Глава 34 · Долгожданный разговор

Когда мы вошли, и я увидела Иштефана, бледного, всего в крови, прикованного к картонной стене бумажными цепями, то лишь чудом не выдала себя и не закричала от боли и ужаса. Возможно, Дэграш бы заметил мои чувства, если бы не был весь поглощён наблюдением за пленником. И я смогла взять себя в руки. Даже требование упасть на колени и поцеловать грязную длань засранца не поколебало моей решимости, не разбило кукольную маску.

Но я снова чуть не вскрикнула, когда я поняла, что весь расчёт магистра кукол строился на том, что Иштефан меня любит.

Ещё там, в подвале, когда мы нашли Церсею в бессознательном состоянии и Юлиарна, с трудом удерживающего сознание, когда кое-как растащили их — принцессу на луч звезды, а принца — в сердцевину, я догадалась наконец, откуда ко мне приходит магия.

Моя догадка окрепла после цитирования Дэграшем сказки. А ведь я читала её при первом посещении библиотеки! И ничего, ничего не поняла! Ох, Женька! Ты и правда глупая людишка.

Всё же было так просто! С другой стороны, я и предположить тогда не могла правильный ответ.

Каждый раз — каждый! — магия появлялась у меня после объятий или поцелуев Иштефана. Или, лучше сказать, после каждых объятий и поцелуев у меня появлялась магия. Это ж было так очевидно! Да и все вокруг твердили, что моя магия похожа на его магию, а Юлиарн так и вовсе до самого конца был уверен, что во всех случаях колдовал Иштефан. А ведь принц и сам был магом, он не мог не отличить силу брата от другой.

Потому что это и была его сила.

Не узнавая меня, Иштефан всё равно меня любил. Всем сердцем. И его магическая энергия передавалась мне, проливалась на меня. Как… как… статическое электричество на шерсть, которой потёрли об эбонитовую палочку. Потом я разряжала магический заряд и снова оказывалась без магии.

Всё так просто, Боже мой!

Едва я разгадала это, банально сопоставив все факты, и дальше дело оставалось за малым: притвориться куклой мерзавца и выжидать удобного случая. И тот представился почти сразу. Дэграш, уверенный в том, что я в его власти — он ведь считал меня княжной Эудженией — не стал создавать для меня новую куклу. Зачем? У него ведь сохранялась старая. И я с честью прошла все его отвратительные проверки.

А когда бросила: «кукла убьёт чебурашку», обо всём догадался и Иштефан, мы с ним собирались на каникулах сходить на новый фильм в кино. К моему счастью, магистр сориентировался в ситуации мгновенно: всё же не напрасно он долгие годы руководил Лунной академией. Я знала, как быстро Стёпа умеет анализировать факты, и он не обманул моих надежд: попросил у Дэграша один поцелуй. А больше нам и не требовалось.

Это был самый жаркий, самый невыносимый из всех наших поцелуев, и я не знала, от чего голова кружится сильнее: от нежности и страсти, или от хлынувшей в меня магии. А потом сразу ударила. В Кукольника. В цепи. И мой Иштефан немедля прыгнул на врага. Я успела лишь заметить, как мимо меня промелькнуло что-то белое и пушистое, как облачко.

И вот уже Дэграш лежит на полу, а на нём всеми четырьмя копытцами стоит… козёл. Горный тур с громадными витыми рогами и белоснежным вьющимся руном.

То есть, истинная форма Иштефана… Ну… капец. Любовь зла, как говорится.

Я подошла к нему и неверяще коснулась шерсти. Мягкая-мягкая. Такая приятная на ощупь, как икеевский коврик. Или даже лучше. И тут заметила, что из боков у магистра растут… крылья. Ну… всё же просто козёл это не то же самое, что козёл крылатый.

— А…

Иштефан взмахнул крыльями и вновь вернул себе человеческое обличье. Наклонился к Дэграшу, коснулся пальцем сонной артерии.

— Ты его убил? — тихо спросила я. — Не пойми неправильно, мне не жаль урода, но…

Внезапно Дэграш исчез. Я вскрикнула, вцепившись в руку магистра.

— Он убежал, да?

О нет! Только не это! Значит, мы снова в опасности.

— Нет, — Иштефан подобрал с пола нечто странное: маленькую глиняную куклу в коричневой одежде. — Трансформировался. Видимо, заранее наложил на себя защитное заклятье.

И швырнул её об стенку. Потом подошёл, раздавил каблуком. Подобрал целую, без малейших повреждений и хмыкнул:

— Бесполезно.

— И что теперь делать?

Иштефан посмотрел на меня, притянул к себе, укутал обоих плащом. Дунул на картонную стену, и по ней побежал жёлтый огонёк, а через несколько секунд всё вокруг заполыхало.

Тьма, вспышка, свет. Мы — посреди фойе.

Стеклянной лестницы с женской стороны нет, от неё один остался лишь металлический остов. За окнами занимается рассвет, и снег кажется золотисто-розовым в голубых тенях от елей. На ступеньках мужской лестницы сидят зайцы и барсук, а перед ними бегает белка и верещит:

— Мы должны, должны вернуться! Вы трусы, вы…

— Адепт Берити, перестаньте провоцировать однопсилойцев на нарушение закона, — холодно вмешался Иштефан, не выпуская меня из рук.

Рыжуля взвизгнула, поскакала было к нам, но замерла на полдороге.

— Мы вызвали принца Харласа, — затараторила белочка. — Он забрал Его Сиятельность и… Церсею. Думаю, с ними всё будет хорошо, и…

— Что с нами будет дальше? — угрюмо пролаял Ллой.

— Занятия, — бесстрастно ответил Иштефан.

Щёлкнул пальцами, и по металлическим конструкциям полилась вода, застывая стеклянными ступеньками.

— Наступило утро. На вашем месте, адепты, я бы пошёл спать. Ночью мы будем учиться защищать себя от воздействия посторонней магии. Это довольно неприятное занятие, вам понадобятся силы. Но, конечно, вы можете посвятить время сна обсуждению произошедшего.

— Ясно.

Ллой встал и пошёл наверх. Зайцы запрыгали за ним.

— Ах да, — спохватился Иштефан и произнёс: — Бурбонная реставрация. Урок завершён.

— Спасибо, — застенчиво проговорила Берити, превращаясь в симпатичную рыжеволосую девушку, и юркнула наверх.

— Адепты.

Все свесили к магистру любопытные и не очень лица.

— Поздравляю вас. Полагаю, король согласится зачесть это как победу в новогодних испытаниях. В любом случае соперников у нас в ближайшее время всё равно не будет. Вы молодцы.

Ну надо же! Нас похвалил сам лунный магистр! Такого не бывает. Адепты запищали от восторга.

— А я знала, я говорила, я… — взвизгнула Берити. — Мы — сила. Потому что вместе!

Иштефан запахнул нас в плащ. И снова мир погас на мгновенье.

— Кофе будешь? — мягко спросил меня магистр, когда мы оказались в его кабинете.

Вполне современном и очень минималистично обставленном. С панорамным окном на лес.

— Да, спасибо. Степан, нам нужно поговорить.

Он кивнул. Отодвинул передо мной кресло, и я села, чувствуя, как дрожат руки и ноги. Осознание того, что могло произойти, накатывало на меня толчками.

— Можешь мне наколдовать другую одежду? Поудобнее? — спросила я. — Но никаких вечерних платьев, пожалуйста.

Иштефан снова кивнул и прошептал что-то. На мне оказались пушистый халат и мягкие тапочки. Чудно.

— Ты не хочешь лечь спать? — спросил он, нажимая кнопку на кофемашине.

— Нет. То есть… да, но сначала поговорить. Я так долго об этом мечтала!

— Мы поговорим, Дженя. Обязательно. Сейчас нам некуда торопиться. Давай сначала выпьем и перекусим?

Это было разумное предложение, поэтому мы так и поступили, но первым делом Иштефан убрал куклу Дэграша под защитный антимагический колпак.

— А его никак нельзя уничтожить? — спросила я, стуча зубами от нахлынувших чувств.

— Пока не знаю как. Буду изучать. Я не владею кукольной магией. Вообще, магистрам недоступны другие виды магии.

— А зачем вообще нужны академии, в которых адепты осваивают подобную жуть?

Иштефан поставил передо мной чашку, снова нажал на кнопку.

— Видишь ли, в этом мире многие оборотни уже рождаются с магией. Причём сразу с магией определённого вида. Если мага не учить справляться с ней, то сила его либо изуродует обладателя, либо одержит верх. В первом случае появляется недоборотень. Все те, кого ты видела в Сумеречном лесу — оборотни, которые не смогли взять свою магию под контроль и застыли в моменте оборота. В лучшем случае из таких получаются простые звери, которые со временем теряют разум. А те, над которыми магия одерживает верх, уходят в Сумрак. Становятся злом во плоти.

— Как Дэграш?

Он кивнул. Я невольно вздрогнула и стиснула горячую чашку в руках. Иштефан забрал свою и сел напротив меня.

— А он не сможет оттуда управлять, например, Церсеей?

— Исключено.

— А если кто-то найдёт его куклы и…

— Они сгорели.

— Но они же глиняные!

— Волосы и ногти сгорели, глина запеклась. Но даже если бы и нет, глина без плоти не работает. Дженя, я хотел сказать тебе…

— Нет, подожди. Сначала я.

Иштефан молча поставил передо мной эклеры, взяв блюдо из воздуха. Мои любимые. С шоколадом. Не удержавшись, я откусила один из них и прикрыла глаза от блаженства. Нет, Женя. Расслабляться рано, я ещё не договорила! А разговор предстоит серьёзный, так что нечего тут подлизываться. Итак…

Я набрала побольше воздуха и выпалила:

— Ты. Бросил меня! На ступеньках ЗАГСа. Я всё понимаю, но… Ты мог хотя бы предупредить, сказать, что… Если не планировал свадьбу, то зачем было меня дурачить? Знаешь, Стёп, я ведь не фурия, которая непременно заставляет на себе жениться. Я человек. Да, свадьба для меня важна, не скрою. Для меня это — показатель серьёзности отношений. Да, возможно, мы бы расстались, если бы ты не сделал предложения. Но знаешь, вот эта трусость…

— Я не мог предупредить, Жень, — мягко возразил он и взял мои руки в свои.

Я высвободилась.

— Да? А на смс-ку сил у тебя, значит, хватило. «Прости. Мы не можем быть вместе. Прощай». Вот так расставаться можно только, если тебя убили, и ты пишешь кровью. Знаешь, я… я даже новогоднее желание загадала, чтобы ещё раз увидеть тебя и высказать всё, что я думаю по этому поводу. Шесть слов, Стёпа! Шесть! Тебе так трудно было чуть больше уделить мне внимания⁈ Вот так вот у вас принято прощаться с невестами?

— Семь.

— «Не» это не слово, а частица, — отмахнулась я.

Вскочила и принялась ходить по комнате, ломая пальцы.

— Да я чуть с ума не сошла! И гости… Боже, Стёпа, это такой позор! Почему ты не сообщил о разрыве раньше? Хотя бы за два часа? Ну максимум за час? Ты написал эту тупую смс-ку через двадцать шесть минут после запланированного времени бракосочетания! А я всё это время стояла на улице, в фате, в платье этом дурацком, как идиотка! И…

Я всхлипнула. Стёпа подошёл и обнял меня, прижал к себе и ткнулся в волосы.

— Прости меня.

— Нет. Не прощу. Такое не прощают, Стёп. Я так ненавидела тебя, что меня занесло в этот ваш дурацкий мир с дурацкими оборотнями и академиями следом за тобой. Ты понимаешь, что я чуть не погибла? Вот прямо там, в лесу? Только сейчас поняла, что дровосек мог меня не найти…

По щекам побежали слёзы. Я всхлипнула и уткнулась в плечо магистра-козла. Тот погладил меня по волосам.

— Прости, — прошептал на ухо.

— А потом… потом… Не говори мне, что не знал, кто я, это я и сама понимаю. Но как ты мог⁈ Гон на первом занятии! Как же мне было страшно!

— Ты же знаешь, что волков не было? — мягко спросил он.

— Да, знаю. Меня преследовали зайцы. Но что это меняет⁈ Мне было страшно. Ты — высокомерный ублюдок, вот ты кто! Разве так воспитывают адептов, Иштефан? Ноль тебе по педагогике! Я тогда чуть не умерла от ужаса.

— У тебя был инфаркт. Я сам его исцелил. И очень напугался тогда.

Скотина! Я снова всхлипнула. В его объятьях было тепло и как-то надёжно, но… но это ничего не меняло, увы.

— А когда однопсилойцы били по мне магией? И твоя сестра… твоя сестра — особенно! И ты… как ты мог, Иштефан⁈ Даже если не знал, что это была я, как ты мог вот так⁈

— Нужно было вызвать у тебя магию, — пояснил он. — Я обязан был перепроверить…

Я разозлилась, отшвырнула его от себя и шарахнула энергетическим сгустком. Магистра отбросило прямо в зеркало. Оно треснуло и рассыпалось.

— Ну что, вызвал⁈ — зашипела я. — Доволен? Козёл ты, Стёпа! И не тот, который козёл, а совсем в другом смысле. Немедленно возвращай меня обратно. Видеть тебя больше не хочу! Никогда!

Он поднялся:

— Дженя…

— Не люблю тебя больше, слышишь⁈ Между нами всё кончено. Я. Хочу. В мой. Мир! Или тебе на это наплевать⁈

— Хорошо.

Иштефан был весь такой бледный, и губы дёргались, и желваки ходили, что мне пришлось отвернуться, чтобы не пожалеть его. Не прощу. Никогда. Вот так вот.

— Если ты действительно решила расстаться, то шагни в ноут. Но Женя, прошу тебя, выслушай меня сначала…

Я бросила на Стёпу гневный взгляд. На открытом экране ноутбука рядом с ним увидела комнату квартиры, которую снимала. В углу мерцала гирлянда новогодней ёлки, мягкий диван манил вытянуться на нём, а над диваном светлело генеалогическое древо Рюриковичей.

— Нет. Мне не нужны твои оправдания, всё равно я тебя не прощу. Если ты думал, что, спасая тебе жизнь, я планировала вернуть наши отношения, то ты ошибся. Это — другое. Прости. Мы не можем быть вместе. Прощай.

И вошла в ноут.