Глава 28

За время, проведенное в доме Руслана, я отвыкла просыпаться рано. Поэтому когда где-то в рассветной тишине раздался вначале визг, в котором я узнала голос Марины, а потом несуразный шум и топот внизу на первом этаже, я решила, что все это мне снится. Лишь глубже зарылась под одеяло и вжалась в горячее тело Руслана рядом.

Его близость успокаивала и прогоняла кошмар, внутри которого кричали люди.

Но уже в следующий миг я поняла, что тревожил меня отнюдь не сон.

В спальню, фактически срывая дверь с петель, ворвался Николай.

– Руслан Михайлович, там менты, – выпалил он, пока ни я, ни только что открывший глаза Коршунов ни черта не соображали.

Через пару секунд в комнату вслед вслед за Николаем ввалились какие-то люди в форме и в масках, и еще двое в гражданском.

– Какого хрена? – выпалил тут же проснувшийся Руслан.

Я же прикрылась до самого носа одеялом и боялась даже дышать, прочитав на форме одного из бойцов знакомое слово “СОБР”.

Меня накрыло паникой и сумбурными вопросами: что происходит? Почему эти люди здесь? Почему с оружием?

Но еще больше пугало, что опытного Николая эти ребята скрутили за пару секунд и наверняка вся охрана внизу была также положена мордой в пол.

– Я повторяю вопрос, – громко произнес Руслан, наконец вставая с кровати и набрасывая на голое тело халат. – Какого хрена вы все здесь делаете?

Первым заговорил мужчина лет сорока в “гражданке”, не менее невозмутимо, чем Коршунов, он ткнул Руслану в нос корочкой и перешел в ответное наступление:

– Подполковник Стрельченко, следственный комитет. Вы, Руслан Коршунов, обвиняетесь в особо жестоких убийствах молодых девушек. В вашем доме будет произведен обыск и, возможно, арест.

В комнате повисло странное молчание, разбавленное, пожалуй, только громким мурчанием Пятнышки, которая неожиданно принялась тереться следователю о штанину, словно он был кустом валерьянки. Предательница пушистая!

– Серьезно? – наконец ожил Руслан. – На каком основании? Где предписание? И на кой хер при обыске СОБР?

– У нас есть информация об уровне подготовки вашей охраны. Это всего лишь мера предосторожности, – Стрельченко отвечал невозмутимо, а вот на Руслана смотрел так, будто уже заранее вынес приговор: казнить, нельзя помиловать. И в довершении всего, протянул руку второму мужчине, явно младше по заданию. Тот с готовностью достал из пухлой папки какие-то листы и отдал начальнику.

– Постановление на обыск.

Коршунов выдрал документ из чужих рук и впился взглядом в строки. Судя по громкому скрипу зубов, дело было дрянь.

– Отпустите моих людей и ищите, что хотите, все равно ничего не найдете, – процедил он спустя минуту изучения бумаг.

Но приказной тон не произвел на Стрельченко никакого эффекта.

– Не в вашем положении указывать.

– В своем доме я делаю, что хочу, – огрызнулся Рус, на что тут же получил ответку:

– Можете захотеть вызвать себе адвоката. Он вам пригодится, – пообещал подполковник, и в этот миг его мобильный разразился трелью: – Слушаю… Нашли?.. Кровь? В машине… Понял вас.

Буквально три фразы, и у меня от каждой сердце в пятки уходило. Какая кровь? Чья? Где нашли, причем тут Руслан?

– Итак, гражданин Коршунов, я вынужден задать вам несколько вопросов, прежде чем мы отправимся с вами в отдел для более тщательного разговора.

– Я отказываюсь отвечать без своего адвоката.

– А я советую не глупить и все же не тратить мое и ваше время. Итак, где вы были вчера вечером?

– На афтепати на спецполигоне, после у матери, а затем дома, – четко ответил Коршунов, и я понимала, почему он решил не спорить. Судя по настрою присутствующих, эти ребята не шутили, и Руслан, как матерая акула, это прекрасно чувствовал.

– Вы знаете эту девушку? – в разговор неожиданно вмешался помощник Стрельченко и выудил из папки снимок.

Я увидела его только мельком, но даже от этого меня едва не вывернуло, а кровь застыла в жилах. Обезображенное тело, истерзанное в мясо, и только лицо не повреждено. Казалось, даже макияж не потек.

– Впервые вижу, – ответ Руслана прозвучал незамедлительно и даже мускул не дрогнул на лице.

– Тогда как вы объясните это? – очередной снимок, только на нем еще живая девчонка улыбчиво позировала на фоне спортивного авто Руслана.

– Даже объяснять не собираюсь. Вокруг моей тачки вчера вились сотни дур, я за всеми не следил.

– И то, что тело обнаружили недалеко от пансионата вашей матери, вам тоже ничего не говорит? – напирал следователь.

– Абсолютно.

– Допустим. Перейдем к следующим вопросам: что вы делали в Сочи второго сентября?

Вопросы сыпались на Коршунова словно из рога изобилия, он четко отвечал на каждый, вот только лицо Стрельченко не менялось, скорее, наоборот все больше пропитывались пусть и хорошо скрываемой, но ненавистью.

– В нашей стране действует презумпция невиновности, – наконец произнес он. – Но я всегда поражался тому, как подобные вам подонки, Коршунов, умеют врать. Только в этот раз не поможет. Не отвертитесь.

Он подал какой-то сигнал бойцам, те в несколько секунд скрутили Руслана руки за спиной, щелкнуло наручниками.

– Вы не имеете права, – попытался вырваться Руслан. – Должны быть улики для ареста. Весомые основания!

Подполковник и его помощник победно переглянулись, и мне стало нехорошо от этого взгляда. Потому что я была уверена: ничего подобного Руслан не мог сделать с той девушкой. Он ведь весь вечер был со мной. Когда бы он успел?

– Первую жертву обнаружили в Сочи, недалеко от вашего филиала. Вторую в Москве рядом с офисом. Третью около пансионата вашей матери. Всех троих девушек объединяли одинаковые биологические следы на теле принадлежащие несомненно убийце.

– Еще скажите, что мои, – с вызовом посмотрел Рус. – И мои адвокаты сожрут вас за сфабрикованное дело.

– Тогда пусть уже начинают. Кроме следов, в багажнике вашей машины обнаружена кровь убитой девушки.

Если еще пять минут назад я ничему не верила, то теперь меня словно обухом по голове огрели. Кровь девушки, вот о чем говорил следователь. Я испуганно взглянула на Руслана, все еще не веря, но уже сомневаясь.

Он ведь вчера злился, был взвинчен до предела и только после ночи со мной немного успокоился. Так может, все обвинения правда?

– Руслан, – тихо позвала я, чем вызвала к себе интерес собравшихся. Еще минут пять назад на меня не обращали ровно никакого внимания, будто я пыль. – Они ведь врут?

– Ты сама знаешь ответ, – поджав губы, произнес он, и один из бойцов начал подталкивать его к выходу из комнаты. – Вспомни, как оказалась у меня, и сделай выводы.

– А вы кто такая? – оживился Стрельченко, тут же переключаясь на помощника и отдавая приказ: – Нужно допросить всех в этом доме, от слуг до любовниц.

Я вспыхнула краской, а Руслан, которого уже почты выволокли из комнаты, успел выкрикнуть:

– Ничего им не говори. Ты имеешь право молчать. Жди Клауса!