Глава 36
Руслан Коршунов
Мы гуляли с Евой по одному из московских парков. Нестеров сказал, что ей необходимо больше бывать на свежем воздухе, получать больше витаминов и, желательно, солнца. Но где же его найти в Москве в середине ноября? Я бы отправил свою сирену куда-нибудь на жаркие острова, где солнцем залит каждый сантиметр пляжа, но подобную выходку доктор запретил категорически.
– Не стоит метаться из крайности в крайность. Начало беременности выдалось нервным, были угрозы, но сейчас все нормализовалось. Однако не стоит рисковать с перелетом, – улыбался светила медицинских наук, как всегда ласково поглаживая бок своего чемодана.
Вот мы и не рисковали.
Я и сам не заметил, как перешел с Евой на это самое «мы». Просто в какой-то момент отдельно «она» и отдельно «я» перестали существовать, и появились мы. Трое.
– Говорят, в этом году будет очень холодная зима, – смотря куда-то вдаль, отрешенно произнесла она.
– Кто говорит? – лично я о таком прогнозе слышал впервые, хотя и не особо интересовался сводками.
– Народные приметы, – она помахала у меня перед носом букетом золотых листов, совершенно нехарактерных для ноября. Обычно к этому времени они превращались в гнилую грязь, а этой осенью почему-то нет. Еще лежат. – Если ноябрь теплый – зима будет лютая.
– Ну, будет и будет, – я только пожал плечами. – У нас в доме прекрасное отопление, а лично для тебя я присмотрю прекрасную шубу. Точно не замерзнешь.
Ева насупилась, наморщив носик, и скривила рожицу. Все же она стала забавной. Беременность действительно меняет женщин. Более мягкая, но все такая же вредная. Только рукой отмахнулась от моего предложения о шубе, и кольцо блеснуло на ее безымянном пальце.
Мы расписались поспешно и тайно. После всех событий и муссирования моего имени во всех СМИ, я не хотел никакой огласки. Поэтому все происходило настолько тихо, что конспирации позавидовали бы даже в ФСБ.
В ЗАГСЕ было всего пять человек. Я с Евой, Николай и Марина в качестве свидетелей, а еще бабушка… Новость о такой скоропалительной свадьбе внучки она восприняла не обрадовавшись. Слишком в ее глазах все резко произошло, настолько резко, что она была даже категорически против, и, если бы не новости о положении Евы, никакого благословения мы бы не получили.
Но здесь нам оставалось только смириться.
Все же на месте Евиной бабки я бы поступил точно так же. Тем паче, более сомнительного жениха, чем я, найти было сложно. Елена Сергеевна постоянно интересовалась, почему с моей стороны нет ни одного родственника и почему я полный тезка того самого мафиози и убийцы Коршунова из новостей.
В этот момент я благодарил плохое старческое зрение пожилой женщины, потому что присмотрись она ко мне в очках, точно бы заметила, что я не только тезка, но и лицом идеально совпадаю.
Из мыслей выдрала телефонная трель. Разрывался мобильный в кармане пиджака. Пришлось лезть и лицезреть номер Орлова…
Что ж так не вовремя?.. Я все хотел рассказать Еве о своей матери, но Нестеров так настоятельно просил не волновать беременную девушку, что тема невольно откладывалась каждый раз в дальний угол.
Причем головой понимал, что рано или поздно правда настигнет и придется все рассказать, но все же старался отсрочить чуть-чуть на попозже, когда все угрозы беременности точно минуют.
– Слушаю, – произнес я, вслушиваясь в трубку.
– Руслан Михайлович, доброго дня. Тут кое-что произошло…
И опять это ощущение упавшего сердца, и воздуха, исчезнувшего из легких.
– Говорите уже, – мертвенно бледным голосом выдавил я, наблюдая, как заметившая что-то на моем лице Ева подбирается поближе.
– Нет, вы не подумайте. Ничего плохого, как раз наоборот, небольшое просветление, вы ведь знаете, как редки такие состояния. Приедете?
Всего мгновение ушло на размышление. Короткий взгляд на Еву, молчаливый вопрос в ее глазах, который не получит ответа. Просто я попрошу жену посидеть в машине, пока буду у матери, но не приехать в пансионат я не имею права.
– Скоро буду. Ждите.
– И мороженое, – не забыл напомнить доктор, хотя про вишневый пломбир я буду помнить даже на том свете.
– Я все привезу, – хмуро ответил и отключился.
Тотчас в мои мысли ворвалась Ева.
– Что-то случилось? У тебя такой вид…
– Ничего, – произнес как можно спокойнее. – Просто нужно срочно съездить в одно место.
– С тобой можно?
Кивнул, но тут же уточнил:
– Посидишь немного в машине. Тебе там все равно будет не интересно.
Взгляд жены на мгновение стал растерянным, она ведь не глупая, видит, что я увиливаю, вот только говорить ей правду сейчас все равно не стоит. Встречи с матерью и для меня никогда не были легкими, а для нее… В общем, это не для слабонервных.
Путь до пансионата занял преступно мало времени, хоть я и старался не гнать машину, но все равно выжимал скорость. Опять боялся не успеть, как и десятки раз до этого. Я как всегда надеялся встретить по приезду Катерину Павловну, но умом понимал, что ждет меня скорее всего Катюша. А может, и не ждет…
Затормозив у ворот элитной лечебницы, я попросил Еву посидеть в машине. Наверное, я слишком спешил, от этого лицо девушки стало еще более рассеянным. На пару минут я заглянул в небольшой магазинчик рядом. Местная продавщица уже давно знала меня в лицо, хоть я и не часто здесь появлялся.
– Ой, а вишневого сегодня не завезли, но есть шоколадный пломбир, – с порога воскликнула она, а я почувствовал укол совести, потому что мог бы купить где-нибудь в городе, но, спеша сюда, понадеялся на авось.
– Хорошо, давайте, – бросил на прилавок несколько купюр и, не дожидаясь сдачи, выскочил за дверь.
Я торопился, а заодно по пути набирал номер Орлова.
– Я на месте. Куда мне подойти? В палату или …
– Она в парке, – перебил доктор, – гуляет с медсестрой. Погода ведь сегодня замечательная.
– Спасибо, – поблагодарил я и сбросил вызов, спеша по асфальтовым дорожкам больничного городка.
Здесь был разбит прекрасный парк, как и положено в особо дорогом и элитном месте – сосновые деревья, свежайший воздух и идеально выметенные тропинки с ровными плитками, по которым удобно катать коляски.
Медсестру и мать увидел издалека, они не торопясь двигались впереди по аллее, и мне пришлось бежать, чтобы догнать их. Мороженое неприятно холодило руку, а в груди сердце уже давно превратилось в камень, чтобы не обливаться кровью, когда увижу маму.
Она сидела в инвалидной коляске, расслабленно привалившись на спинку, смотрела куда-то вдаль. Бездумно, безэмоционально. Когда-то голубые глаза стали практически прозрачными от старости, и там совершенно не было даже тени прежней Катерины Павловны. Умнейшей интеллигентный женщины, которая сделала для меня так много. Медсестра что-то ей рассказывала и в ответ получала лишь вялые отдельные слова.
Приблизившись, я расслышал слова сказки. “Репка”.
– Внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку… Катюша, тебе нравится сказка?
– Угу… – не очень членораздельно ответила мать, а я опять не мог справиться с этим дурацким ощущением дрожи в собственных пальцах.
Слишком сложно и невыносимо. Для меня, для взрослого мужика смотреть на такую мать, вот только должен…
Я обогнул коляску спереди. Приметившая меня медсестра остановилась заранее.
– П-привет, Катюша, – приседая на корточки напротив мамы, произнес я, и голос дрогнул. – Как твои дела? Давно не виделись.
Каждый вопрос и моя натянутая улыбка давались очень тяжело, вот только по-другому нельзя. Иначе испугается.
– Дяденька, а вы кто? – матери слова тоже давались не просто, только ей абсолютно по другой причине. Болезнь, страшная и беспощадная. Альцгеймер, одна из последних стадий.
– Я Руслан, разве ты забыла? Вот, принес тебе мороженое.
Ну, разумеется, она забыла. Я задавал идиотские вопросы, на которые знал ответы, потому что моя мать не помнила фактически ничего, большинство времени абстрактно существуя в реальности, но иногда становясь Катюшей. Она считала себя девочкой шести лет, часто звала свою маму и отца, не помнила ни меня, ни мужа, зато очень любила вишневое мороженое. У нее в палате не стояли зеркала, чтобы не травмировать лишний раз, если она увидит свое постаревшее отражение. Мать не ходила самостоятельно, не ела, не пила, и за ней круглосуточно была закреплена медсестра.
Катюша совершенно по-детски прищурилась, подозрительно глядя на меня, и выдала:
– Мама запрещает брать сладости у чужих дядь.
– Даже если это шоколадный пломбир? – я вытянул вперед руку, показывая лакомство, а у самого пальцы дрожали.
Катюша сомневалась всего мгновение. Любовь к сладкому победила чувство безопасности и наставления матери.
– Шоколадный? – переспросила она. – А вишневого нет?
Покачал головой и принялся снимать фольгу с пломбира. Выходило плохо, собственно, как и каждый раз до этого. Не удавалось подцепить край обертки, а когда получилось, поднес мороженое к ее рту, чтобы кормить из рук.
Все же это очень тяжело… ощущать себя слабым перед тем, что никогда не сможешь побороть и с чем можно только смириться. Поэтому я и не хотел говорить Еве правду, не желал, чтобы она, так же как и я, пропускала все это через себя.
– Сегодня холодно, – напомнила медсестра, о которой я уже успел позабыть. – Не стоит злоупотреблять с мороженым.
Я поднял на нее тяжелый взгляд. Хоть она и права, но могла бы и помолчать пару минут, но ответить ей не успел, боковым зрением ухватил красное чужеродное пятно в метрах ста от нас.
Рывком повернув туда голову, увидел Еву в своем ярко алом пальто. Она стояла в начале парковой дорожки, неотрывно смотрела на меня, а из рук летели ярко-золотые кленовые листья, которые она так и везла в ладонях все дорогу с предыдущего парка.