Глава 15. Самое главное не купишь

Как раз когда я выбирала наряд для предстоящего свидания с Юрой, в комнату вошла мама. Скептически осмотрела раскиданные по кровати футболки, затем села в кресло.

– Я знаю, что ты делаешь, Марта, – сказала она.

– А что я делаю? Выбираю между черной с розовым принтом и розовой с черным принтом – дай мне совет профессиональной модели. В чем я буду выглядеть лучше, но не слишком изысканно?

– Ни в чем из этого, – она вздохнула и повторила: – Я знаю, что ты делаешь, Марта.

Я оторвалась от зеркала и обернулась к ней в ожидании пояснений. Она продолжила:

– Ты бунтуешь. Папа ограничил твои расходы, и ты решила закатить революцию. Дескать, пусть злые родители видят, до чего довели любимую дочь.

– Революцию? – я удивилась.

– Конечно. А как еще это назвать? – она кивком указала на розовую футболку. – Запустила себя, на тебя уже смотреть страшно. Может, не стоит? Мирона этим все равно не проймешь – хуже того, он вряд ли заметит, если ему открытым текстом не сказать. Твой бунт пройдет мимо него, ничего не добьешься. Пойдем вместе в салон сходим, как в старые добрые времена?

«Старые добрые времена» датируются примерно прошлым месяцем. Вот уж повод для паники! Мама говорила вкрадчиво, заглядывая мне в глаза. Я же рассмеялась ее переживаниям:

– Да нет, мам, никаких революций! Я просто решила, – сделала паузу, чтобы подобрать подходящую формулировку, – быть ближе к народу.

– Зачем? – она нахмурилась.

– Потому что это интересно, – нейтрально ответила я. – Не волнуйся, мам, лишний опыт мне не помешает!

Ее настроение изменилось – она явно предполагала другое развитие разговора:

– Марта, что происходит? Насколько я понимаю, ты почти перестала общаться с подругами – родители Камиллы вчера сказали, что ты не была у них на ужине. У тебя появились новые знакомые?

– Появились, – я снова повернулась к зеркалу. – И в этом тоже не ищи ничего ужасного. Влюбившись в Юру, я захотела выглядеть так, словно я самая обычная девчонка из московского дворика. Заодно выяснила, что это существенно расширяет круг общения. Люди больше не вжимают головы в плечи, когда я иду мимо, меня это только поначалу с непривычки раздражало, но и в этом есть смысл!

Мама встала, сделала шаг ближе, как если бы пыталась разглядеть на моем лице признаки лжи. Но поскольку ничего подобного она разглядеть не могла, сделала какие-то свои выводы:

– Если это просто развлечение, Марта, то развлекайся. Однако не перегни палку.

– Ты о чем?

Она перевела взгляд на дверь – быть может, просто задумалась. Или удостоверилась, что никто не слушает:

– О том, что состоятельные мужчины часто поют, что им нравятся естественные простушки. Случается и такое, что они в таких даже влюбляются. Но никогда – уж поверь моему опыту – никогда состоятельные мужчины на простушках не женятся. Дело в том, что жена для них – визитная карточка. Ею хвастаются, её представляют деловым партнерам. Жена – это важнее, чем марка машины или количество этажей в доме. Потому богатые в простушек ненадолго влюбляются, но женятся на изысканных и ухоженных красавицах.

Я напрочь забыла о футболках и уставилась на мать. Вот она и есть – самая изысканная красавица в нашем кругу. И в своем возрасте фору даст всем юным моделькам, решившимся выйти на подиум в свете настоящей звезды. Четырежды в неделю – тренажерный зал, трижды – йога, дважды – салоны красоты, услуги профессионального визажиста, и раз в несколько месяцев – уколы ботокса. Отношения с отцом у них не то чтобы романтические, но очень уважительные. И да, он не скрывает гордости за то, как затмевает его супруга всех дам на приемах. И я в ее годы буду выглядеть не хуже – прекрасно осознаю цену такой молодости. Однако сама тема меня удивила:

– Не понимаю, мам, ты к чему ведешь?

– К тому, чтобы ты не перегнула с этими экспериментами. Ты уже выглядишь как хиппи из Вудстока. Упадешь еще ниже – и назад вернуться будет сложно. Я не читаю тебе морали, Марта, ты не подумай! Просто держи в голове одну мысль: состоятельные мужчины не женятся на таких. Даже те, которые утверждают обратное. От влюбленности они могут вешать тебе любую лапшу на уши, но исключений из этого правила не бывает.

Она покинула мою комнату, лишив возможности продолжить разговор. Я выбрала черную футболку, но еще долго рассматривала ее на себе. Итак, мама не выдержала первой – сорвалась и отошла от плана. Как они правдоподобно изображали, что не против моей влюбленности в простого паренька! Ненадолго же ее хватило – уже снова про состоятельных женихов заговорила. Боится, что я за пару месяцев краситься разучусь и окончательно превращусь в лохушку? А потом стану такой, что и Игорю меня не впихнешь, не то что какому-нибудь наследнику Лабовских? Ну, мама… Как же примитивны твои маневры. Всё со мной будет в порядке, вернусь в прежнюю ипостась, когда время настанет.

Джинсовая куртка сделала комплект завершенным. На выходе меня окликнул Илья Иванович:

– Марта, вы на своей поедете или предупредить водителя?

– Не нужно, Илья Иванович, – я не сбавила шага. – Я на автобусе.

Старик очень забавно хрюкнул мне вслед. Знала бы, что его этим пронять можно, давно бы так поступала.

Юра встретил меня на остановке в центре и выглядел так, словно давно ждал. Вместо приветствия произнес с улыбкой:

– Был почти уверен, что ты не придешь.

– Почему же?

– Не знаю. То ли интуиция, то ли стыд за своих друзей. Но я рад, что и они тебя не испугали. Так что, Марта, кино, кафе или погуляем в парке?

В парке я в бешеной компании нагулялась, кинотеатр пока пугал неизвестностью – может, к вечеру созрею до первого опыта и в этой сфере. Признаться честно, то я вообще на таких свиданиях не бывала: до сих пор меня приглашали только в рестораны или на выставки. Юра же, бедный студент, мог удивить девушек только длительными прогулками и кофе в забегаловке. Нам немного сложно будет найти средний вариант. Потому я ответила первое пришедшее на ум:

– Юр, а давай пойдем туда, куда ты никогда не ходил на свидания. И куда никогда не ходила я.

Он усмехнулся и с задумчивой улыбкой уставился в сторону. Затем кивнул и глянул на меня с хитрецой:

– Надеюсь, ты не пожалеешь об этой оригинальности. Есть идея, но слишком экстремальная.

– Для меня нет слова «слишком», – я отрезала так холодно, как будто со старыми подругами говорила.

Но он не уловил высокомерия, а наоборот, рассмеялся и подхватил за руку, направляясь к станции метро.

– Я ни разу не ездил на местных электричках. Надеюсь, разберемся в расписании поездов.

– Надеюсь… – испугалась я.

Электричка оказалась не страшнее метро. Наверное, вообще нет мест страшнее метро. Шумный вокзал, двадцать минут ожидания на перроне. Куда вставлять бумажные билетики нам подсказал вежливый мужчина в форме. Вагон был грязным и дребезжащим, но, к счастью, полупустым. По мере удаления от центра цивилизации меня одолевал страх, но я прятала его за заинтересованностью – за окном мелькали то зеленые рощи, то голые поля, то маленькие симпатичные домики, каким-то чудом державшиеся на склонах холмов.

– Зачем мы туда едем, Юр? – осмелилась я, хотя тревожащий меня вопрос звучал иначе: «Зачем мы отсюда уезжаем?».

– Ты же хотела оригинального свидания, – он тоже жадно поглощал взглядом заоконный пейзаж. – А я совмещу приятное с полезным – соберу информацию для статьи. Ничего нельзя осветить хорошо, если своими глазами не увидишь.

Я не спорила – поздно отказываться от своих слов, да и выпрыгивать из электрички на ходу жутковато.

Городок оказался очень похожим на Настину маму – такой же приветливый, бойкий, улыбчивый, но в застиранном фартуке. Обшарпанные здания в старинном стиле перемешивались с футуристическими строениями, примыкая друг к другу и даже не подавляя. Я с удивлением рассматривала известные знаки фастфуда – надо же, и здесь люди едят гамбургеры. В целом, непривычно, но ничуть не более дико, чем было мне поначалу на московских улицах без машины.

– Прогуляемся пешком или отыщем автобусную остановку? – Юра отвлек меня от немого созерцания.

– Прогуляемся, – выбрала я.

Вначале показалось, что здесь всё находится в двух шагах от любого местонахождения. Я ошиблась – городок был не так уж и мал. Юра сверялся с указателем в телефонной карте, а я удивлялась потокам машин и почти безлюдным проулкам. Здесь население с маленькую деревеньку, откуда дорожные пробки?

– Как я понимаю, дачи у твоей семьи никогда не было? – Юра снова вовлек меня в разговор, а я только после этого заметила его взгляд на мой профиль.

– Дачи? Нет, не было. Моя семья слишком далека… от сельскохозяйственных работ.

– Как и моя, – он улыбался чему-то. – Но здесь красиво. Всё какое-то…

– Камерное, – закончила я за него самым точным определением.

– Я хотел сказать – уютное, но так тоже подходит. Если бы мне пришлось жить в этом климате, то я бы выбрал подобный городок. Хотя нет, все равно бы не прижился. Морские жители вряд ли могут стать континентальными.

Опять он о своем. Климат ему теперь не нравится. Здесь же прекрасно – Юра, открой глаза, здесь чудо как хорошо, даже в часе от центра мира! Видимо, мне его не только в себя влюбить придется, но и в климат. Какой вредный клиент. Потом ему сообщу, что на море мы сможем ездить отдыхать хоть трижды в год. А пока пусть думает, что у него есть выбор.

Привел он меня в приют для животных – уже по запаху могла бы догадаться. Я даже не старалась удержать лицо – меня перекосило от отвращения, от вида клетей, разгороженных сеткой-рабицей, и полусгнивших стен.

То ли завхоз, то ли директор, выглядевший как завхоз, представился Виктором и явно предпочитал темы на букву «В». Я слушала вполуха, как он говорил о волонтерах, ветеринарах и вульгарных журналистах, которые только свои бессмысленные статейки умеют писать, а не почистить вольеры. Юра записывал на диктофон, но опустил телефон в карман рубашки, взял грабли и направился к пустому загаженному вольеру, после чего Виктор, последовавший за ним, начал активничать и на другие темы. Я себя не могла заставить присоединиться к работе – кое-как справлялась с головокружением от вони, визга, рыка, лая и мяуканья, будто бы все обитатели этого гадкого пристанища узнали во мне врага и спешили поделиться этой информацией со своими сокамерниками.

– А ты чего, принцесса? – заметил Виктор и меня. – Ты журналист или волонтер?

Я не была ни тем, ни другим, но не могла придумать слов отказа. Если сделаю еще шаг вперед, то меня стошнит. К счастью, спас меня Юра, крикнув:

– Марта, возьми мой телефон и фотографируй каждую зверюгу. Потом объявления сделаем – так разрекламируем, что Виктору скоро здесь скучно станет!

Я фотографировала – подходила к животным и делала несколько снимков с разных ракурсов. Голос Виктора в стороне звучал уже совсем весело: он явно предлагал Юре после работы выпить и еще подробнее обсудить проблемы финансирования, а Юра с тем же смехом отказывался. Я же старалась не зацикливаться на царящей грязи и выполняла свою задачу. Что он там собрался рекламировать? Вот этих котят еще, может, и заберет кто – они хорошенькие, пока маленькие. Но кому понадобятся взрослые псы с угрожающими мордами? Особенно этот последний – невообразимо уродливый черныш на коротких кривых лапах. Я сделала уже пять снимков собаки, но понимала – этого недостаточно. Будет ли он выглядеть презентабельнее, если выложить видео, как он виляет коротким лысым хвостом? Не будет, конечно.

– Наш старожил, – Виктор подошел ко мне бесшумно, потому я вздрогнула от неожиданности. – Мотькой зову, хотя он вообще на всё отзывается, лишь бы кормили. Видишь, радуется – думает, кормежка в моем лице подоспела. Условный рефлекс.

У Мотьки действительно с черной морды повисла слюна, а взгляд стал еще жалобнее.

– Что у него с глазами? – неизвестно зачем спросила я.

– Гноятся, инфекция какая-то. Ветеринар оставил раствор, вечерком снова промою. Ты тут не подумай, что мы за ними не ухаживаем! Промываем ему глазенки, промываем! А что скулит жалобно – внимания не обращай. У них тут всё развлечение – жрать и выть.

Я смотрела в уродливую морду с высунутым розовым языком и не могла отвести взгляда. Этот Мотька был антиподом всего, что я когда-либо видела в жизни – вот просто поперек всем моим представлениям обо всем мироустройстве.

– Сколько он стоит? – уж совсем неизвестно зачем спросила я.

Виктор подскочил на месте, буквально излучая сносящую с ног волну радости:

– Да какие деньги! Отличный выбор! Марта же, да? Мотька родовитый – явно смесь с таксой. Не удивлюсь, если таксы с тибетским мастифом! Ничего общего, но взгляд-то какой! Глянь только – мастиф! Вы давайте, ребята, знакомьтесь, а я за документами сгоняю – справки о прививках, всё есть! Отличный выбор, Марта! А глаза за несколько дней очистятся, только промывать…

Он еще что-то кричал, уносясь к соседнему корпусу, я уже не могла расслышать. Но и в этот момент Виктора не остановила – не знаю, что на меня нашло. Юра подошел ко мне с другой стороны, но протянул руку и потрепал страшилку за ухом, отчего тот начал крутиться и подпрыгивать на месте.

– Твои родители не будут против? – Юра, похоже, тут единственный пребывал в здравом рассудке.

– Будут, конечно, – монотонно ответила я, невольно представив очередной обморок мамы. – Но у меня никогда не было домашнего питомца. Я только сейчас об этом задумалась… почему у меня не было питомца?

– А аллергии на шерсть ни у кого в семье нет? – Юра все еще нарушал сладкое томление в груди рациональностью.

– Вроде бы нет, – ответила я.

Чем дольше я смотрела в черные глаза черной собаки, тем больше проникалась своим решением. Мама потеряет сознание, папа – даже сложно предположить его реакцию – наверное, покричит, а потом расхохочется. Прислуга скорее всего и бровью не поведет, не в их компетенции бровями водить. Но почему-то легко представился этот самый Мотька в нашем особняке – дисбаланс, антипод, нарушение общего дизайна. Крикливый крест на идеальном интерьере. Я смотрела – и видела, что именно этой перекошенной от счастья морды в нашем доме всегда и не хватало, чтобы разбавить закостенелый дух благовоспитанности.

Виктор отыскал для нас потертый поводок, банку с раствором всучил, а затем трижды повторил, чтобы обязательно приезжали еще – его подопечные, мол, будут ждать. Мы после приюта посетили и зоомагазин, где купили переноску – Юра настоял, что заплатит сам, пусть будет подарок. Я, ошалевшая от собственного решения, не спорила. Да и синяя твердая сумка для собаки стоила отнюдь не копейки. И в электричку нас почему-то пустили, даже документы не глянули – будто бы и здесь вознамерились сделать всё возможное, чтобы не создавать мне порогов на пути домой.

Юра смотрел на меня с улыбкой и бесконечно совал пальцы к Мотьке, не боясь, что тот укусит. А песик притих испуганно, за всю поездку звука не издал. Наверное, жизнь менять в любом случае до паники страшно, даже когда в лучшую сторону. В этом вопросе я искренне разделяла его точку зрения.

Мама потеряла сознание. Папа сначала кричал, тоже о каких-то революциях, а потом присмотрелся к Мотьке и расхохотался. Илья Иванович с непроницаемым лицом помогал мне псинку мыть и давал какие-то советы. Объяснял, что лучше собаку пока на территории выгуливать, пусть к дому и хозяйке привыкнет. И как ветеринарный психолог рассуждал на тему собачьих стрессов: у него, оказывается, внучка – заядлая собачница. Заверял, что присмотрит за Мотькой, пока я на учебе или работе, но лучше бы мне его надолго не покидать – очень скоро я для черномордого стану главным человеком в судьбе. Должна признать, это был самый длинный разговор со стариком за всю его службу в нашем доме. Я и интонаций таких от него раньше не слышала. Потому осмелилась спросить:

– Илья Иванович, сколько там от моего лимита осталось? – я немного смутилась поднятой темы. – Там в приюте долг перед ветеринарной клиникой. И сумма-то смешная – меньше семи тысяч рублей…

Но он не рассмеялся, а серьезно кивнул:

– Будьте уверены, Марта, мы сможем провести эту операцию, не вызвав подозрений. Ну откуда Мирону Анатольевичу знать, сколько стоят услуги вашего мастера по шугарингу? Никто не догадается о ваших крамольных мыслях, обещаю.

– Вы гений, – восхитилась я.

Мотька полночи выл из-под моей кровати, а мама выла из своей комнаты – через этаж было слышно. Ничего, привыкнут. Оба.