Глава 49. Элина

Мне кажется, я уже выплакала весь запас слёз.

А толку?

На душе всё так же гадко. А ещё я очень скучаю по деду, но Адам забрал мой телефон, и у меня уже третий день не получается осведомиться о его состоянии.

Сколько это может продолжаться?

Стоя перед зеркалом в ванной комнате, я ухитряюсь убедить себя, что способна легко встретиться с грозным мужчиной и убедить его вернуть мне телефон.

Проигнорировав в очередной раз полный поднос с едой, я спускаюсь вниз с решительным намерением поговорить с бессердечным монстром. Адам не имеет никакого права удерживать меня здесь силой и запрещать общаться с внешним миром.

Не удосужившись постучать, сразу открываю дверь в кабинет и прохожу внутрь.

– Элина? – Адам, сидя за столом, поднимает на меня удивлённый взгляд.

Ещё бы! Я двое суток не выходила из комнаты, которая стала мне тюрьмой, и отказывалась с ним разговаривать. А здесь сама лично явилась к нему на ковёр.

– Верни мой телефон! – стараюсь звучать жёстко, хотя сама внутренне всё ещё трясусь от страха.

С этим мужчиной никогда не знаешь, чего именно стоит ожидать. Он может либо просто грубо ответить или проигнорировать тебя, либо прижать к стене и изнасиловать.

– Нет, – коротко и ясно.

Но я не намерена так быстро сдаваться, поэтому перехожу на угрозу.

– Иначе, клянусь, я вызову полицию и скажу им, что ты меня похитил!

– Это будет сложно сделать без телефона, – его голос остаётся спокойным, словно мы обсуждаем обычный список покупок.

– Тогда скажи, зачем я тебе? Неужели с твоими деньгами и связями так сложно найти себе другую шлюху? – перехожу на отчаянный крик.

Мои нервы трещат, и я наконец даю выход эмоциям.

Адам поднимается и медленно сокращает расстояние между нами.

– Зачем мне другая шлюха, если меня устраивает та, что уже есть?

Его тяжёлый взгляд подавляет.

– Я не шлюха, а жертва. А ты…

Мужчина склоняет голову, с серьёзным видом рассматривая моё лицо.

– Ты… ты… насильник!

– Разве я к тебе прикасаюсь? – поднимает руки.

– Очевидно, сейчас нет, но раньше…

– Присядь на диван.

– Нет.

– Сядь, – голос становится грубым.

Сжимаю руки в кулаки от ярости на себя. Почему у меня не хватает сил противостоять ему? Дождавшись, когда я таки сяду на этот злосчастный диван, Адам продолжает:

– Я верну тебе телефон, если ты пойдёшь на сделку и согласишься вести себя так, как я прикажу.

– Ты знаешь мой ответ, – остаюсь непреклонной.

Ещё в разговоре с Демидом я твёрдо заявила, что не стану помогать Адаму и не буду пешкой в его вражде с Борисом. Чтобы он ни говорил, я верю, что безопаснее всего оставаться в стороне от грязных преступных игр.

– Я дал тебе время для раздумий, чтобы ты успокоилась и приняла верное решение.

– Успокоилась? Ты запер меня здесь. Как я должна успокоиться, находясь в клетке?

– Хотя я искренне верю, что ты была бы более сговорчивой, если бы я продолжил твоё наказание. Так что можешь сказать спасибо Демиду, что он уговорил меня дать тебе перерыв.

– Адам, пожалуйста, отпусти меня. Мой дед в больнице. Я хочу позаботиться о нём.

Мужчина вдруг резко отворачивается, словно не хочет, чтобы я видела его лица. И мне кажется, что я нашла нужную кнопку, чтобы добиться своего, поэтому настойчиво продолжаю.

– Он самый дорогой человек в моей жизни. И сильно болен. Разреши мне хотя бы позвонить в больницу, чтобы узнать о состоянии его здоровья.

Адам молчит и возвращается к своему письменному столу.

– Насколько тебе дорога твоя сестра?

Странный вопрос.

– Я люблю её, несмотря ни на что.

– Даже после её обмана?

– Да, она ведь моя кровь. Кромее Лизки и деда, роднее у меня никого нет.

В душе зарождается странное подозрение: неспроста же Адам задаёт мне эти вопросы.

– Только не говори, что ты тоже собираешься меня шантажировать жизнью сестры, чтобы я помогла тебе.

– Не собираюсь, – отвечает холодно.

– Тогда в чём дело? Почему ты спрашиваешь меня о ней?

– Нам удалось выяснить, что Лиза стала близка с Борисом. Видимо, через неё он хочет узнать, где ты.

– Возможно. Но я не думаю, что она в опасности рядом с ним. Скорее, наоборот.

 Пропустив мой комментарий мимо ушей, продолжает.

– Тебе нужно связаться с сестрой и подтвердить наши с тобой отношения.

– Нет. Я не собираюсь врать.

Адам, уронив голову на спинку кресла, несколько секунд сидит неподвижно, а затем тихо произносит:

– Я уже несколько месяцев безуспешно пытаюсь найти Бориса. Кажется, удача наконец-то улыбнулась мне. Как только он поверит, что ты стала важной частью моей жизни, то предпримет попытку похитить тебя. И мы позволим ему это сделать.

– Хочешь, чтобы я стала приманкой?

– Да.

– Я отказываюсь участвовать в этом фарсе. С меня довольно, – резко поднимаюсь. – Из-за ваших грязных игр страдают невинные люди. Я не хочу быть частью этой мерзости. Оставь меня в покое. Всё, чего я хочу, – это быть рядом со своим дедом и помочь ему поскорее вылечится.

Решительно иду к выходу.

– Элина!

– Что? – резко разворачиваюсь.

– Твой дед мёртв.

В повисшей драматической тишине я слышу собственное сердцебиение. Возбуждённая нервная система сеет ужас в каждой клетке моего тела.

– Ты врёшь! – слёзы застилают глаза.

– Это дел рук Бориса.

На какое-то мгновение мой мозг отказывается воспринимать услышанное. Я стою на месте и заторможенно моргаю.

– Элина! – Адам поднимается с кресла и идёт ко мне.

В этот момент, потеряв голову от отчаяния и паники, я бросаюсь на мужчину и начинаю молотить его кулаками по груди.

– Ты врёшь! Это гнусная ложь! Ты всё это придумал! Лжец! Я не верю тебе.

Замечаю, как его взгляд падает на мои руки, потом поднимается к лицу, и тут наши глаза встречаются.

– Это правда, – перебивает меня.

Но я не собираюсь отступать, потому что отказываюсь верить, что эти люди могли так жестоко поступить с моим дедом. Со мной.

– Не верю тебе! Ни одному твоему слову! Вы все мне врёте, чтобы добиться своего. Шантажируете! Обманываете. Но не в этот раз. Я больше не поведусь, – прерывисто вздыхаю вне себя от паники.

Боже.

Пусть он сознается, что соврал. Пусть скажет что угодно, лишь бы дедушка до сих пор был жив.

Адам хватает меня за руки как раз в тот момент, когда я, пошатнувшись, едва не падаю.

– Мне очень жаль, но это произошло вчера, – слова доносятся до меня как сквозь дымку: я слишком потрясена, чтобы понять их смысл.

Ужас происходящего едва не сломил меня. Я вырываюсь и окидываю Адама полным ярости взглядом.

– Чёрт бы тебя побрал. Не лги мне! Ты подонок! – кричу я, отступая на шаг, тяжело дыша. Грудь судорожно поднимается и опускается, слова вырываются из меня, выплескивая накопившуюся ярость и боль.

– Он умер, Элина, – беспощадно повторяет то, что я боюсь услышать больше всего.

– Но я… Он… – под натиском слёз исчезают последние остатки сдержанности, по щекам бегут солёные потоки, и рыдания мешают мне говорить.

– Мне очень жаль, – Адам резко притягивает моё трясущееся тело к себе. – Прошлое не вернуть. А мёртвых не оживить, – в его словах – правда. Обнажённая, жестокая, невыносимая, разрывающая сердце истина.

– Это же мой дедушка, – я поднимаю к нему залитое слезами лицо, умоляя взглядом о поддержке и утешении. – Пожалуйста, – прошу, смахивая беспомощные слёзы, – скажи, что он жив!

– Если бы я только мог помочь, – крепко стискивает руки, словно стараясь защитить меня собственным телом, пытаясь исцелить раны, которые причинили мне его враги. По его же вине.

Мучительная боль, охватившая меня стальными когтями, рвёт сердце. Я больше ничего не слышу, лишь прижимаюсь к рубашке мокрой щекой, не в силах сдержать боль и скорбь.

– Он за всё заплатит. Я тебе обещаю, – Адам прижимает меня к себе всё крепче, зарываясь лицом в мои волосы.