Глава 8

У Демьяна непробиваемая нервная система. Сел в машину, скрестил руки на груди и заснул. А Дарси мучилась, волновалась, расстраивалась. Время от времени она поглядывала на спящего Демьяна, удивляясь, что он рядом. Наверняка отец перестраховался. Он нередко так делает, когда не знает масштабов проблемы. Как только соберёт информацию, вернёт их всех на свои места.

Дарси достала свитер и, свернув валиком, подложила под голову Демьяна. Заботиться о нём не хочется, но стук его упрямой головы о стекло раздражает.

Демьян потянулся во сне, вытягивая ноги, здоровые, как стволы деревьев. Дарси попыталась их отодвинуть, но без эффекта. Тогда она ладонью закрыла ему рот, а другой рукой зажала нос. Демьян рванулся в полусне, схватил её и смотрит так, будто убьёт.

— Никогда так не делай! — крикнул хрипло со сна, но ноги убрал. Заметив розовый свитер, повисший на плече, скинул его прочь, как мусор.

— Пожалуйста! — пробурчала Дарси.

— Я тебя не благодарил. — Демьян устроился на сидении, готовясь снова заснуть.

— А мог бы поблагодарить! Если бы я не подложила свитер тебе под голову, ты бы заработал сотрясение мозга.

— Лучше сотрясение, чем твои кукольные тряпки! — Демьяна трясло от желания разозлить Дарси, несправедливого желания. Винить детей за грехи отцов глупо. И вообще, у них с Дарси много общего, они оба марионетки Архипова. Разница только в том, что она подписалась на это добровольно, а Демьян рыпается, хотя и бесполезно.

— Ну и сотрясайся! — она демонстративно отряхнула свитер. — Сделала доброе дело, а теперь… свитер грязный.

— Где? Я не вижу грязи.

— От тебя грязный, весь в твоих микробах… демонических. — Дарси отвернулась, но смех было не скрыть. А что ещё делать, если не смеяться? Не ругаться же, раз остались один на один посреди ночи.

Демьян вдруг тоже рассмеялся, и этот звук удивил Дарси своей искренностью. Теперь они смеялись вместе, и это настораживало. Вроде надо наладить контакт, но каждый шаг сближения как стопами по битому стеклу.

Демьян поймал взгляд водителя в зеркале, и внутри что-то болезненно щёлкнуло. Наверняка тому велено следить за пассажирами и доложить Архипову о каждом сказанном слове.

— Мы с микробами ложимся спать! — Отобрав у Дарси свитер, Демьян демонстративно потёрся о него щекой и положил под голову.

— Теперь только сжечь! — с нарочитой печалью прошептала она и устроилась рядом.

Её голова у его плеча. Как трёхлетка, подложила кулачок под подбородок, выглядит жутко неудобно.

Тёмные глаза водителя следят за каждым движением.

— На дорогу смотри! — не выдержал Демьян и грубоватым движением придвинул Дарси к себе. — Спи! — приказал.

Она так и лежала у него между плечом и грудью, почти в подмышке, и смотрела опасливым взглядом. Почему не отталкивает? Ведь знает, какой он!

— Спи, сказал! — рявкнул Демьян. — Будешь меня слушаться, я старший! — добавил с намёком на улыбку.

— Старшая группа детского сада, демоническая, — прошептала Дарси, но глаза закрыла.

Даже во сне она еле касалась плеча Демьяна, удерживала голову, избегая лишнего контакта. Водитель сально улыбался, а Демьян больше не смог заснуть. Слушал дыхание Дарси и нюхал её свитер. Да, нюхал, там было что понюхать. В носу щекотало от её духов, сладких как ванильный кекс. Даже в животе заурчало.

— Такой запах должен идти из духовки, а не от женщины! — пробурчал недовольно.

— А ты ничем не пахнешь, — в полусне ответила Дарси.

Да, ничем, и ей лучше его не нюхать, и вообще держаться подальше.

Словно прочитав его мысли, Дарси потёрлась носом о его плечо и сказала: — Это временное перемирие. Я тебе не доверяю.

— И правильно делаешь!

У Демьяна задание — сблизиться с Дарси и положить конец помолвке. Все условия для этого созданы, Архипов постарался. Совесть у Демьяна молчаливая, проблем быть не должно. Однако с ним творится что-то странное. Одной рукой он придерживает спящую Дарси, чтобы не сползла с его плеча, а другой рукой норовит её оттолкнуть. Чтобы не лезла в его мир с её светом и наивной верой в добро. Чтобы не мешала ему ненавидеть и не повелась на их с Архиповым игры.

Так и сидел, пока ночь не расступилась, обнажая серость нового дня. За окном мелькали продрогшие сосны, пахло смолой и ветром.

Они прибыли в озёрный край.

Демьян ожидал увидеть элитный посёлок с грандиозными замками, но дача Архипова оказалась скандинавским бревенчатым домиком на берегу озера. Всё здесь красиво и добротно сделано — и мебель, и веранда, и роскошный мангал, при виде которого на языке появляется вкус шашлыка. Если бы Демьян обзавёлся дачей, купил бы точно такую, и эта схожесть во вкусах с Архиповым ударила под дых.

«Существует два типа людей — такие, как Кирилл и Дарси, и такие, как мы с тобой…»

В том, что Архипов погасит скандал, Демьян не сомневался. Сам запустил, сам и остановит. А Демьяну не справиться, у него ни связей, ни опровержений. Он, конечно, позвонит юристам, но всё в руках Архипова…

Демьян идёт, а на ногах звенят кандалы. И натирают. Дача кажется ловушкой, озеро могилой, кружевной рисунок изморози — размазанными соплями. Не хочется вымещать хандру на Дарси, но уж слишком она светлая, от неё несёт добром и счастьем. Сидит, улыбается, натягивает толстые шерстяные носки со странным рисунком.

— Это гномы. Папа знает, что я люблю фэнтези, поэтому ради шутки подарил мне носки с гномами.

Да уж! Жизнь Дарси и есть фэнтези, придуманное Архиповым. Если повезёт, она никогда об этом не узнает.

— После обеда Нонна привезёт наши вещи, — сообщила она, проверив телефон.

— Нонна, которая твоя домработница?

— Домработница мне не нужна, но папа продолжает ей платить. Она была моей няней, а стала членом семьи. Её сегодня привезут. Папа пришлёт твои вещи. Он сказал, что ты остановился в плохой гостинице. Когда вернёмся в город, он найдёт тебе место получше.

Демьян никогда не страдал высоким давлением, хотя бы потому, что никогда его не мерял, но в данный момент казалось, что вся кровь собралась у него в голове и билась яростным пульсом. Архипов дирижирует его жизнью, решает всё вплоть до мелочей. Привяжет нити к рукам и ногам и будет дёргать, и говорить за него тоже будет.

Демьян вышел на веранду и занялся мангалом. Ничего перед собой не видел, водил ладонью по ледяному металлу, дожидаясь, пока рассеется красный туман ярости.

— Надеюсь, ты не думал, что я соглашусь жить с тобой вдвоём! — Дарси выглянула на веранду. — Нонна добрый человек, не обижай её! Раз уж мы заперты здесь, давай попробуем наладить отношения…

Демьян прошёл рядом, толкнув Дарси плечом и оставляя на полу кухни грязные следы.

— Не волнуйся насчёт прессы! — продолжила она отвратительно дружеским тоном. — Папа всё решит, вот увидишь! На него можно положиться…

Демьян дёрнулся так резко, что смахнул на пол холодильную сумку. Внутри жалобно треснули пластиковые контейнеры.

— Что я такого сказала?! — прищурившись, Дарси рассматривала треснувший контейнер с картофельным салатом. — Я не вижу осколков, но на всякий случай… Демьян! Что ты делаешь?!

Он выхватил салат и ткнул в него ложкой.

— А обо мне ты подумал?! — Дарси пыхтела раскалённым чайником. — Я собиралась переложить салат на тарелку, а ты… ты о ком-нибудь думаешь, кроме себя?

Демьян перестал жевать, чтобы ответить уверенным «Нет».

Дарси ушла, хлопнув дверью с такой силой, что зазвенела посуда.

Салат превратился в склизкую мякоть во рту, но проглотить его Демьян не мог. Противно. Всё противно, в том числе и салат, и крепкий горький кофе, и салфетки с бледным рисунком. И безграничная доверчивость Дарси, которую и надо бы сломать правдой, но у Демьяна язык не поворачивается. Наоборот, хочется закрыть, запереть, спрятать её от отца. У Демьяна никогда не было защищённого тыла, и он к этому привык, а Дарси живёт иллюзиями. Разочароваться в отце будет для неё тяжёлым ударом. Рано или поздно это случится, но Демьян поймал себя на желании отсрочить разочарование Дарси. Принять удар на себя.

Какого, спрашивается, хрена?! Кто она ему?!

Выругавшись, он достал тарелку. Почистил и нарезал авокадо, сделал бутерброд с салями.

Разыскав Дарси в гостиной, сел рядом на диван.

— Уйди, Демон! — она отодвинулась, сжимаясь всем телом, чтобы избежать прикосновения.

— Когда истерика закончится, иди на кухню, я сделал тебе завтрак.

Глаза Дарси сверкнули любопытством, оно пересилило неприязнь.

— Ты приготовил завтрак? Эгоизм не помешал?

— Очень мешал, но у нас с ним договор — мне позволено делать одно доброе дело в год. Так что гордись!

Хмурясь, Дарси вернулась на кухню. Долго смотрела на авокадо и на бутерброд с салями, её любимую еду. А ведь выбор был большой, им положили с собой еды дня на три, не меньше. Но в памяти Демьяна поневоле отпечаталась предоставленная Архиповым информация о дочери.

— Я люблю салями, а сыр не ем. — Она приподняла кружки салями, проверяя, не прячется ли под ними сыр.

— Я тоже.

Дарси отряхнула руки от крошек.

— Почему ты не любишь сыр?

Странный вопрос, но с женщинами зачастую так, любой фигне нужны глубокие философские объяснения.

— А что, для нелюбви нужны особые причины?

— Ты прав, не нужны. — Дарси откусила кусочек авокадо. — А ты будешь есть?

— Я съел картофельный салат.

— Весь?

— Весь. Я же сказал, что делаю только одно доброе дело в год. А ты ешь бутерброд, и давай будем дружить! — сказал Демьян с напускным весельем.

— Что?

— Ты лепетала что-то несуразное о налаживании отношений, так давай, налаживай!

Вздохнув, она покачала головой.

— Я не хочу с тобой ругаться, но иногда ты бываешь таким… таким…

Поставив кофейник на стол, Демьян посмотрел на Дарси со всей серьёзностью.

— Чтобы наладить отношения, мы должны принять друг друга такими, какие есть. Не любить, не уважать, а принять. Я всегда «такой». Плохой. А ты хорошая, и не просто хорошая, а… — Демьян задумался над подходящей подборкой наречий, — прянично-цветочно-сахарно-наивно хорошая. Мне трудно тебя такой принять, но я постараюсь.

Дарси хмурилась, но улыбка прорвалась сквозь недовольную гримасу.

— Я не люблю пряники.

— Хорошо, тогда вычёркиваем «прянично», вместо него будет «ванильно».

Утро только проклёвывалось сквозь пасмурную непогоду, для завтрака слишком рано, но Дарси съела всё, что приготовил Демьян. Раз это его единственный хороший поступок, грех не воспользоваться. А он ушёл копаться в гараже. Там мужской рай — мотоцикл, лодки, одна моторная, другая вёсельная, и полусобранная спортивная машина. Демьян прожил бы в этом месте пару лет, даже не вспоминая о работе, о друзьях и знакомых.

Для моторной лодки рановато, а вот с вёсельной можно развлечься. Демьян вытащил её к причалу и вернулся за Дарси. Та, сонная и уютная, смотрела телевизор, завернувшись в плед.

— Пойдём кататься на лодке!

— Да ну тебя! На озере лёд.

— Какой там лёд! Так, пара кристаллов.

— Я никуда не пойду!

— Значит, так… У нас два варианта поведения. Первый: мы строим из себя жертв обстоятельств, смотрим новости и ждём известий от папочки…

— Он тебе не папочка!

— Сейчас он всем нам папочка! Второй вариант — мы проводим эти дни с пользой и удовольствием: катаемся на лодке, гуляем, делаем шашлыки и наслаждаемся отдыхом. Но для этого тебе понадобится нормальная обувь.

— У меня нормальная обувь! — взвилась Дарси.

— Отлично! Значит, с остальным ты согласна. — Подняв её с дивана, Демьян выключил телевизор.

— Нет! Не согласна! Как можно кататься на лодке в такой холод?

— Будет красиво: изморозь на соснах, льдинки в воде… Я вижу несколько островов.

— На них бурелом, ногу сломаешь.

— Иногда надо рисковать! Нельзя всю жизнь прожить у папочки под боком. Знаешь выражение: «Если ты не живёшь на краю, то занимаешь слишком много места»?

Сказал — и язык прикусил. Больно, до крови. Он любит эту фразу, но после встречи с Архиповым она приобрела другое значение.

— Ты меня достал!

— И это только начало!

То, что между ними происходит, называется принудительной дружбой. Потому что они здесь одни, и потому что обстоятельства держат Демьяна за горло.

* * *

Пресса бы многое отдала за снимок золотых наследников, выходящих к реке. Демьян надел брюки и сапоги Архипова для рыбалки. Дарси натянула две пары тренировочных штанов, два свитера и куртку.

Как только они сели в лодку, всё изменилось. Пасмурное утро вдруг расцвело голубыми просветами, одиночные льдинки весело кружились в воде. Воздух пах весной и свежестью. Нехотя, исподтишка, Дарси наблюдала за вёслами. Демьян гребёт без усилий, а лодка рассекает тёмную гладь с такой скоростью, какую сама Дарси не может выжать даже из моторки.

— Рисуешься, да? Типа весь из себя сильный и мускулистый? Мачо-шмачо?

Демьян захохотал, показывая неровные зубы. Их слишком много, они борются за место. Заботливые родители водят детей к стоматологу, и такие дефекты исправляют в подростковом возрасте. Но у Демьяна не было заботливых родителей, у него вообще никого не было, кроме малыша Кирилла.

— Почему Геннадий не женился на твоей матери? — Дарси морщилась, задавая этот вопрос, боялась испортить их новое начало. Тёплое начало, несмотря на холодный день.

— Мать изменяла отцу с его другом и не только. — Тон Демьяна был на удивление спокойным. — Когда она узнала, что беременна, потребовала, чтобы отец на ней женился, и потом долго вымогала деньги. Сколько он ей ни давал, её это не устраивало. Она подбрасывала меня в агентство и отказывалась забирать. Не знаю, кто прав, кто нет, но я был обузой для обоих.

Демьян разоткровенничался не потому, что хотелось поговорить, и уж точно не из-за тёплого сочувствия Дарси. Его притягивала запрещённая Архиповым тема матерей. Поэтому, договорив, он выжидающе посмотрел на Дарси.

Та расшифровала его позыв, откровенность за откровенность.

— Я не помню маму, только отрывочные образы. В детстве я пыталась назвать Нонну мамой, но она не позволила. А мне очень хотелось. В слове «мама» есть что-то особенное, у каждого должно быть право так кого-то называть. Но слушая твою историю, я подумала, что иногда лучше не знать человека, потому что так легче верить в хорошее.

— Что ты знаешь про свою мать?

Вздохнув, Дарси высвободила руку из рукава куртки и зачерпнула холодную воду.

— Я люблю отца, но… я всегда на него обижалась за то, что он отказывается говорить о маме. Он безумно её любил и убивался после её смерти, а я… навсегда осталась напоминанием. Это со слов Нонны. Папа злится, когда я спрашиваю о маме, даже не позволяет расставлять её фотографии, поэтому я их прячу. — Поймав взгляд Демьяна, Дарси вздрогнула. Вспомнила, кто с ней. Вот так пооткровенничаешь, а потом каждое слово вылезет боком.

— Ты говорила об этом с Кириллом?

— Да. — Дарси спрятала мокрую ладонь в рукав. — У твоего брата доброе сердце, он сочувствует папе.

— А тебе Кирилл посочувствовал? — откуда взялась эта почти ревность, Демьян знать не хотел.

— Конечно! — Дарси вскинула удивлённый двухцветный взгляд.

Демьян ударил веслом по воде, взметнув ледяные брызги. То, что тема запрещённая, отнюдь не значит, что она интересная. Он нарушил главное правило Архипова, но разговор о матери Дарси ни к чему не привёл.

— Со слов Нонны я знаю, что мама была светлым, общительным и весёлым человеком.

Эту информацию полезной не назовёшь. Никак.

Демьян погрёб к берегу.

После внезапных откровений они чувствовали себя неловко, поэтому разошлись по спальням. Демьян заснул, причём так глубоко, как не спал со дня возвращения в родной город.

Его разбудили женские голоса. Дарси разговаривала с Нонной, пожилой женщиной щедрого телосложения. Двадцать лет назад её объёмный бюст и симпатичная внешность наверняка привлекали немало мужчин, однако Нонна посвятила жизнь чужому ребёнку.

— У меня хорошие новости! — Лицо Дарси сияло. — Папа созвал юристов, они связались с прессой. К понедельнику всё закончится.

Как началось, так и закончится, всё от руки Архипова.

— Мне нужно поговорить с твоим отцом. Работники агентства наверняка в панике, и я должен…

— Папа сейчас занят. Кирилл прислал тебе черновик письма работникам агентства. Если текст тебя устроит, он разошлёт его от твоего имени. Сегодня пятница, так что до понедельника этого хватит. А там посмотришь по ситуации.

Пользуясь слабостью Кирилла и отсутствием Демьяна, Архипов фактически распоряжается агентством, не имея на то никакого права. Демьян ожидал ощутить вспышку гнева, но внутри него было тихо, спокойно даже. Появилась надежда, что Кирилл с Архиповым найдут общий язык. Это решит все проблемы.

День прошёл во всякой ерунде. Они съездили в ближайший город за мясом и специями, потом Демьян потащил Дарси в обувной. Под звонкий смех Нонны он выбрал сапоги с самой толстой и плоской подошвой и торжественно вручил их Дарси. Она злилась, но когда он пообещал нарисовать на них гномов, не выдержала и рассмеялась.

Нонна помогла, развеяла напряжение. Она была нейтральным человеком в их ситуации, мудрым и спокойным, и в её присутствии гнев Демьяна бурлил где-то глубоко внутри, не отравляя дыхание. Только на привезённый ею чемодан он старался не смотреть. Мысль о том, что люди Архипова копались в его вещах, доводила до чёрной ярости.

На ужин сделали шашлыки. Дарси не спала после приезда, поэтому еле держалась на ногах от усталости. Ей двадцать три, но усталой она выглядит совсем девчонкой. Взять бы и пощекотать её, и потормошить, а потом отнести в постель и…

И ничего больше.

— Иди спать, Дарс! — сказал, вытаскивая тарелку у неё из-под носа.

— Что ещё за Дарс? — возмутилась она, зевая. — Тебе что, не произнести букву «и»?

— Дарс-снежный барс. Остальные называют тебя Дарс.

— Только папа и Кирилл.

— Тогда будешь Дашкой! — он поставил сонную папину красавицу на ноги и подтолкнул к лестнице.

— За Дашку ответишь! Демон!

— Спокойной ночи, Дашенция! — крикнул вслед.

— Утром отомщу!

Нонна присматривалась к Демьяну, так и слышалось вращение шестерёнок в её голове. Он поставил тарелку в раковину, а когда обернулся… Куда делась светящаяся добром няня? Теперь её лицо было похоже на боевую маску древних племён.

— Как получилось, что здесь ты, а не Кирилл?

Демьян сам предложил Нонне называть его на «ты», а теперь пожалел об этом. У неё хватка бульдога.

— Это чистая случайность.

— Случайность — может быть, чистая — нет. Твоих рук дело или Макса?

Она называет Архипова «Макс».

Демьян заинтересованно присмотрелся к Нонне. Вот уж кто не питает иллюзий насчёт «папочки»!

— Оба отличились! — признал ради справедливости.

— После выходных ты исчезнешь из жизни Дарси?

Внешний вид Нонны обещает, что она мягкая и нежная, но допрос ведёт так, что у Демьяна яйца поджимаются. Потому что, ни о чём не зная, она наступает на горло ситуации.

— Не уверен. Вдруг Дарси мне понравится?

— Вдруг? — Нонна фыркнула и, качнув бюстом, подошла к раковине. — Иди спать, Казанова! Вы приехали посреди ночи, устали. Я здесь уберусь.

Демьян не стал спорить, но спать не пошёл. Тупо смотрел новости в гостиной и пытался отыскать в голове хоть одну полезную мысль. Тщетно пытался. Так и задремал, как старик, перед телевизором.

Его разбудил звонок хакера, который искал информацию о матери Дарси.

— Ты мне удружил, сука!

— Ты чего шепчешь?

— Я не шепчу… — голос знакомого сорвался и перешёл в кашель. — Я, конечно, знал, что твой Архипов непростой человек, но не до такой же степени! Ко мне лезут со всех сторон.

— С чем?

— С цветами и конфетами! Короче, я выбываю из игры. Больше ничего искать не буду, и не проси, я и так засветился.

— Архипов знает, что я искал информацию, так что от тебя отстанут. Извини!

Знакомый фыркнул.

— Да погоди ты извиняться, дай сказать главное! Ты просил паспортные данные Тамары, и я отправил тебе главную страницу. А сегодня, когда стирал файлы, пролистал до конца и заметил отметку, что они с Архиповым разведены.

Демьян вмиг проснулся, даже на ноги вскочил.

— Как это разведены?!

— Тебе объяснить, как разводятся?

— Когда они развелись?

— За месяц до её смерти. Вот я и говорю: не нравится мне эта информация. А как произнёс её вслух, ещё меньше нравится. Поэтому не звони больше. Вернёшься, тогда и пообщаемся.

Демьян бы ещё долго пребывал в шоке, но в коридоре послышался скрип половицы. Бесшумно приблизившись, он распахнул дверь. Нонна отступила назад, но смущённой не выглядела. Если она подслушивала, то теперь знает, что он интересуется Тамарой Архиповой. И про развод догадается.

— Я пришла пожелать спокойной ночи. — Голос Нонны звучал невозмутимо, но взгляд царапал. — И ещё… — она улыбнулась, — спасибо за сапоги! Дарси любит несуразную обувь. Я уже сколько лет пытаюсь на неё повлиять, но не получается.

Монотонная благодарность, прячущая за собой шок из-за услышанных новостей. Маловероятно, что Архипов откровенничал с прислугой о своём браке.

В одном Демьян был уверен на все сто: Нонна не обидит Дарси. Её любовь доказана годами и каждым взглядом. Если она и не позволяла девочке называть её мамой, то явно не по своим соображениям, а из-за Архипова.

За окном слабым морозцем потрескивала ночь. Март борется за свои права, за день растопил холод, а теперь снова поддало. Скованные морозом сосны чернеют на фоне забора скелетами прошлого.

Архипов и его жена, первая и любимая. Настолько любимая, что двадцать лет спустя он не может о ней говорить и на фотографии не смотрит. Жена, с которой он развёлся за месяц до её гибели в автокатастрофе.

Любил или убил?

Или и то, и другое?

Ну что, Демьян Ерёмин, ты хотел найти зацепку, и ты её получил. Рад?

Что теперь?

Демьян выругался от души. Пора признать, что он влез со своей игрой совсем не в ту песочницу.