Глава 7

ВѢДОМОСТИ. Князь Баталовъ: Тріумфальное возвращеніе въ Санктъ-Петербургъ.

Санктъ-Петербургъ встрѣтилъ осень не только золотомъ листьевъ, но и блескомъ славы: послѣ шести лѣтъ отсутствія въ Сѣверную столицу вернулся князь Евгеній Александровичъ Баталовъ — выдающійся ученый, чье имя теперь извѣстно всему просвѣщенному миру. Его возвращеніе стало событіемъ, затмившимъ даже шумъ свѣтскихъ салоновъ: вѣдь именно князь Баталовъ удостоился высочайшей чести — Нобелевской преміи по физіологіи и медицинѣ, осѣняя Россію лаврами научнаго тріумфа.

За годы, проведенные въ Европѣ, князь совершилъ переворотъ въ медицинской наукѣ. Разработанное имъ лѣкарство на основѣ новѣйшихъ антибактеріальныхъ свойствъ спасло сотни тысячи жизней. Парижскія и берлинскія газеты наперебой писали о «чудѣ Баталова», а въ Стокгольмѣ Нобелевскій комитетъ назвалъ его труды «ключомъ къ новой эрѣ медицины». Самъ ученый, однако, остался вѣренъ скромности истиннаго аристократа: «Наука служитъ человѣчеству, а не личной славѣ», — заявилъ онъ, выходя из поезда на перрон Варшавскаго вокзала.

Встрѣчать князя собрались не только коллеги-медики, но и горожане всѣхъ сословій. Студенты Императорской военно-медицинской академіи устроили овацію, крича: «Нашъ Гиппократъ!». Въ бесѣдѣ съ корреспондентомъ «Петербургскихъ вѣдомостей» Баталовъ подчеркнулъ, что «Россія — моя Родина, и здѣсь должно биться сердце науки».

Осенній вѣтеръ гонитъ по Невскому проспекту первые холода, но петербуржцы согрѣваются гордостью: ихъ городъ вновь сталъ домомъ для генія, чьи открытія обѣщаютъ измѣнить миръ. И, быть можетъ, въ ближайшіе годы мы услышимъ новыя слова благодарности — уже отъ паціентовъ, спасенныхъ лѣкарствами съ русской маркой князя Баталова.

В Царском селе меня поджидало два сюрприза. Первый — встречать экипаж вышел не кто иной, как Ли Хуан! Китаец практически не постарел, но у азиатов — это обычная история. Они до восьмидесяти могут выглядеть, как подтянутые сорокалетние. Особенно если в молодости полысели и на голове не видно седины.

— Нин-хао! — поприветствовал я Ли, отвесил поклон, который китаец мне тут же вернул

Мы прошли парадное крыльцо, в гардеробе у меня приняли пальто, специальный служитель с щеткой почистил плечи официального мундира. Не зря его, выходит, вез. Когда лакеи испарились, я тут же задал волнующий меня вопрос:

— Откуда вы здесь, уважаемый Ли?

Китаец коротко рассказал, что у Великого князя опять боли в спине, что и послужило причиной вызова Ли из Москвы срочной телеграммой. А заодно попросили осмотреть царя. У того обнаружилось нарушение циркуляции энергии Янь. Ли Хуан прописал помазаннику иглоукалывание и упражнения из ушу. Которые… Николай стал выполнять каждое утро! Тут, конечно, сказался эффект дяди, ведь тот сам занимался и ему к тому же помогло. Получается что? Ли выбился в фавориты? Это у нас теперь такой «новый Распутин»?? Я внимательно всмотрелся в лицо китайца. Но там невозможно было что-либо рассмотреть. Слишком невозмутим, слишком погружен в себя.

— А как же доктор Бадмаев? Он не против такого лечения?

— Зачем ему быть против? Петр Александрович прекрасно понимает, что мы друг другу не мешаем. И я не хочу становиться генералом, — улыбнулся Ли.

Хорошо, если так. А то у знатока тибетской медицины, близкого к двору, может найтись много способов испортить жизнь даже персонам, гораздо более важным, чем массажист-китаец.

Провожатый, терпеливо дожидавшийся окончания разговора, довел меня до императорской приемной. Знакомые места, в этом кабинете нас со Склифосовским «строили» после смерти Георгия Александровича. А вот за дверью меня ждал сюрприз. В личном кабинете Николая работал… Сергей Александрович! Ждать приема не пришлось — секретарь, оторвавшись от стрекочущего телеграфа, и сразу провел меня внутрь. Великий князь выглядел утомленным, под глазами залегли круги. За те годы, что мы с ним не виделись дядя Николая подвысох, в волосах появилась седина.

— Евгений Александрович! — на лице Сергея Александровича возникла полулыбка в стиле Джоконды — Какими судьбами в наши Палестины?

Князь встал из-за стола, пожал мне руку. В правом углу кабинета, возле окна появился небольшой диван, кресло и журнальный столик. Туда мы и переместились. Сергей Александрович звонком вызвал лакея, велел подать чаю. Что же… не самое плохое начало. Тех, кто находится в опале, не угощают и даже не предлагают мягкого дивана. Помнится Николай нас со Склифосовским отчитывал «на ногах».

Беседа с Сергеем Александровичам сначала шла «ни о чем». Погода, как доехали, что там в Европах… Шло прощупывание друг друга и даже знакомство заново. Тейбл толк, как выражаются англичане. Князь владел им на все сто. Потом перешли на чуть более сложные темы. Как здоровье детей, царя… Дети здоровы, мои рекомендации по старшему неукоснительно выполняются, но хорошо бы мне его самому глянуть — да и Лиза будет рада увидеть меня. Про то, что можно увидеться с Николаем и осмотреть уже его — ни слова. Ладно, решим через китайца. Наконец, дошли до сути. Я изложил свои опасения насчет Японии.

— Чушь! — резко отмел все аргументы князь. — Наша воинские части вдвое превосходят японскую армию на Дальнем Востоке. Флот тоже силен.

Потом Сергей Александрович смягчился, начал долго рассуждать о слабости страны Восходящего солнца, перечислил уступки, на которые пошел микадо за последние десять лет. Складывалось впечатление, что князь говорит с чужих слов. Будто выучил урок и повторяет вызубренное. Я даже растерялся. Тут явно не прошибешь. Просто чисто на упрямстве начал спорить. Показал вырезки из газет, которые собрал в специальную папочку — закупки военных судов Японией за границей, договор с Англией, зарубежные инструкторы, кредиты… Мне казалось, что картина складывается однозначной, но Сергей Александрович был иного мнения. А ведь в прошлый раз, когда мы эту тему обсуждали, он совсем противоположные вещи озвучивал. Ну, так с тех пор и воды утекло…

— Если так боишься войны, — перешел на «ты» князь. — Поезжай сам в Порт-Артур. Убедись в беспочвенности подозрений, что называется, на месте.

— В каком статусе? — я отставил чашку с чаем прочь.

— Да хоть бы и Наместником. Я быстро проведу это назначение через Госсовет и правительство.

— Как же Алексеев?

— Совершенно бессмысленный человек! — отмахнулся Сергей Александрович. — Раньше он был в силе, но ныне…

Из дальнейших расспросов стало ясно, что Алексеев пролез в командующие и наместники весьма кривой дорожкой. Александр Второй решил тогда еще великого князя и будущего царя Николая Александровича послать для вразумления в кругосветное путешествие. В этом вояже его сопровождал молодой наместник. Великий князь, не желая вразумляться, загулял в Марселе. Причем не где-нибудь, а в публичном доме… Огромный скандал, газеты подкидывают дрова в костер. Уже и до, прости господи, шлюх добрались, которые начали делиться впечатлениями. Царской фамилии грозил невероятный репутационный урон, но всех спас Алексеев. Заявил в газеты, что буйствовал он, а репортеры просто перепутали все. Даже штраф заплатил в полицию. С тех пор он пребывал в большой дружбе с Николаем Александровичем и, пока тот царствует, сделал невероятную карьеру.

— Потом о Наместнике подзабыли в столице, другие заботы у нас были, — Великий князь тяжело вздохнул, взглянул на фотокарточке на стене. Там дядя с племянником стояли с ружьями возле убитого зубра. — Нынче же ситуация обострилась, уж слишком сильно Алексеев тыкает палкой в этот азиатский муравейник.

— Но ведь ходят слухи, что он…

— Внебрачный сын моего отца? Поверьте, это только слухи. Не удивлюсь, если Евгений Иванович сам их и распространял для карьерных подвижек.

Странно, что в разговоре Великий князь то и дело соскальзывает на “ты”, а потом тут же на “вы” переходит. Это он доверие демонстрирует? Или определиться не может?

— У меня совершенно нет опыта такой работы. Это не товарищем министра служить. Даже приблизительно не представляю, чем заниматься на этой должности.

— Пустое. Приставим к вам помощника, который вас введет в курс.

— Я готов принять должность Наместника только при двух условиях.

— Слушаю! — тут же откликнулся Сергей Александрович. Даже заулыбался. Сплавить Баталова на Дальний Восток и отлично, меньше мороки в столице.

— Со мной поедут Макаров и Куропаткин. Допустим, это будет служебная инспекция. Дабы не обеспокоить японцев.

Великий князь задумался, потом кивнул.

— Что же… Переговорю с ними. Думаю, это можно устроить.

— Если японцы атакуют первыми… Какие у меня будут полномочия?

Хороший вопрос. Он явно поставил в тупик Сергея Александровича. Я ведь не Алексеев — военного чина у меня нет, только гражданский. Да и того, небось, не хватит на наместничество.

— Наверное, стоит сразу же телеграфировать мне. Даже ночью. Но я не верю в такой ход событий. Министерство иностранных дел проводит дополнительные консультации с нашими европейскими союзниками, мы настроены решить этот кризис дипломатическим путем.

Я тяжело вздохнул. Как раз «союзники» будут рады стравить нас с Японией. И погреть на этом руки.

— Мне надо подумать. Сами понимаете, Сергей Александрович, подобные решения просто так не принимаются.

Хотел добавить, что с министерством меня с Николаем Васильевичем уже один раз провели, но сдержался.

— Конечно, дорогой Евгений Александрович, подумайте. Но помните: предложения такого рода делаются не каждому.

Улыбка Сергея Александровича показалась мне одновременно любезной и холодной. Ну вот, я уже и дорогим стал. Даже если представить, что Великий князь говорит правду, это еще ничего не значит. У других игроков свои резоны могут быть, и на кресло, нагретое Алексеевым, и иные претенденты найдутся. Поименитее и поопытнее.

— Но что же я вас так сразу с порога, и такими вопросами озаботил, — Сергей Александрович чуть не руками всплеснул. — Сегодня ведь приехали?

Вот тут переиграл, конечно. Всё-то ты знаешь. По телефону вызвонил.

— Да, Норд-экспрессом. Даже не отдохнул с дороги.

— Пойдем к нам, устроим чаепитие! Лиза будет рада! Не отказывайтесь, Евгений Александрович!

А то можно подумать, я скажу: «Да в гробу я видал ваш чай!» и пойду домой.

— С удовольствием.

По пути он рассказывал о своей жизни в Царском.

— Император настоял на переезде сюда. Говорит, так удобнее, я всё время под рукой.

Интересно, он скрещивает сейчас пальцы, чтобы его вранью верили? Я бы не удивился.

* * *

Не таким я видел возвращение. Думал, государство само по себе, а я отдельно. Поеду на Дальний Восток в качестве частного лица, займусь медициной. Ну и подлодками тоже. А эти подковерные игры… Не надо мне никаких постов! Денег у меня достаточно, славы — не только наместник позавидует. К тому же лезть в эту выгребную яму — значит, отказаться от того, что я люблю. Медицина не терпит полумер, а оторваться от дела даже на год — всё равно, что насмерть заболеть. Исключительно для того, чтобы Сергей Александрович провернул какую-то свою махинацию. Что он мне добра желает, не верю.

С другой стороны, официальный статус сильно облегчит достижение целей. Частнику могут просто сказать, куда ему идти и с какой скоростью. Мол, ты никто и звать тебя никак. Разрешаем оставить деньги, и до свидания. Так что думаем. К тому же Сергей Александрович не озвучил еще награду. Что мне будет за сражение на его стороне?

Её лицо прояснилось, но это именно тот случай, когда радость не была запланированной. Значит, дражайший супруг не счёл нужным её предупредить. Ну что ж, дело прошлое, зачем ворошить? Великая княгиня протянула руку, я слегка наклонился, коснулся пальцев.

— Евгений Александрович, как приятно вас видеть, — сказала она, улыбнувшись.

Улыбка была искренней, и всё же в ней читалась некая растерянность. Лиза села в кресло, началась светская беседа: как поездка, как дела в Европе, как здоровье. Обычные вопросы, ответы на которые можно не слушать.

Зато Сергей Александрович вёл себя странно. То вставит фразу не к месту, то начинает рассказывать о чём-то другом. Потом гоняет слуг по пустякам: то подай, то убери, то вообще выпусти собаку, хотя та лежит себе тихонько в углу. Если я ему так неприятен дома, зачем звал?

Разговор мог бы продолжаться в том же духе, но в комнату вошла гувернантка с детьми. Моими детьми.

Горло перехватило, и я едва сдержал эмоции. Ведь дочь я впервые вижу, а Сашку последний раз… тоже много лет уже прошло. Вот он — высокий для своего возраста, стройный мальчик с глазами Лизы. А рядом — маленькая Мария, которой я даже не имел чести видеть прежде. Девочка напоминала ангелочка с картины, светловолосая, серьёзная, с каким-то взрослым взглядом. Вряд ли кто рассказывает Его императорскому высочеству Александру Сергеевичу о славном докторе, который спас ему жизнь. Равно как и Марии Сергеевне о настоящем папе информацию вряд ли донесут.

Помнится, в Милане я под действием интоксикации возжелал передать часть состояния детям. Нотариус, пожилой носатый юрист по фамилии Френкель, вздохнул только тяжело, и выразился в том духе, что воля, конечно, моя, но случись что, родители от наследства откажутся однозначно, а если кто узнает, то это будет огромная репутационная потеря для моих потомков. Короче, ничего хорошего. И я послушал мудрого человека, не стал этого делать.

— Александр, Мария, это князь Баталов, друг нашей семьи, — произнесла Лиза, мягко улыбнувшись мне.

Я не смог ответить, просто кивнул.

Сашка оглядел меня с интересом, чуть смутился и поклонился. Мария же стояла молча, будто оценивая, как я себя поведу.

— Приятно познакомиться, ваше сиятельство, — произнёс Саша, явно заранее отрепетированной фразой.

— И мне, молодой человек. Ты вырос, а я… — я запнулся, но вовремя сменил тему. — А ты, Мария, любишь рисовать?

Девочка кивнула.

— У неё талант, — вставила Лиза. — Мастер делает ей специальные карандаши, а гувернантка учит акварели.

Я хотел спросить, какие картины она предпочитает, но в этот момент Сергей Александрович резко прервал идиллию:

— Ну, Александр, Мария, ступайте заниматься. Я не могу допустить, чтобы вы пренебрегали занятиями из-за таких… визитов.

Гувернантка бросила на него растерянный взгляд, но князь повторил:

— Идите.

Дети сделали реверанс и ушли, а я остался сидеть с чувством, будто меня отодвинули в сторону.

— Простите, Евгений Александрович, — с натянутой улыбкой произнёс Сергей Александрович. — У них строгий распорядок.

— Конечно, — ответил я.

Лиза не сказала ни слова, но я видел, что ей не понравился тон супруга.

Когда дети ушли, Лиза вдруг спросила:

— Как Агнесса Григорьевна?

— Она пока отдыхает после дороги. Далеко ехать, знаете ли. Да и нездоровится ей что-то.

— Надеюсь, я смогу навестить её.

— Конечно, — ответил я, хотя внутренне напрягся. Как Агнесс воспримет визит Лизы, я даже представить не мог. Лучше бы эту встречу отложить.

* * *

Холодный ветер с Невы хлестал по лицу, когда я шагал по мокрым от дождя плитам набережной. Балтийский завод встретил меня грохотом молотов и едким запахом горячего металла. У причала, затянутого клубами пара, виднелись две стальные сигары — «Агнесс-2» и «Агнесс-3». По двести шестьдесят тонн каждое детище. Впечатляло.

— Ваша светлость, разрешите представить… — постаревший и поседевший Джевецкий жестом указал на ближайшую лодку. — Корпус двойной, между обшивками — баллоны со сжатым воздухом. Погружение за три минуты, глубина — до тридцати саженей. У нас почти все готово. На когда изволите назначить приемку?

Я провел ладонью по холодной обшивке. Внутри, должно быть, тесно, как в бочке.

— А двигатель?

— Решили. Помогли коллеги с Путиловского завода. Бензиновый мотор для надводного хода, электрический — для подводного. Скорость под водой — десять узлов.

— Когда тесты на герметичность?

— Завтра планируем погрузить «Агнесс-2», еще через день — троечку.

— Если все пройдет штатно, акты подпишу быстро, за мной задержки не будет.

Рядом стояли двое моряков. Первый — сухопарый, с орденом Святого Станислава на потертом кителе. Лейтенант Белавенец. Его лицо, обветренное черноморскими штормами, напоминало дубовый сучок: острый подбородок, впалые щеки, глубокие складки у рта. Даже седина в жестких волосах лежала аккуратными полосками, будто выровненная машинкой для стрижки. Взгляд — как у ястреба: холодный, цепкий.

— В Севастополе служили?

— Так точно. Минными аппаратами заведовал.

Второй офицер заставил меня едва сдержать улыбку. Михаил Крылов — грузный, с двойным подбородком и пуговицами мундира, готовыми лопнуть. Напоминал добродушного медведя: курносый, со щетиной на щеках, рыжей бородой лопатой и вечно прищуренными глазами. Прямо двойник баснописца. Когда он заговорил, жилет на животе затрещал по швам:

— Не стесняйтесь, ваша светлость. Всё спрашивают, как я в люк пролезу.

— И как?

— Салом намазался и втиснулся.

Мы посмеялись, потом Белавенец поинтересовался про войну.

— Витает в воздухе — пожал плечами я — Думаю, японцы не станут ждать.

Я повернулся к Крылову:

— Может, диету попробовать? — предложил я, вспоминая, что грузным под водой будет совсем тяжко.

— От каши да солонины ещё никто не худел, — фыркнул Крылов. — Да и зачем?

Джевецкий повёл меня внутрь «Агнесс-3». Теснота невероятная — трубы, вентили, медные циферблаты повсюду.

— Здесь рулевой, здесь перископ, — инженер тыкал пальцем в лабиринт механизмов. — А вот лотки для торпед. Модель Уайтхеда, — пояснил Джевецкий, кивая на торпедный аппарат. — Есть более современные, авторства Хоуэлла. Дешевле, точнее, эффективнее в разы. Но нужны модификации — отдельный двигатель для раскрутки маховика.

— Сколько времени на переделку?

— Недели три, не меньше. Подам расчёты в ближайшее время.

— Буду ждать. Сколько экипаж?

— Двадцать человек. Автономность по расчетам — полсуток. Ваша светлость, мы так и не получили новый аппарат поглощений углекислоты!.

На палубе, глотая сырой воздух, мы заговорили о главном.

— Вы верите, что эти «сигары» изменят войну? — спросил я Джевецкого.

— В пятьдесят четвертом англичане обстреливали Кронштадт с пароходов, а мы всё на парусах. Теперь у нас есть шанс.

Крылов, облокотившись о леерное ограждение, мрачно добавил:

— Если успеем. Говорят, в Порт-Артуре уже пахнет порохом.

Возвращаясь в карету, я обернулся. Два стальных кита, пришвартованных у гранитной набережной, казались хрупкими против океанских броненосцев. Но в их узких корпусах билось что-то новое — дерзкое, неудобное, русское. Как Крылов, не влезающий в люк. Как Белавенец, спорящий с адмиралтейством о торпедах. Как мы все, пытающиеся угнаться за будущим, которое уже стучится в дверь.