с кровати, натянул штаны и обнял меня за талию.

— У меня есть для тебя кое-что, — пробубнил он в затылок. — Памятный подарок. Пообещай, что просто примешь и не станешь протестовать.

— А что там? — я заинтересовалась. У меня ничего нет на память о Марко.

— Обещаешь?

— Обещаю! — нехотя согласилась я.

Марко взял с полки черные джинсы, полез в карман и зажал в кулаке что-то маленькое. Я затаила дыхание, надеясь, что это не то, что я подумала. Марко забрал у меня чашку и развернул к себе. Затем разжал пальцы, и я увидела на его ладони маленькое сверкающее кольцо.

— Его мой отец подарил маме, когда сделал предложение, — тихо заговорил Марко. — А потом мои родители передали его мне, как счастливое. Они надеялись, что я надену его на палец своей любимой. Прими его, Кэтрин. Я никогда не смогу отдать его никому, кроме тебя.

Марко взял мою руку и одел кольцо на безымянный палец. Оно оказалось немного великовато, но смотрелось просто потрясающе — маленькая бабочка, усеянная разноцветными камнями.

— Марко, спасибо, — я обняла его, еле сдерживая слезы. — Обещаю, что буду носить.

— А теперь возвращайся к завтраку, а то я умру от голода, — он чмокнул меня в нос и пошел умываться.

Панкейки удались, и я с гордостью накрывала на стол, готовая принимать комплименты. Марко ушел на улицу к Оливеру, и я с нетерпением ждала его возвращения. Но потом мне захотелось угостить Оливера, поблагодарив его за вкусное печенье, которым он меня кормил. Я прихватила с собой чашку с панкейками, тарелки и джем, и вышла на улицу.

— Мальчики! — крикнула я. И оба дружно обернулись. — Несите чай и пойдемте завтракать!

— Меня лет сто никто мальчиком не называл! — засмеялся Оливер и побежал за чайником.

Марко помог мне накрыть на стол.

— Выглядят очень аппетитно! — он поднес чашку к носу и понюхал, изображая бешеный восторг.

— Сегодня наш последний день, а значит и последний завтрак, — напомнила я, печально вздохнув. — Хотела сделать тебе приятное.

— Останься, и тогда это будет лучшее, что ты сможешь сделать.

Грустные глаза Марко выдавали все, что накопилось у него внутри.

— Я не могу, — пришлось опустить глаза — видеть его было невыносимо. — Может когда-нибудь все изменится, но мне нужно время, чтобы это пережить и переварить. И я не смогу разобраться в себе, пока ты рядом.

Марко хотел что-то ответить, но нас прервал Оливер.

— Вкуснотища какая, Катарина! — воскликнул он, увидев мои панкейки. — Марко, цени, тебе досталась хозяйственная жена! Зои даже яйца варить не умеет! Кстати, Зои. После завтрака мне нужно ей позвонить. А заодно и лестницу опробовать. Надеюсь, я не утратил умения и не покачусь с нее кубарем вниз.

— Не переживайте, я подстрахую, — напомнила я про свое обещание Оливеру.

— Вместе пойдем, — заявил Марко и начал есть.

Завтрак всем понравился, чему я была очень рада. Оказывается, готовить для кого-то очень приятно.

Пока Оливер ходил в дом за телефоном, мы с Марко убрали посуду и все вместе пошли к грузовику. При ярком свете машина выглядела совсем иначе — кузов кое-где погрызла ржавчина, а цвет оказался насыщенно голубым. В прошлый раз я не успела толком обратить на машину внимания.

— Красил в прошлом году! — с гордостью сообщил Оливер, будто прочитал мои мысли.

Марко прислонил лестницу к кабине, встал на нижнюю ступеньку и подпрыгнул. Дерево скрипнуло, но с легкостью выдержало внушительный вес.

— Выше лезь, а я пока номер найду, — велел ему Оливер, уткнувшись в телефон.

Марко убедился в безопасности лестницы и пустил Оливера вперед, придерживая его сзади. Старик шустро забрался на верхнюю ступеньку, перелез на крышу и нажал на вызов.

Мне кажется, даже первый гудок не успел пройти, как Зои сняла трубку.

— Милая? — Оливер не понял, начинать ли уже говорить.

— Папа! Наконец-то! — голос Зои звучал громко через выставленный на максимум динамик, поэтому мы с Марко прекрасно ее слышали. — Тут такое случилось! Я чуть с ума не сошла! Господи, меня трясет до сих пор!

— Что…что случилось? — Оливер разом побледнел и пошатнулся.

Марко бросился наверх, не позволив ему упасть.

— Папа, мне срочно нужно поговорить с Марко! Немедленно! — Зои так верещала, что у меня сердце чуть не выпрыгнуло от нервов.

Марко не дал Оливеру ответить — просто выхватил у него телефон.

— Зои, это Марко. Что стряслось? — я видела, что он нервничает, хотя голос его совсем не выдавал.

— Я вчера не успела в квартиру зайти, как ко мне следом наведалась полиция! Они ищут Катарину. С ними был Алекс Бартон, жених Камиллы. Не знаю, зачем она им понадобилась, но из меня чуть душу не вытрясли!

— Подожди, — Марко схватился за голову. — Почему они пришли именно к тебе?

— Я выставила в соцсети нашу с ней фотографию, пока стояла в очереди на заправке. И они заявились, тыча мне этим снимком под нос. Угрожали, что посадят в тюрьму, если я не скажу, где она. Что, черт возьми, происходит? Причем тут этот урод Бартон?

— Зои…

— Детектив сообщил, что ее зовут Кэтрин, якобы она исчезла! Я попыталась их выставить, но они вломились на мою территорию, как к себе домой. Потом меня заперли в комнате и заставили говорить!

— Зои… — Марко безуспешно пытался вставить хоть слово.

— Но никто толком не захотел объясниться! Я просто в гневе! Люди с ума сошли, пока я у вас гостила? Марко, это полный беспредел!

— Зои! Ты сказала им, где мы?

— Да, у меня не было выбора.