Глава 12

Так, если щелкнуть зажигалкой четыре раза, а потом прикурить - пожара не будет.

Если не наступать на шов между бетонными плитами, а держаться ближе к перилам - крыльцо не расколется, и мы не провалимся в царство Аида.

Если в следующей Машиной фразе число слов наберется четное - отвечать нельзя, дело попахивает кладбищенскими гвоздиками.

- Саша, а я тебя предупреждала, эта девка втянет Егора в какую-нибудь глупость - вот, пожалуйста, нашего сына подозревают в вооруженном налете!

Тыц-тыц. Двадцать, включая слова из одной буквы.

- Ты меня, вообще, слушаешь?

Четыре слова.

- Саша, куда ты пошёл, я с кем разговариваю?!

Восемь слов. Дура не собирается следить за речью. О, это невозможно. Кажется, мне хуже.

Спускаюсь вниз и отхожу к авто. Жена идет следом и засирает мне уши.

Торчим в отделении всю ночь. Уже заполдень, а их все ещё не отпускают.

Как банда вчера вечером выставила ювелирный - записали камеры торгового зала. Охранника оглушили красным баллоном с гелием. Служащим угрожали оружием. Они забыли в салоне две гранаты - муляжи. И пистолеты, возможно, в магазине игрушек покупали.

И не надоело полицаям мурыжить детей, ну они же не совсем идиоты, так подставляться - несколько дней светиться на весь интернет, и как ни в чем не бывало грабануть лавку на двадцать пять миллионов.

На площади и других придурков в костюмах задержали. Версии отрабатывают.

Ох, дурдом. Где таблетки.

Скрип двери бьет мне по мозгам. На крыльцо выходят Ваня с Егором, за ними девочки.

Умоляю, не наступайте на швы в плитах, ну не сложно ведь.

- Егор! Отпустили! - Маша семенит на каблуках к сыну. - Ну что?!

- В понедельник опять вызывают, - Егор морщится на солнце.

Кристина хмуро косится на Машу. Видит меня и улыбается, а когда я не отвечаю, опускает уголки губ.

Малыш такого не заслуживает, знаю.

Она теперь думает, что я хотел все между нами свести к атанотомии, и я моральный урод. И лучше бы так, но я ведь тоже влюбляюсь. А если у них с сыном что-то есть - не буду же девушку у пацана отбивать. У них жизнь только начинается, а у меня экватор.

Если бы она поехала вчера со мной, путь назад отрезала. А у нее должен выбор быть.

На пальцах тогда ее запах остался. Вперемешку с антисептиком, но от нее часть. Мне бы всегда с собой. Настоящий женский, и я, как парфюмер, законсервировал бы его, если б мог. Быть близко - значит, взращивать помешательство мое. В розовой куртке. Шоколадку.

- Ты! - Маша направляет указательный палец с красным глянцевым ногтем в Кристину. - Добилась своего? Егора всю ночь из-за тебя в этой казенной дыре продержали! Там же воздуха нет! А если приступ?

Виски простреливает. Двадцать слов. Чётное, Маша, ты играешь с судьбой. Кажется, ещё и бетон идёт трещинами?

- Начинается, - Кристина закатывает глаза. - У вас фишка семейная на меня собак спускать?

- Дерзишь мне?

- Отстаньте, я устала.

- Егор, как она со мной разговаривает?

- Мы тут все пострадавшие, - влезает между ними Попкова-Беркут. - Должны быть на учебе с десяти утра. И нам до половины восьмого на парах щас сидеть. Не кричите.

Ну вот. Подружка за нее заступается, а у Егора язык в жопе. Что за отношение. За косички девочку во втором классе дергают, а не на втором курсе. Так внимания не добиться, балбес.

Может, я накручиваю, и там просто с Винни Пухом тема, без всяких симпатий? Но он ведь гадил, чтобы я ее уволил или еще зачем-то. В то, что это не Кристина верю уже. Да и она сама, кажется, выбор сделала, это я туплю. А она хорошая.

Да, осталось выйти на середину дороги. О той прекрасной девушке на земле. Ты, ветер, напой мне.

- Поехали скорее, Егор, одни хабалки вокруг, - Маша, грациозно подхватив подол, устраивается на водительском черного крузака. - Ванечка, садись давай, подвезем.

Бросать так девчонку и уезжать никуда не годится. А сын спокойно сваливает.

Идёт снег. Если четыре раза открыть и закрыть дверь, а потом сесть за руль - с крыши не упадет сугроб на мою машину и сосулькой меня не зашибет тоже.

- Александр Александрович, - Николь, путаясь в мягких ослиных штанах, торопится ко мне. - Вы нас не подбросите? Ужасная ночь. Переоденемся и поедем в институт, но мы как лимоны выжатые. Тут нам недалеко.

- У меня дела, извините, девочки.

У Николь вытягивается лицо - не рассчитывала на отказ.

Мне их жаль, да. Но я сухой сухарь в Сахаре, и моя вода тут рядом, но пить ее нельзя, ведь я начну и никому не дам.

- Александр Александрович, - Кристина дергает меня за пальто. - Одиннадцать лет школы нас обманывали, получается? Что учитель старший товарищ. Вы, как дипломированный журналист, отказываетесь помочь братьям по профессии до дома добраться. Вдруг в маршрутке уснем и нас ограбят? Это не по-человечески.

Отчитывает меня. Старается серьезно, но улыбается краешком рта. Завидный оптимизм. Не обижается, не сдаётся, и чтобы так искренне радовались одному только моему присутствию - не помню такого счастья, у меня от нее грудную клетку защемляет. Области тьмы, области сердца.

Смотрю на часы. Сбиваюсь с правильных решений, что больше суток грызли. Брошу таблетки, и курить, и все, что попросит, и сверну на ближайшем светофоре без считалочек, и никого из-за этого не выкинет на обочину.

Я ее не отбираю и не заставляю, если она изначально моя.

Жестом показываю, чтобы залезали.

Николь шныряет на переднее сиденье:

- У вас же марк два? А где ягуар?

- Сломался.

- Жалко как! - она откидывается на спинку и чешет блондинистую голову. - И у нас непруха. Щас проверка начнётся соцсетей, где мы задания получали от банды. Нам, знаете, что тот усатый сказал? Что мы, вообще, могли сами себе сообщения слать, чтобы подозрение отвести.

- Ясно, - беру с панели засветившийся телефон и принимаю вызов. - Антон, ты? Только хотел набрать, что задержусь.

Слушаю бомбезную новость. Инвесторы в курсе, что я ищу им замену и мужикам канитель не нравится, разумеется. Ехать разруливать треба скоренько.

Йокарный бабай.

У меня пары с трех часов.

Жую губу.

- Приеду, понял, - отключаюсь, листаю контакты. Магера заменит в институте. Не забыть ей издание по медиаграмотности в интернете заказать. И подснуть в стол. Как взятку. Принципы у нее не брать напрямую, странная дама.

- И костюмы на шайке такие же были, - Кристина вклинивается между сидений. Толкает мой локоть, но не замечает, вываливает возмущения. - Я одна на Пятачка не похожа, но якобы могла переодеться. А то, что их шестеро, а нас четверо - так типа сову с тигром найдут, когда связи наши в институте прошерстят.

У меня срочный звонок, но я забиваю. Ее эмоции распирают, и перебивать грешно, даю выговориться. Киваю, киваю, киваю.

- И даже по голосам не опознать, - продолжает. - С продавцами разговаривал поросенок. Дышал гелием из шарика и раздавал указания. Парень или девушка, фиг знает.

- Короче, вы в полиции на карандаше, - подытоживаю пресс-релиз.

- Ага. Ну вы хоть верите, что это не мы? - вопрос Николь застает врасплох. В эту сторону не думал даже. Что они сами преступники. Смешно, конечно.

Набираю Магеру и намекаю на учебник. Договариваюсь о замене. Заезжаю во двор. На углу дома девушки видят мой ягуар. Николь вопросительно поворачивается, но я игнорю.

Времени не было отогнать в сервис. Он в тот вечер не завелся, когда Кристина ушла. Созвучно со мной расстроился. И я его бросил, родного, разозлился.

Кристина дожидается, пока Николь поблагодарит и выйдет, возится на заднем диване. Но ослица никуда не собирается. Накручивает на палец светлую прядь:

- Спасибо вам, Александр Александрович. Значит, вашей пары не будет сегодня?

- Нет. Ладно, девочки, увидимся, - даю понять, что мне пора. В зеркало смотрю на Кристину. Тоже хочу два слова сказать, но лишние ослиные уши мешают.

- Кристина, пошли, - она поворачивается и следит, как та недовольно пыхтит и выбирается из машины. - До свидания.

Ладно, успеем. Главное, решение принять, а все сомнения лесом.

Стартую до ресторана. Беседа с этими типами - как пальцы в розетку совать, шандарахнет в любой момент. Обоюдно друг друга достали, но бизнес...В апреле думал, что они меня убить хотят. А тогда еще не параноил, все по-настоящему, шрам есть, из-за вымысла от кровопотери не отдыхают в коме.

Может, это не они покушались, не узнать, а я таперича каждый день вижу мнимые смерти от дурацких вещей. И плохого жду. Если на голову упал кирпич - это не случайно, чувак считалкой не озаботился.

Но работать с партнерами нам напряжно. Я не суюсь в издательство, они вкладываются в журнал - такой договор. Бесит меня это.

И когда в десять вечера звонит Василина с доносом, что Егор с друзьями нажрались у меня в клубе и спят на диванах - я нахожусь в стадии "писюкатый злыдень".

Музыка в клубе орет.

Я его, наверное, продам.

Терпение с катушек капитально слетает. Егор требует ремня. В январе двадцаха человеку стукнет. Двушка в центре в подарок, с восемнадцати лет просил. Обойдется. Ремень и подарю.

- Где? - кричу, наткнувшись в проходе на Василину.

- Вон, - она указывает на стол, заставленный стаканами и бутылками. На диванах сын с Ваней, дровами валяются, - админ мнется на месте. - Но там Крис с подругой пришли с ними. Пока без драк.

Я уже и сам вижу.

В цветных пятнах, прыгающих по платьям. На танцполе зажигают. Она и Николь. Рядом два шкета-атлета вьются. Она танцует, руки перебирают воздух. Тянет к себе атлета за невидимый галстук. Он держит какой-то коктейль и короткими шажками к ней чешет. Вертит стакан перед ее лицом. Она смеется.

Меня даже таблетка от бешенства не спасет.

Вот этого я и боялся.

Выставлять себя дураком постоянно.

За малолеткой бегать.

Ей гулять и гулять.

А меня расклад не устраивает.

Тараню толпу, разбрасываю препятствия. Первой меня Николь видит, и глупая улыбка переходит в испуганный писк, когда я хватаю Кристину и разворачиваю к себе:

- Плечо не болит? Или мало в прошлый раз об стену покидали?

- О, ты здесь, - она убирает прилипшую к щеке прядь волос. Ей неудобно с завернутым локтем, пытается высвободиться и не может. Еще и удивляется, - что случилось?

- Эй, дядь, ты кто, - меня хлопают по спине. Пьяно хрюкают. - Папаша ее что ли?

Втягиваю воздух.

- Слыш, засранец, - замахиваюсь у него перед глазами и пацан отшатывается, расплескав на футболку коктейль. - Щас всеку разок, и домой друг на руках понесет, - нагибаю за шею и толкаю на второго кренделя.

- Ты что делаешь? - она подпрыгивает рядом. Трет локоть . - Мы же танцевали просто.

Поправляю пиджак. Занять руки. Чтобы не взять за шкирку. И не тащить через весь клуб. Как...папаша, отгоняющий шмелей от цветочка.

- Сегодня без танцев, Кристина.

- Кто сказал?

- Я.

- И почему ты командуешь?

- По кочану.

Она смотрит на Николь. Я тоже. Потом замечаю Василину, Линду с подносом. Народ забыл, чем занимался. Отлично. Я перед всеми сразу лоханулся.

Она отворачивается от меня, идет к дивану. Выдергивает из-под Ваниных ног сумку.

- Подожди, - удерживаю за ремешок.

- Я в туалет.

- Сядь, говорю.

Толкаю, и она плюхается на стол, опрокинув пару бутылок. Сидит, теребит сумку. Вскидывается, впечатывает её мне в живот.

- На. Я макияж поправить хотела. Что я не так сделала?

Не постигает. Сам виноват. Столько гадости наплел. И жду, чтобы других не было.

- Какой праздник? - меняю тему. Киваю на отрубившихся парней.

- Провал отмечали, - она мрачно оглядывает Ваню. Тот храпит, положив ее куртку под голову. - Медведь удалил аккаунт, нам теперь точно не напишут. В институте все думают, что банда мы. И моберы в личку строчат шутки. Собираемся мы миллионами делиться или нет. Они ведь помогали на площади. Мы бездари. Нас посадят, да?

- Кристина, никто вас не посадит, - поднимаю её лицо за подбородок. Расстроенная. Страшно ей. Ей поддержка нужна от сильного человека, а не ревнивые предъявы. Спускаюсь на корточки и пожимаю ладошки. - Клоунов этих найдут. И статью свою напишите, как главные участники событий, - молчу, перебираю ее пальцы. Ногти обкусанные подрезала. Лаком намазала. Темным, в цвет помады. Красиво. Откашлявшись, говорю. - Я неправ был. Можно мне извиниться?

Она сводит брови.

- Все в порядке, - широко улыбается. Торопливо заверяет. - Я не обиделась, я не маленькая. Ты освободился?

- Да, - взгляд падает на спящего Егора. Чешу затылок. - Ребят только домой транспортировать.

- А с тобой нельзя?

Представляю Машину мину, когда мы вместе приедем и морщусь. Здесь их не бросить. Кристину просить дождаться меня - вспоминаю атлета, и снова морщусь.

- Щас, - достаю телефон. В такси называю свой адрес. Нахожу в кармане ключи от квартиры и кладу ей в колени. - Поедешь первая? Я недолго.

- Серьезно? - она недоверчиво косится на связку.

- Ага.

Кристина цепляет на палец кольцо от брелока и зажимает ключи в кулаке, вскакивает на ноги и все так быстро. Волнуется, что я передумаю и отберу.

Хочется засмеяться, но она надуется. Оставляю её, иду к охране. Они загружают парней в машину, я еду до Маши.

Мне открывает Герман. Помнит нашу первую встречу и едва не хлопает дверью у меня перед носом, но я ставлю ногу в проем, распахиваю.

- У него профиль Наполеона, а душа Мефистофеля, - цитирую, изучая его домашний костюм. Треники привез, а в тапочках моих ходит, не заморачивается.

- В смысле?

- Парней из машины помоги дотащить, - оглядываюсь на авто. - Егора привез.

- Герман, кто там? - Маша высовывается из гостиной. Запахивает красный шелковый халат. - Саша! Не смей его трогать!

Не собирался.

Следующие пять минут она охает и ахает над дровами, которые мы затаскиваем в спальню, но я не слушаю, у меня превосходное настроение. Нос ощущает родные запахи, полгода не заходил сюда, а память не стерлась. Но ностальгия слабо цепляет, не свербит, как в прошлый раз, здесь моя семья живет, а у меня дом в другом месте, так бывает.

Моя доброжелательность разъедает гель в ее губах, кривит, и она переходит к обвинениям: Саша не уследил за сыном, Сашин притон необходимо закрыть.

- Единственное злачное место в городе, естественно, - соглашаюсь. - Спокойной ночи.

По дороге думаю позвонить Кристине, может, ей в магазине что-то купить. Но у нее же телефон забрали. У салона нашли. И ладно, не буду звонить. Вдруг она не дома. Взвесила все, и решила, что не поедет. Оставила ключи в клубе.

И все так хорошо быть не может.

А я размечтался.

Дорога в кошмар превращается, осади, Сань.

Заезжаю во двор и сразу смотрю на свои окна. Меня ждут. Лампа горит.

И внутри меня кто-то свет включил.