Глава 11

- Мы живём вместе с Николь. Беркут-Попковой, - напоминаю двойную фамилию, над которой он угарает, но он даже не улыбается. Показываю на машину Егора и объясняю. - Егор, наверное, с Ваней Хромовым приехал. Мы ведем расследование. Слышал про Винни-Пуха? Вон там на четвертом этаже свет горит. Наша кухня. Уголок "Орхидея"...

- Помолчи, - просит он.

- В смысле? - изгибаю бровь.

- Просто заткнись, Кристина.

Мы проезжаем мимо подъезда и тормозим на углу дома. С одной стороны подвал, с другой зелёный павильон, уже закрыт.

Он наклоняется и роется на моем сиденье, и я привстаю с места. Смотрю, как достаёт бутылек с антибактериальным гелем и зачем-то протирает руки.

- Что происходит?

Закончив, без слов нависает надо мной и вжимает в сиденье. У меня ноет плечо под его весом, но сказать об этом не могу, у меня во рту горячий кляп. Борода царапает кожу, как всегда, но щас он словно, вообще, забил на мои ощущения и возит своей мочалкой с целью стереть моё лицо в пыль.

Не знаю, что случилось, но со мной больше не церемонятся.

Одной рукой со всей силы давлю его шею, перекрываю кислород, чтобы он сделал паузу. Но ладонь узкая, а шея у него необъятная, и я в проигравших. Без пользы копошусь под его каменными мышцами.

Ещё немного, и этот полузадушенный поцелуй отправит меня в кому.

Он затягивается как сигаретой, глубоко, и у меня сыпятся искры из глаз, путает мои волосы и от них шпарит током. Сжимаю челюсти на его губе и жду реакции, чтобы он рыкнул или дернулся, но ему не больно, в рваных движениях слепой фанатизм, и он с каждым выдохом невольно лишает меня рассудка.

У разливающейся по телу нездоровой тяги нет источника, она внушает знание, что должно быть именно так, остро и ломано. Запускаю пальцы ему в прическу, твердые покрытые лаком пряди рассыпаются, и я цепляюсь сильнее, хочу его небрежного, настоящего, взьерошенного, каким он просыпается. Нам тесно, в двухместной машине толком не повернуться, и тонкая спинка кресла подо мной скрипит и откидывается. Он отрывается от моего рта, но я тяну обратно, он только что заразил меня чем-то темным, бесконтрольной алчностью, и смертный грех вихрем зашибает весь мой мир, это даже не похоть, я хочу душу, хочу вырвать ее и обвешать цепями, и он всегда будет моим.

- Погоди, - он выворачивается.

Перчаткой быстро разжимает крепления на лобовом, с одной и другой стороны, локтем сминает откидную крышу, и резко двигает меня головой к багажнику.

Просторнее.

Наваливается сверху. Задирает юбку, шелковые мини, и без прелюдий вставляет в меня пальцы. Один или два не разобрать, мне жжёт внутренности от беспардонного вторжения и этой антибактериальной жаровни на его коже, гель, кажется, со спиртом. Наполовину запутана в одеяле, вверху небо темно-синее и чистое, холодный свет звезд и ветер, но меня не студит, раскаленная вулканическая лава бурлит вместо крови по венам, среди декабрьского льда и снегопада во мне родилась не женщина, а стихийное пекло.

Он толкает до основания, и замирает, чувствую, как подрагивают фаланги, я насаженная на вертел тушка, у меня вкусная сочная корочка, и я жду, когда меня съедят.

- Не могу больше, поехали, - он стаскивает меня на сиденье.

- Куда? - не даю ему встать, держу за воротник пальто.

- В клуб.

Встречаемся взглядами.

И меня передергивает.

От прерванного удовольствия, от серьезных, без намека на улыбку глаз и прозаичности предложения. Улетучилась мистерия, и остался нетерпеливый взрослый мужчина, который хочет меня примитивно факнуть. Еще и не дома, а в клубе.

- Почему не к тебе?

- Какая разница?

- Мне неприятно в приват-комнатах.

- Домой я женщин не вожу.

Пауза. Отчего бы сразу не отхлестать меня по щекам.

Не найду сил разжать пальцы и отпустить его, пока он в моих руках, он все еще мой, и я глупо надеюсь, что он вот-вот скажет "я пошутил". Он молчит, и я говорю сама:

- Я думала, у нас по-другому.

- Кристина, - он смотрит на часы, и сам перехватывает мое запястье. С трудом отрывает скрюченную ладонь. Отпускает, и ветер пробирает меня до костей. - Я тебе объяснил, что это естественный инстинкт, никаких поездок на пони по радуге. Ты поняла. Сейчас в чем дело? Передумала? Тогда иди домой, и мы тему закроем. Уже поздно, день тяжелый, я устал.

Продолжаю сидеть. Не верю. Некрасиво шмыгаю носом. Мне страшно, что он уедет. А если не уедет - еще хуже, у меня внутри он оставил крючок, потянет, и я буду добровольно стоять перед ним на коленях, изображая пылесос, как Маришенька в тот вечер, когда он даже не разделся, а только приспустил брюки, и я буду делать это в клубе, гостиннице, да хоть где, если он еще раз спросит, я поеду, мне мерзко и грязно от этой мысли настолько, что пелена злых слез застилает глаза, и я готова его голыми руками на части разорвать.

- Всё, иди домой, Кристин, - раздраженно прерывает он мои всхлипы.

А он даже не предлагает.

- Вот и пойду, Саш, - отрезаю. Поправляю юбку. Не открывая дверь, выбираюсь из машины через верх.

Передразнила. Пик моих ментальных угроз. Даже на пощечину не осмелилась.

Бегу к подъезду. Влетаю в квартиру и запинаюсь на раскиданной обуви.

- Кристина, это ты? - кричит Николь. - Где ты шляешься, мы одни должны все делать?!

Сбрасываю сапоги и шмыгаю в свою комнату. Кидаю куртку на кровать, Аверинский пиджак, рваную блузку. Переодеваюсь в домашний костюм. Верчу шарф, прикидывая, вязать ли повязку для плеча. Беру его с собой и иду на кухню.

- Боже, что с лицом? - ужасается Николь, отставляя чай.

Хмуро оглядываю компанию и сажусь на свободный стул.

- Ты сообщения принципиально не читаешь? У нас третье задание. Последнее, - от плиты оборачивается Ваня. Помешивает в кипящей кастрюле макароны и просит. - Николушка, ну проверь, вдруг уже готово.

- Сам ты Николушка! - она вскакивает с дивана и отталкивает его в сторону. -  Еще раз так меня назовешь и никакой тебе еды, - вилкой тычет в кастрюлю. - Вань, в твоём возрасте пора уметь варить улитки.

- И что в задании? - завязываю узел на палантине и примеряюсь к руке.

Егор двигается на диване. Наклоняется к моим волосам и морщит нос.

- Насквозь отцом пропахла, - видит мою кислую мину и ухмыляется. - Ревела? Трахнул и послал?

Не сдерживаюсь, бью его шарфом по губам. Он часто моргает. Хватает из кружки чайную ложку и с брызгами шлепает мне по лбу.

- Пошёл вон из моего дома! -  запускаю в него корзинку из-под хлеба.

- Успокоились оба! - Ваня выдирает у Егора стеклянную сахарницу и передаёт Николь. - Опять драки в песочнице, вам пять лет?

Егор встаёт, брезгливо стряхивает крошки с рубашки. Отхожу к холодильнику и наливаю сок. В шутку замахиваюсь стаканом, и он отшатывается, как же, его стильный костюм яблочного, с мякотью, надругательства таки не переживёт, и Егор, сверкая пятками, помчится в химчистку.

- Кристина, щас пойдешь в свою комнату, - предупреждает Николь.

Закусываю губу. Плохо из-за одного бородатого козла, а достать хочется всех. Разгромить кухню и постоять в наказание в углу. А потом снова с улыбкой до ушей жить.

- Информацию готова воспринимать? - Николь сливает воду над раковиной. - Ай, жжется, - подпрыгивает на месте.

- Так варежку, - Ваня заботливо подсовывает прихватку. Картина с названием "счастливые молодожёны". - Крис, давай тарелки, жрать хотим.

Егор точно не привык к улиткам альденте из упаковки "паста мания" и вчерашним котлетам, утонченная Мария брякнулась бы тут с сердечным приступом от предложенного её сыну деликатеса. Но я не обостряю, встаю на цыпочки и снимаю блюдца.

За ужином ковыряюсь в тарелке и слушаю планы на завтра. Или уже на сегодня, первый час ночи.

Сообщники кинули клич в сетях - в шесть вечера на площади устраиваем флешмоб. Выбрали популярное шпионское задание: участники надевают тёмные очки, ходят по зоне флешмоба с блокнотами и ведут записи. На остальных смотрят через газеты, в которых прорезаны дырки. Ровно через двадцать минут достают шампанское, и ещё три минуты пьют в унисон и кричат "За Винни-Пуха!"

- Если соберем людей и все пройдёт, как надо, - заканчивает Ваня с набитым ртом. - То можем рассчитывать на личную встречу с бандой. Народ флешмобы обожает. Проблемы вряд ли будут, статья у нас в кармане.

- А ещё завтра после учебы нужно найти костюмы, - Николь запивает макароны моим соком. - Фу, яблочный? Договаривались, что ты грушевый купишь.

- Беркут, тяжело тебе живется, привереде, - Ваня допивает сок и брякает стаканом об стол. - Короче, после пар не расходимся! Всем ясно?

- Слушаюсь, сэр, - салютую ему вилкой.

С половины одиннадцатого утра и до трёх торчим в институте. Дальше мотаемся по магазинам и театрам. Егор с Ваней великодушно взяли на себя расходы, но на маску Пятачка мне и самой хватило. Поросенком выряжаться не привлекательно, но у меня розовая куртка, прибавить к ней розовые джинсы Николь и готов хрю-хрю.

Николь предложенный костюм осла тоже не вдохновил, но куда деваться, мир ждёт от нас подвигов.

В шесть вечера Егор паркуется во дворе у площади. Забираем газеты, выбираемся из машины и огибаем дом.

Смотрим на рассеявшихся по проспекту участников и пробивает на смех. Некоторые в мультяшных костюмах, как мы, и все с газетами. Сквозь проделанные дырки наблюдают за ошалевшими прохожими и хихикают.

- Разделимся, - предлагает Егор. За мягкое длинное ухо тянет Ваню в сторону салонов одежды. На ходу раскрывает газету и быстро смешивается с толпой. Кроме Егора, вижу ещё нескольких Пухов.

 Так, и Пятачок не один. Братья свиньи.

Иду мимо шашлычной, сквозь дырочки рассматриваю посетителей за стеклом. Толстый мужик перестал есть. А ребёнок стучит ладонью в окно. Кричит, наверное, рот открывается и лицо радостное. Машу ему рукой.

- Я с тобой, - слева, прикрываясь газетой, вырастает ослиха Николь. - Только что симпатичный парень покрутил пальцем у виска.

- Да ладно, - открываю дверь пиццерии, пропускаю ее внутрь. - Все привыкли давно ко всяким рекламным акциям.

- Тебе хорошо в своей куртке. А этот театральный костюм воняет какой-то кислятиной.

Идём мимо столиков. Показательно черкаемся в блокнотиках. Удивленная официантка спрашивает, мы проводим съёмку скрытой камерой? Мы важно киваем и закрываемся газетами.

Гуляем по площади. Прошло десять минут, осталось столько же.

Заходим в магазин светильников. Скучная обстановка и злые люди. Похожая на трость бабка-продавщица негостеприимно размахивает люстрой и орет, чтобы мы убирались со своими листовками, мы, промоутеры, как ссаки в лифте, запрудили улицы.

Гуляем, прудим. Приветственно машем другим участникам.

Время почти на исходе, и что к чему. В чем смысл флешмоба и остальных тупейших заданий - я не шарю. Но это не даёт мне грустить по татуированным рукам, я так быстро привыкла к нему, и рада, что некогда реветь в подушку.

Дергаю за ручку очередную дверь, говорю Николь "закрыто, пошли тогда ближе к памятнику, пара минут осталась", и застываю на месте.

Сначала вижу длинную зеленую палку, всунутую в ручку с той стороны, она заканчивается широкой белой щёткой швабры и мешает открыть дверь. А внизу на полу...ноги. В чёрных брюках, с ремнем. Другая половина туловища лежит в торговом зале. Задираю голову и читаю вывеску "Ювелирный центр".

- На полу охранник! - ахает рядом Николь. - В отключке!

Одновременно сдираем на шею маски и прижимаемся к плотному стеклу входной двери. Происходящее в зале не рассмотреть, нам видна только часть от входа и розовая фигура поросёнка с зажатым в лапе воздушным синим шариком.

Наступая друг другу на ноги, перепрыгиваем бордюр, ныряем обувью в снег и расплющиваем носы на панормамном окне салона. Обзору мешает большая искусственная ёлка забросанная белой мишурой, стоит прямо возле стекла. Щурюсь сквозь пышные ветки.

Они там. Все. Кролик и Тигра с пистолетами пугают персонал, медведь, осел и совунья громят витрины и сбрасывают драгоценности в рюкзаки.

- Не стой, снимай, - верещит Николь.

Лезу в карман, выхватываю смартфон, он выскальзывает, я пытаюсь поймать и ребром ладони даю ускорение. В ужасе смотрю как он летит на плитку у входа, и крышка с батарейкой отскакивают в сторону.

- Кристина-а! - стонет Николь, пока я ползаю и собираю гаджет.

- Снимай сама! - рявкаю. Дрожащими пальцами вставляю запчасти.

- Телефон у Егора в машине, в этом идиотском костюме нет карманов! Быстрее, Кристина! Чёрт, где наши парни?!

Снег скрипит от её нервных прыжков на месте. С площади доносятся музыка, смех и голоса, привычная ежедневная атмосфера вечера, а я от волнения не могу вставить гребаную крышку и матерюсь, ведь судьба дала шанс, мы единственные в этот момент обладатели инсайдерской бомбы.

- Они уходят! - кричит Николь.

Крышка щелкает, я жму кнопку включения, по крайней мере, успеем заснять побег. Но не успеваю даже выпрямиться, дверь резко распахивается, бьёт меня по лбу, и я валюсь с ног, и смартфон снова падает.

На улицу выскакивает Пятачок, за ним медведь.

Телефон загружается, играет музыка заставки, и медведь оборачивается.

Мягкая большая голова. Уверена, что он смотрит на меня сквозь сетку, и от невозможности тоже увидеть его глаза, человеческие, а не блестящие мертвые пуговицы, меня продирает жуть.

На нем жёлтые тимберленды, в цвет костюма, и на одном царапина, этим ботинком он едва не оставляет меня без пальцев, когда с силой опускает подошву на мой телефон. Швыряет его по обледенелой плитке вперёд, на дорогу.

Наш контакт длится две-три секунды, но в замедленном времени сознание окрашивается во все оттенки страха, весь его спектр.

Банда, с рюкзаками за спиной, стремительно разбегается врассыпную. Двадцать минут закончились, и на площади стреляют пробки шампанского и вопят моберы "За Винни-Пуха!"

Следом завывает полицейская сирена.

Мы с Николь тонем в сумерках, теряемся среди моберов и вваливаемся в маршрутку. Кто-то тоже испугался мигалок, в салон за нами протискивается Пятачок. Может быть, один из шайки, спокойно плюхается в кресло и катит с места преступления, пока там его ищут.

До дома едем, как во сне. У подъезда дорогу преграждает тойота Егора, хлопают двери.

- Куда вы дернули? - набрасывается Ваня. - Я вам кричал, а вы в маршрутку лезете!

- На площади кипиш, полиция приехала, - Егор трет лицо. - Мы с Ванькой еле нашлись. Проспект оцепляли, когда мы уезжали.

Николь, захлебываясь, рассказывает про налет на ювелирку.

Голова лопается. Нас использовали, с этими мутными трансляциями и призывами взровать мир, будем теперь первыми подозреваемыми. Отличная идея - чужими руками устроить суматоху и провернуть дельце. А как просто затеряться среди людей в похожих костюмах. И главное, хоть кого спросят на той площади - все знают, что посты с флешмобом мы размещали.

- Ты дура криворукая, - Егор сплевывает на асфальт возле моих сапог. - Если бы ты видео сняла, у нас бы доказательства были!

- То есть я виновата? - от его наглости у меня дергается щека. - Это ты нас втянул в чокнутые задания!

- Я тебя за волосы тащил?

- Ты меня вообще уже достал одним присутствием своим!

- Хорош орать, - Ваня морщится и достает телефон. - Посмотрим по тегу, что пишут. Без паники. К вам пошли что ли? Шампанское откроем. Красиво в лужу сели, отметим.

- И мой телефон отдайте, - просит Николь. Поворачивается ко мне. - Стой, а твой...

Смотрю на нее, и вижу, как Винни-Пух давит подошвой мой гаджет. Он где-то на дороге валяется, если машины не раздавили. Возле ювелирки. Еще одна улика. Замечательно.

Расстроенно машу рукой, и иду к подъезду. Первым пищит домофон. Второй где-то вдалеке оживает сирена.