Глава 27

Ева Демина

Я не знаю, что меня разбудило.

Просто среди ночи открыла глаза и несколько секунд не могла понять, в чем дело. Из окон, сквозь не до конца задернутые шторы, лился лунный свет, полосами ложась на ковер. Проследив за ним рассеянным взглядом, я заметила, что дверь приоткрыта, и в щели на прощание мелькнул длинный кошачий хвост.

А после услышала тихий, хриплый голос Руслана, но слов разобрать не смогла. Сначала я нервно стиснула края одеяла, но почти сразу заставила себя расслабиться.

Полным откровением и удивлением стало для меня то, что тяжелые мужские шаги начали удаляться.

Я немного подождала, а после накинула поверх сорочки такой же коротенький халатик и вышла из комнаты. Передвигаться по ночному дому было непривычно и даже немного страшно, но я, помявшись на лестничном пролете, все же спустилась на этаж ниже, ну а после… меня вел слух.

Из музыкальной комнаты слышались блюзовые мотивы… Причем это явно была не запись. Музыкант периодически сбивался, но сразу возвращался в канву мелодии, однако чуть слышное дребезжание клавиш выдавало его эмоции. Он ошибался… и злился.

Безмерное удивление словно красная нить влекло меня вперед. Я кралась по коридору, ощущая себя женой Синей бороды в шаге от запретной двери, зрелище, плата за которое навсегда изменит мою жизнь.

Я ощущала дыхание этих перемен на лице и не знала, хорошими они будут или плохими, но остановиться не могла.

Достигнув порога, я замерла и даже подалась вперед, всем существом впитывая в себя образ мужчины за роялем.

Руслан всегда казался мне красивым, но сейчас… сейчас в нем было что-то демонически притягательное конкретно для меня. Словно наконец-то подобрался нужный ключик, нужный образ… нужное амплуа.

Не жесткий делец, не мой владелец, заявляющий права на тело, а… музыкант с надрывом в душе и травмой где-то внутри. Я чувствовала ее в нотах и звукаx, висящих в воздухе. Передо мной сидел человек, у которого со мной оказалось гораздо больше общего, чем можно было подумать раньше.

Мягкий желтый свет окутывал его фигуру, играл на шерсти сидящей на крышке рояля Пятнышки и превращал комнату в какое-то совершенно оторванное от внешнего мира пространство.

Руслан касался клавиш, раз за разом высекая из них мелодию, периодически промахивался мимо… и выходил из себя. Пил, порывисто делая глотки из стоящего рядом бокала, судя по всему, явно не первого. И рассказывал… рассказывал кошке о своем прошлом.

Эта картина была настолько личной, словно я случайно заглянула за кулисы чужой души, а там меня явно не ждали, потому что веселые клоуны сидели, повесив голову, а силачи стояли, ссутулив плечи.

Я сделала мягкий, скользящий шаг назад, рассчитывая удалиться так же незаметно, как и пришла, но в этот момент фортуна отвернулась, и я случайно задела рукой стопку пластинок на тумбе у входа. Они веером разлетелись по полу, а Руслан вскинулся и резко повернулся ко мне, с прищуром глядя прямо в глаза.

– Ева… – задумчиво протянул он и резко, со стуком опустил крышку рояля. – Давно тут стоишь?

Мы оба знали, что подразумевается под этим вопросом, поэтому немного помедлив, я посмотрела на него в ответ и, запинаясь, проговорила:

– Нет… то есть да. Я случайно шла мимо и услышала музыку… Ты очень душевно играешь.

– Я плохо играю, – отрывисто отозвался Коршунов и нервным движением потянулся к пачке сигарет, лежащей рядом с бокалом и бутылкой.

– Душевно и классически правильно – разные вещи, – тихо проговорила я, как зачарованная делая шаг вперед.

Мне хотелось быть к нему ближе, пожалеть, согреть теплом. Почему-то в этот момент душа была полна странного чувства, что наши раны идеально подходят друг другу. У кого-то пазлы, а у кого-то психологические травмы… Мы долго не могли найти ту грань, в которой совпадаем, но быть может, это она?

Шаг, еще шаг… Меня до безумия притягивали его волосы. Мягкие, блестящие в свете ламп, они манили своей гладкостью, а у меня зудели подушечки пальцев от жажды прикосновений.

Коршунов прикурил сигарету, и когда возвращал пачку обратно, получил по руке крошечной когтистой лапкой. Пятнышко гневно зашипела и поперхнулась, когда Руслан выдохнул дым прямо в ее морду.

– Вот поганка, – хмыкнул мужчина, рассматривая царапину на внешней стороне ладони. – Я к ней со всей душой, а она…

“Она” гордо задрала хвост и спрыгнула с рояля, чтобы неторопливо, с королевским достоинством удалиться из музыкальной комнаты.

– Ну, я же говорю: вылитая ты, – прокомментировал этот поступок Руслан и вновь затянулся, чтобы пристально взглянуть на меня и проговорить: – Почему ты пришла, мы уже узнали… А сейчас меня интересует, почему ты не выходишь, Ева-а-а…

Вопрос ударил меня под дых. Я жадно хватала ртом воздух с терпким привкусом табачного дыма и не знала, что ответить. В голове теснились столько фраз, начиная от честного признания и заканчивая попытками отшутиться, но у меня не получалось!

Коршунов поднялся, небрежно бросив окурок прямо в бокал с янтарным виски, наклонился, остановившись в нескольких миллиметрах от моего лица, и шепнул:

– Обними меня, Ева…

Я пропала, утонула в его темных глазах, и все в них лишало воли и затягивало в темный омут, в котором полыхали лишь бесстыдные картинки-воспоминания о руках, губах и том, что Руслан всем этим мог сотворить с моим телом.

Руки птицами взмыли вверх и мягко легли на закатанные рукава белоснежной рубашки. Под одной частью ладони была прохладная ткань, а под другой – горячая кожа, и этот контраст сводил с ума. Сердце бешено билось о ребра, высекая огненные искры и вместе с кровью разнося их по венам.

Мои ладони уже не слушались хозяйку, они скользили все выше и выше по рукам, поглаживали широкие плечи и наконец-то решились и перешли на кожу. Шея, участок груди в полурасстегнутом вороте… Мало, как же мне было его мало!

– Чудесно, – хрипло проговорил Руслан, прикрывая глаза и откровенно наслаждаясь моими прикосновениями. – Ты и правда мое обезболивающее… от любой боли.

Я распахнула глаза и утонула окончательно.

– Поцелуй меня, Ева…

Какой глупец сказал, что сирены были женщинами? У Коршунова в роду однозначно затесались… Другого объяснения своему полнейшему сумасшествию я не видела.

Мне и самой дико хотелось его целовать. Жадно, страстно, безумно.

Встав на цыпочки, я обхватила его шею руками и прижалась к губам. Первый миг соприкосновения словно вытянул меня огненной плетью по позвоночнику. Наш поцелуй не был похож на недавние объятия… больше не было нужды в “знакомстве” и разрешении на что-то большее.

Столь долго кипящая и не находящая выхода страсть столкнула нас, словно две кометы в космосе. Искры, пламя и тающий лед. От моего панциря ничего не осталось.

Руслан властно держал меня за шею и целовал так, что покидали остатки разума, а я наконец-то получила возможность прикоснуться к его волосам и упивалась этим. Перебирала, гладила, сжимала у корней… пока он не рыкнул и не переместил руку выше, стискивая уже мои локоны и с силой оттягивая их назад, вынуждая запрокинуть голову.

И я отвечала. На ласку лаской, на укус укусом и на его безумие своим сумасшествием.

Я не понимала, кто из нас двоих пьян. Будто не Руслан пил виски, а мне крепкий напиток ударял в голову. Рассудок мутился по-настоящему сильно, так, что не оставалось никаких мыслей, лишь чувства и желания.

Руки мужчины скользнули ниже по моему телу, уверенно накрывая грудь и сжимая соски через ткань тонкой сорочки. Я прерывисто выдохнула и тихо застонала, потому что весь мир, казалось, сосредоточился на этом остром ощущении легкой боли.

И сердце: тук-тук-тук…

Африканские барабаны танцевали в глубине тела, в бешенном ритме пульса.

Руслан с тихим рыком сдернул с моих плеч халатик, провел по горловине сорочки, а после подхватил под ягодицы и поднял на руки. Мне не оставалось ничего, кроме как обхватить его талию ногами. Почувствовав промежностью всю силу желания, я четко осознала, что в этот раз мы точно дойдем до конца, и на какой-то миг ощутила укол страха. Естественная боязнь перед неизвестностью. А ведь все выходило действительно так, как хотел Коршунов. Я пошла к нему сама добровольно, вот только не за подарки или деньги, а из-за того, что мне по-настоящему захотелось. И отступать я не собиралась, поэтому подалась вперед, прижимаясь к мужчине всем телом и жадно целуя в губы.

Мы поднимались в спальню непозволительно долго, потому что Руслан периодически прижимал меня к какой-нибудь стене, чтобы дать волю рукам. И я судорожно сжимала лодыжки и сдерживала рвущиеся наружу стоны, прикусывая губы. Ведь в доме кроме нас двоих были другие люди.

Руслан же будто дорвался до вожделенного десерта и теперь не сдерживал себя ни в чем: порвал кружевную бретельку на сорочке, обнажив одну грудь для своих прикосновений и губ. Страстно целовал меня там, оставляя на нежной коже красные следы от щетины и засосов, и мне становилось стыдно от того, что столь грубое и запретное мне нравилось.

Нравилось настолько, что я спешила расстегнуть на мужчине рубашку, нетерпеливо дергала и даже вырвала с нитками несколько пуговиц, так сильно мне хотелось поскорее добраться до гладкой, горячей кожи и укусить в ответ.

Запах Руслана пьянил. Стоило мне положить обе ладони на его мощную грудь, как он коротко рыкнул и накрыл мои губы очередным поцелуем, пока руки то сжимали мои ягодицы, то ласкали грудь, то с силой оттягивали соски.

Добравшись до спальни, я вывернулась из его объятий и помогла стащить рубашку, в то время пока он окончательно избавлялся от моей сорочки.

Кожа к коже… это стало для меня настоящим откровением. Моя прохладная и его горячая, моя шелковистая и его чуть шершавые ладони на ней.

– Я буду нежен, – пообещал он, когда умелые пальцы наконец-то добрались до заветного местечка внизу и я инстинктивно сжала колени. – Научись доверять мне, Ева.

И вправду, за столько времени жизни под одной крышей, пусть даже ни о какой любви между нами и речи не было, но я почему-то верила Руслану. Свое слово он старался держать всегда.

Я шире расставила ноги, заставила себя расслабиться и выгнулась на кровати, стоило ему пробежаться пальцами по сокровенным складочкам.

Руслан невесомо ласкал лепестки плоти, то с нажимом проводя по напряженному бугорку, то осторожно погружая в меня пальцы, растягивая и готовя к своему вторжению.

Волны наслаждения накатывали на меня подобно океану, но не уносили в глубины, а вновь выкидывали на берег… в объятия мужчины.

Я стонала, выгибалась и то оплетала его руками и ногами, прижимаясь к груди и шепча что-то неразборчивое, то рвалась из рук. Потому что, оказывается, бывает настолько хорошо, что терпеть невозможно. Руслан держал меня на грани до развязки, специально не отпуская за край, поэтому когда он накрыл меня обнаженным телом, я приняла это с радостью.

– Я хочу чтобы ты решила, как это будет,– шепнул он, обжигая ухо горячим дыханием. – Быстро или медленно? Ты вправе выбирать.

Вопрос замер в воздухе, так же как и мое дыхание в груди. Зато я поняла одно: точно не хочу тянуть, чтобы не страдать муками сомнений, правильно ли поступаю, отдаваясь этому человеку.

– Быстро, – выдохнула я и прикрыла глаза.

Рваный стон сорвался с губ Руслана, и он коснулся меня поцелуем, а после еще раз нежно погладил преддверия моего тела, потерся о влажный вход головкой и нажал, стремясь внутрь. Его встретило упругое сопротивление, и я закусила губу почти до крови, потому что уже в следующий миг Руслан ворвался в меня сразу на всю длину. Мой стон боли слился с его рычанием.

Это и правда больно… в первый раз.

– Тш-ш, – глядя мне в глаза, выдохнул мужчина. – Теперь уже все.

Он двинулся назад, гораздо медленнее, чем ворвался, и все следующие движения были пропитаны такой тягучей нежностью, что я начала плыть от новых, неизведанных ощущениях.

Неотрывно смотрела на Руслана, в его шальные глаза, ловила частое дыхание и слова, срывающиеся с губ:

– Вот я и в тебе, моя сладкая девочка. И знаешь что? – Он медленно погрузился в меня до самого конца и замер в наивысшей точке так, что я ощутила каждый сантиметр наполненности им и неожиданно для себя самой простонала:

– Что-о?

– С ума схожу от того, что ты мне позволила это сделать.

Новое движение внутри, и мой новый стон в ответ.

– Сделай так еще раз, Ева, – просит он, и я, забывая обо всем на свете.ю взрываюсь звуками с каждым сладким толчком.

И даже то, что боль не до конца ушла, не мешало. Просто я переключилась на иные ощущения. На тепло от Руслана, на его крепкие руки на моих бедрах, на близкое ощущение грани, к которой вот-вот приближусь.

– Обхвати меня ногами, – хрипло приказал Коршунов мне на ухо, и я послушно сомкнула лодыжки на его бедрах и прерывисто выдохнула, ощутив, как он вошел еще глубже…

– Ох!

Мне казалось, это было невозможным, но в этот миг я была вся его. Внутри горел пожар, а Руслан все ускорялся, распаляя его еще сильнее. Я буквально выдыхала его имя с каждым новым вздохом, а мужчина просил меня не умолкать, звучать для него, до самого финального аккорда – и я звучала, пока меня не выгнуло дугой в его объятиях, и я вскрикнула так громко, насколько позволял надломленный голос.

Перед глазами рассыпалась целая вселенная, а в животе будто целый симфонический оркестр играл оду эйфории, и дирижером в ней был Руслан.

С последним особо длинным толчком Коршунов замер надо мной, упираясь в мои пределы до самого конца, и я почувствовала, как нечто горячее и сильное заполняет меня изнутри.

Несколько мгновений ничего не понимала, а после, испугавшись, вдруг дернулась, но сильная рука удержала.

– Не паникуй, моя сладкая. От одного раза ничего не будет. Завтра выпьешь на всякий случай какие-нибудь таблетки. Я попрошу Нестерова выписать.

Подняв взгляд на спокойного Руслана, который смотрел на меня сейчас с таким трепетом, я вдруг прониклась и сама его спокойствием.

И вправду ничего не будет. Коршунов не тот человек, который не просчитывает последствия своих поступков, и случайный залет в его планы точно не входит. Да и я неоднократно слышала, еще в Челябинске, как мои одноклассницы пили постинор, если вдруг случилось непредвиденное.

– Не делай такое серьезное лицо, Ева, – вырвал меня из мыслей мужчина. – Мне больше нравилась твоя улыбка после оргазма, и поверь, я очень жалею, что прямо сейчас мы не можем пойти на второй заход.

– Почему? – задала глупый вопрос я и тут же смутилась из-за красноречивого взгляда Руслана, устремленного вниз.

– Подождем, пока заживет. Хочу слышать твои стоны удовольствия, а не боли.