Дополнение 6. Чебурашка

Иштефан, прикованный к стене цепями, размышлял, пытаясь найти выход из создавшегося положения. Думать о том, что случилось, было бессмысленно. И без того понятно: Юлиарн всё же не выдержал и удрал из стен академии в битву, бросив малышей одних. Младший братик всегда отличался безудержно-сумасшедшим нравом, вечно пёр на рожон, с головой кидался в любую опасность. В человеческом мире, например, принц просто обожал вингсьют.

— Ты же способен летать и так? — удивлялся Иштефан. — Зачем тебе для этого надевать костюм-крыло? У тебя свои крылья есть.

Но Юлиарн лишь ухмылялся, и снова, облачившись в дурацкий костюм людишек-экстремалов, прыгал с очередной скалы. Отец даже грозил оставить трон младшему из сыновей, если средний не возьмётся за ум.

Бесполезно.

«Я идиот, — мрачно думал Иштефан. — Как я мог поверить, что Юлиарн действительно останется в академии?».

Пожалуй, надо было тогда отпустить Юля — и ольха бы с ним. Ну, погиб бы или стал куклой. Жаль, но для Трескотии и Рубежа не смертельно, хоть и ощутимо. И всё же оставался бы ещё самый младший принц. А сейчас… Лунная академия пала, сестра в плену Кукольника, и он, Иштефан, ничего с этим сделать не может. Его хватило лишь на то, чтобы наложить на себя чары самовладения и поддерживать их, не превращаясь в куклу. Однако рано или поздно, когда силы иссякнут, Дэграш одержит верх.

И всё же сильнее магистра тревожил другой вопрос: что с Эудженией? Вопреки всем доводам рассудка он не мог перестать видеть в ней Женю. Тогда, в фойе, когда она выбежала к нему, упрашивая остаться, и в глазах её сверкали слёзы, она была Женей. Он говорил с Женей, не с княжной Эудженией. Целовал невесту, которую бросил в человеческом мире, чтобы больше не увидеть никогда.

Ему снова вспомнилось, как он в дурацком человеческом костюме-тройке открыл ноут, чтобы перед выходом ещё раз убедиться: курьер доставит подарок как раз в тот момент, когда они с Женей будут в ресторане, и вдруг услышал:

— Привет, братишка!

И сразу понял: его ждут неприятности. И хорошо, если только его.

— Скучаешь? — спросил Дэграш, распахивая дверь. — А мы к тебе в гости. Можно?

Иштефан вынырнул из воспоминаний, поднял голову, фокусируя взгляд, и вздрогнул, будто ударенный хлыстом. Кукольник пришёл не один: с ним была кукла. Лунный магистр чуть не застонал в голос и закрыл глаза, стараясь совладать с эмоциями.

— Представляешь, мне тут такую историю душевную рассказали, я плакал! Она была невестой принца, но любила не его. Каково, а? Оперная драма, согласись. Девчонка даже пошла учиться в Сумеречную академию, лишь бы видеть любимого. А тот, болван, и не замечал девичьих нежных взглядов. Я всё верно рассказываю, кукла?

— Да, хозяин, — бесцветно отозвалась Эуджения.

Сердце заполнил океан боли, но Иштефан стиснул челюсти, тщательно следя за тем, чтобы эмоции не отразились на лице. Дэграш всё-таки нашёл болевую точку лунного магистра.

— Ты правда любишь этого подлеца? — ласково спросил Кукольник у Эуджении.

— Кукла любит магистра Иштефана, хозяин.

— Зачем тебе эта девочка? — не выдержал лунный магистр и гневно глянул в лицо злодея. — Дэграш, это всего лишь людишка. Зачем она тебе, если у тебя в плену моя сестра?

— Была, — усмехнулся Дэграш.

Вытащил из кармана зелёное яблоко и откусил, по щетинистому подбородку потёк яблочный сок.

— Видишь ли, моя незадача в том, что ты нарушил закон. В псилое должно быть пять адептов, а ты взял шестого. Нехорошо так, Тефан. Не по правилам. Откуда бы я мог догадаться о том, что наш правильный магистр взял и нарушил непреложные законы? А твой шестой адепт, вот подлец, явился и украл у меня всех однопсилойцев. Как думаешь, мне приятно было?

Иштефан бы, пожалуй, рассмеялся от радости: надо же, даже Кукольник может ошибиться! Вот только радоваться не получалось: Эуджения превратилась в куклу.

— Неприятно, — честно признался Дэграш, отвечая на собственный вопрос, повисший в воздухе. — Я очень, очень расстроился. Хорошо хоть они оставили людишку. Всё лучше, чем ничего.

— Думаешь? — иронично переспросил Иштефан.

— Ну… владеть наследником, не скрою, приятно. Ещё приятнее было бы, если он был в человеческой форме. А так… Зачем мне лошадка? Принцесска тоже хороша, мне нравилась. Но и то и другое не помогло бы мне в моих великих планах.

— А людишка поможет?

Дэграш дожевал яблоко и выкинул огрызок, вытер руки о штаны, игнорируя сарказм пленника.

— А людишка любит тебя. Прикинь? Ты не догадываешься, что это значит, нет? Так я подскажу: нет сильнее магии, чем сердце любимого, — патетично заявил Кукольник и процитировал старинную сказку: — «Моя магия будет с тобой, с человеком, которого я люблю всем сердцем».

— Но это она любит меня, а не я её, — возразил Иштефан.

— Вот как? — Дэграш поднял брови и неприятно рассмеялся.

Обернулся к Эуджении и коротко велел:

— На колени.

Девушка тотчас упала на колени. Злодей протянул ей руку:

— Целуй.

Эуджения покорно выполнила приказ. Дэграш поощрительно потрепал тёмные волосы. Злодей! Мерзавец! Иштефан рванулся, попробовал ударить магией, но — увы — наручники её блокировали.

— Она не только это может, — вкрадчиво заметил Кукольник.

— Эджи, — безнадёжно позвал Иштефан.

«Я люблю не её, не её. Но почему же тогда так больно⁈» Он бился в оковах так, словно действительно надеялся вырвать крючья из стены, задыхался и уже перестал контролировать эмоции. Дэграш смотрел на пленника и злорадно ухмылялся.

— Хочешь, мы проверим её невинность прямо сейчас? Ты же не тронул девственность красотки, скромник, а? Признайся. Только не ты, это же невеста твоего брата. А ты у нас парень правильный, с принципами. Но мы, пожалуй, развлечёмся, а ты посмотришь. Всё не так скучно будет висеть.

— Чего ты хочешь от меня? — прохрипел Лунный магистр, с ненавистью осознавая своё бессилие.

Он никогда ещё не был настолько беспомощен. Это унижало его гордость, но страшнее было понимание, что ему не спасти эту девочку. Ту самую, спасти которую ему хотелось сильнее всего на свете.

— От тебя? Ничего.

Дэграш самодовольно расхохотался. А бедная Эуджения, ко всему безучастная и покорная, стояла рядом с ним на коленях, даже не пытаясь пошевелиться.

— Всё, что мне было нужно, я уже получил. Даже принцесса Церсея не смогла вывести тебя на такие эмоции. А людишка — смогла. Забавно. И ты будешь настаивать на том, что не любишь? Ты правда считаешь меня настолько тупым? А нет, ошибся: кое-что от тебя мне всё-таки нужно. Твоё сердце. Ты позволишь?

Иштефан искривил губы. Он тяжело дышал, как будто проскакал без остановки через весь Сумеречный лес.

— Возьми, — ухмыльнулся разбитыми губами.

— Я похож на сумасшедшего? Милый, милый мальчик, я не хуже твоего знаю, что твоё сердце убьёт меня. Однако у меня, совершенно случайно, оказалась милая девочка, которую твоё сердце не убьёт. Даже если она аккуратно вырежет его ножичком. Ты же сделаешь это для меня, малышка?

— Кукла слушается хозяина. Кукла сделает всё, что хозяин прикажет.

Лунный магистр снова рванулся и снова повис на цепях. Дэграш был прав: не убьёт. А Эуджения, послушная воле кукловода, вырежет и отдаст сердце старшего сына короля хозяину. И вот тогда… Мир рухнет, Сумрак захватит его. Выходит, отец был прав, когда велел сыну оставить невесту. Любовь губит не только любящих. Любовь это слабость.

Но почему Эуджения? Почему Иштефан не может не видеть в ней Женю? Что за наваждение?

— Кукла убьёт чебурашку и вырвет у него сердце для хозяина, — механически повторила княжна.

Что⁈ В смысле чебурашку?

— Умничка, — Дэграш вложил в руки девушки охотничий нож, сверкнувший острым лезвием. — Иди и сделай. Без обид, Тефан. Мне просто нужна твоя магия, а твоё тело, прости, без надобности.

Длинные пальцы магистра перебирали конечности глиняной куклы, и живая неуклюже, не сгибая колен, поднялась и двинулась к Иштефану. В правой руке она держала нож, левая повисла бессильной плетью.

— Подлец! — закричал магистр, как мог громче, чтобы заглушить глупое сердце. — Мерзавец!

Эуджения приблизилась и приставила клинок к его груди.

— Подожди, — взмолился Иштефан. — Дэграш, прошу тебя о милости. Последней милости.

— Проси. Подожди, кукла. Мне любопытно.

Та послушно замерла.

— Последний поцелуй, — прошептал магистр, прося то ли Кукольника, то ли девушку, — позволь мне хотя бы это.

Дэграш рассмеялся:

— Ты веришь в поцелуй истинной любви, мальчик? Поцелуй, разрушающий все чары? Ну… хорошо. Поцелуй его кукла, пусть умрёт счастливым.

Эуджения обвила шею магистра руками (в одной из которых по-прежнему был нож) и поцеловала. Иштефан ответил. Нежно. Страстно. Сладко. Закрыл глаза, и буханье сердце заполнило весь мир. Двух сердец.

У неё были такие нежные губы! У неё были такие горячие губы!

Мир взорвался, когда Эуджения швырнула в Кукольника магический шар. А потом снова — когда она ударила в оковы, и те рассыпались в прах.

Иштефан прыгнул, в прыжке трансформируясь в истинную форму. Ударил поднимающегося было Дэграша рогами, подкинул вверх и снова ударил. И услышал, как позади вскрикнула Эуджения. Нет, не Эуджения — Женя. Его Женя.